Как только Девону стало лучше, Энья поведала ему о своих приключениях, но попросила не тратить силы на наказание ревнивой русалки.

– Я не хочу, чтобы ты снова вернулся раненым, – прошептала она, опустив голову.

Девон погладил её по голове и кивнул, отвечая:

– Ладно, но ничего не обещаю.

«Надин слишком много на себя взяла. Надеюсь, это не закончится такой же историей, как в соседнем королевстве, где русалка обратилась за помощью к чародейке и та одарила её человеческими ногами. После того случая разразился грандиозный скандал с участием юного принца».

* * *

Они с Эньей лежали на покрывале под старым дубом, устроив небольшой пикник. Девочка болтала ножками, стараясь стряхнуть туфельки, и задумчиво вчитывалась в книгу матери.

К счастью, драматической истории двух влюблённых она не придала значения, Девона это не могло не радовать. В глубине души он боялся, что, узнай девочка правду, её сердечко разобьётся. Какие бы эмоции он ни испытывал к её отцу, чародей не мог позволить себе их выплеснуть.

«Я должен быть терпеливым и не подавать виду ради неё», – решил он.

– Девон, а почему ты не женат? – вдруг спросила Энья, чем огорошила герцога. Она вопрошающе смотрела ему в глаза в ожидании ответа.

– Кхм, потому что… больше не встретил свою мечту.

– А может, потому, что те, кого ты встречал, боялись тебя, не зная, какой ты добрый и заботливый? – Она села и закрыла книгу. – Мне кажется, что слабые чародейки боятся связываться с таким сильным соперником, как ты, не говоря о простых леди. И они думают, что если не угодят тебе, то ты превратишь их в лягушек.

Девон усмехнулся:

– Вот как? Никогда об этом не задумывался, но теперь буду знать.

Энья кивнула, словно выполнила свой долг, и вернулась к чтению.

Тишину леса нарушило карканье Мортимера, и на покрывало упал конверт. Девон вскрыл его и быстро пробежал взглядом по строкам.

– Твоя мачеха приглашает нас отметить день рождения Сюзет.

Он взглянул на девочку, но та никак не отреагировала.

– Энья, ты меня услышала?

Она кивнула, её пальчики впились в книгу.

– Можно я не поеду? – жалобно спросила она.

– Почему? – удивился Девон.

– Они снова будут меня унижать и говорить, что у меня нет красивой причёски или дорогого платья с украшениями. Делать всё как обычно, – она нахмурилась.

– Тебя волнует, что они скажут?

Энья покачала головой:

– Нет, но мне всё равно неприятно. Если я похожа на маму, то не могу быть страшненькой, потому что мама – красавица. Я ведь много раз видела её портреты, сравнивала себя с ней.

Девон привлёк её к себе, уложив рядом:

– Так и есть. А о нарядах не беспокойся – ты будешь блистать и затмишь Сюзет.

Его слова придали Энье уверенности. Каждый день рождения сестрицы она наблюдала издалека за праздником, стоя на улице под окнами или прячась в кустах шиповника.

В их доме всегда собиралось много народу, особенно детей из богатых семейств. Дети играли, объедались сладким, пили шипучую воду, лакомились мороженым и развлекались разными играми.

Энье же запрещалось посещать такие мероприятия, чтобы своим видом не отпугнуть их.

Уже тогда она понимала: если гости увидят её в старом поношенном платье, с мозолями и порезами на руках, то в первую очередь плохо подумают о мачехе. Иногда Энье очень хотелось, чтобы все узнали, какой леди Колет нехороший человек и как несправедлива с ней. Но каждый раз что-то останавливало её устроить скандал, закатить истерику и высказать при всех то, что она думает о мачехе.

Энья возвращалась в свою мрачную комнату, глядела в зеркало большими грустными глазами с тёмными кругами от недосыпа и повторяла:

– Я не буду такой, как вы. Ни за что! – И она не стала.

Если для Сюзет счастье заключалось в новых платьях, шляпках, игрушках, то для Эньи в совсем ином. Девон хоть и не был её отцом, но стал близким другом. Тем, кто претворил в жизнь её светлую мечту.

«Я бы не стала заключать сделку с демоном, потому что ему нечего мне предложить», – подумала она, глядя сквозь ветки дуба на кусочек голубого неба. Девон задремал, обнимая её. Его пальцы запутались в её волосах, но Энья не обратила на это внимания. Она прикрыла глаза и глубоко задышала, вдыхая аромат леса.

* * *

В тот же день они отправились в столицу. До этого дня Энье не доводилось бывать в городе. Обычно сюда ездили мачеха и Сюзет. Гуляя по бутикам, тратили отцовские деньги, ужинали в дорогих ресторанах, проводили досуг в театре и на множестве обедов у знакомых аристократок.

От няни Энья знала, что леди Колет родилась в столице и всю жизнь, до встречи с отцом, там прожила. Оттого жизнь в пригороде была для неё невыносимо скучна. Однако, как она ни просила купить в столице дом, отец почему-то постоянно находил причину для отказа. Нянюшка упомянула, что после смерти матушки Эньи финансовое положение отца стало ухудшаться. Возможно, это было как-то связано с завещанием покойных бабушки и дедушки Эньи, которых она никогда не знала.

Столица поразила её своим шумом, многолюдностью, высокими домами и блеском. Девочка жалась к Девону, вцепившись в руку, и боялась, что людской поток унесёт её и они с герцогом никогда не найдутся.

Девон с улыбкой наблюдал за тем, как его подопечная всё больше хмурится. Она показалась ему такой забавной.

– Энья, не хмурься и не бойся, иначе ты становишься похожей на свою капризную сестрицу.

Его слова возымели успех, и девочка мгновенно расслабилась.

«В самом-то деле, что меня может испугать после подземелья гоблинов здесь, где столько людей?» – удивилась она самой себе и расправила плечи.

Они пошли по мостовой, пока не очутились на узкой и на удивление уютной улочке. По обеим сторонам сверкали стеклянные витрины. Натянутые бордовые или красные тенты защищали от солнца и непогоды, на дверях красовались таблички с выгравированными названиями того или иного заведения. Чего здесь только не было: и бутик с лучшими зонтиками, веерами, перчатками и прочими милыми безделушками; и помпезные зальчики с пышными платьями из редких и дорогих тканей; и ювелирные магазины с высокими и подтянутыми охранниками на входе.

От обилия позолоты, пёстрых тканей и ослепляющих драгоценностей у Эньи зарябило в глазах, а голова с непривычки заболела.

Они с Девоном вошли в один из бутиков. Чародей провёл её в закрытую комнату с пьедесталом и поставил на него, как маленькую куколку.

– Сейчас к нам подойдёт модистка и поможет сделать для тебя подходящее платье, а также всё, что необходимо для юной леди.

Герцог опустился в кресло, и к нему подошла девушка, у которой был поднос с кофе.

Как только она удалилась, из-за тяжёлой портьеры к Энье выплыла полная дама. В ней было столько величия, что девочка ни за что бы не приняла её за модистку. Скорее за знатную особу.

– Мадам Помпиду!

Герцог даже встал с кресла. Приветствуя её, он едва коснулся губами пухлой руки в сетчатой перчатке.

– Герцог, как давно вы у нас не бывали! Должно быть, целую вечность.

Дама наградила его улыбкой и бросила цепкий взгляд на Энью, заставив девочку приосаниться.

– Кто этот дивный цветок с прекрасными бронзовыми волосами? Хм, кого-то она мне напоминает…

Дама обошла Энью по кругу, прикасаясь то к рукам, то к талии и измеряя её лентой. Такая всегда была у столичной швеи, которая приезжала к ним в дом, чтобы сшить для Сюзет новые наряды. К Энье она никогда не подходила, лишь морщила нос при виде её короткого заштопанного платьица.

– Моя маленькая спутница Энья, дочь того самого… аристократа Раунинга.

Герцог улыбался, но в его глазах девочка увидела холод. Она уже научилась немного разбираться в настроении Девона и могла понять, когда он доволен, а когда, наоборот, в гневе.

– Оу… – мадам Помпиду округлила глаза и стиснула руки в кулаки. – В таком случае я послушаю эту историю позже, а сейчас… К какому мероприятию необходимо подготовить нашу красавицу?

– День рождения сводной сестры. Должно быть, к тебе её наверняка приводила леди Колет.

Слишком спокойный голос Девона не предвещал ничего хорошего, но Энья решила, что так он выражает неприязнь к мачехе.

Мадам Помпиду не стала терять время и сразу приступила к подбору материала для платья. Она крутила и вертела Энью, просила пройтись по комнате, окутав то бархатом, то атласом или сатином. Никогда Энья не примеряла столько разной материи. Потом настал час утомительного стояния со строгим приказом: «Не шевелись, а то уколю». И она стояла, пока у неё не заболели спина и ноги.

Тяжело вздыхая, девочка готова была упасть на пол и не вставать, а блаженно лицезреть потолок, расписанный сюжетом бала.

– Всё! – оповестила мадам. – Молодец! Выдержала! – похвалила она. – А вот твоя сестрёнка постоянно хныкала, пытаясь меня разжалобить. Ох и натерпелась я с этой барышней, кошмар!

Она подтолкнула Энью к креслу, и та с радостью в него села, расслабленно откинувшись на мягкую спинку.

– Ниата, подай, пожалуйста, леди Энье чай и сэндвичи и добавь к ним кокосовое пирожное.

Та же девушка, что принесла Девону кофе, выглянула из-за портьеры и, кивнув, вновь скрылась.

Мадам Помпиду разложила на столе материю, но Энья уже не обращала внимания ни на цвет, ни на ткань. Кто бы мог подумать, что примерка так её утомит.

«И как только Сюзет это выдерживает?» – она тяжело вздохнула. Девочка очень обрадовалась, получив чай и возможность перекусить. А пирожное оказалось неописуемо вкусным.

– Если память мне не изменяет, то день рождения запланирован на… – начала мадам Помпиду.

Энья не особо прислушивалась к разговору взрослых. Она глядела на открывшийся из окна вид. Вдали виднелись стены королевского дворца, смотровая башня, шарообразный купол собора, зеленеющие и на удивление круглые деревья в сквере. По улочкам гуляли дамы в пышных платьях и шляпках с вуалями или громоздкими конструкциями в виде птиц, цветов или кораблей и джентльмены в поблёскивающих на солнце гладких цилиндрах и с чёрными зонтами. На сытых лицах читалось недовольство, они постоянно хмурились, бредя к монументальному зданию из светлого камня. Оттуда выбегалдругие люди, но в длинных мантиях и странных шапочках с кисточками.

Энья не могла понять, что это за место, раз туда все идут такие недовольные.

– Это здание суда, – пояснил Девон, ворвавшись в её размышления.

– И что там делают?

Она отпила чай, всё ещё ощущая на языке сладковатый привкус пирожного. Помнится, Сюзет рассказывала ей об этом лакомстве и насмехалась, что Энья никогда его не попробует, потому что оно очень дорогое.

«Хм, держи карман шире, сестрица!» – подумала девочка. Сейчас, сидя в кресле, в дорогой обстановке, попивая чай со взрослыми, она чувствовала себя такой же, как они.

– Значит, платье и прочее я подберу, всё доставят в замок, – подытожила мадам Помпиду.

– Благодарю, вы, как всегда, весьма предупредительны к моим пожеланиям, – Девон кивнул ей. – Пойдём, Энья. Нам нужно зайти ещё в несколько мест.

Девочка поставила чашку на столик, встала и сделала реверанс:

– Благодарю, мадам. Хорошего вам дня! – И поспешила следом за герцогом.

На прощание Девон и мадам обменялись многозначительными взглядами и улыбками. Не одного герцога забавляла манера девочки подражать взрослым.

Следующим был ювелирный, где Энья долго гуляла вдоль витрин, глядела на блестящие стекляшки и не понимала, почему мачеха так сильно их хотела заполучить и выпрашивала у отца.

– Ну как? Что-нибудь понравилось? – тихонько спросил герцог.

Энья скривила ротик и покачала головой.

– Слишком блестит, слишком большие камни и на вид тяжёлые. Такое только на лошадей и вешать, – пояснила она свой отказ. – Зачем всё это?

Девон улыбнулся:

– Я всегда полагал, что девушкам нравятся украшения, но… ты не такая, поэтому давай подберём что-нибудь другое.

– Может быть, новую книгу? – с надеждой спросила она. – И нет ли здесь цветочной лавки? Я хотела росточки жёлтых роз.

– Жёлтых? – Девон удивлённо вскинул брови, уводя её из ювелирного. – Разве ты не знаешь, что этот цвет приносит неудачу и болезнь?

Энья резко остановилась.

– О Небеса! Неужели ты действительно веришь в эту чепуху? Я хоть и маленькая, но никогда не придавала значения подобным глупостям, – строго сказала она.

Мужчина улыбнулся и повёл её к книжному, по пути рассказывая, какие дома их окружают. Из рассказа Энья поняла, что монументальное строение из белого камня – это здание суда, где над плохими людьми вершится справедливость, а на смотровую башню можно подняться по длинной винтовой лестнице – и тогда город будет видно как на ладони.

– Мы обязательно туда сходим, – пообещал герцог.

В двухэтажном книжном магазине Энья едва не вскрикнула от восторга. На полках стояло столько новых книг! Хрустящие белые страницы из лучшей бумаги, позолоченные корешки; невероятные, вручную нарисованные иллюстрации. Всё это стоило больших денег, но Девон не пожалел бы ни купюры, чтобы доставить девочке радость. Однако из множества книг она остановила выбор на двух сказках и книге по выведению роз. Такой в библиотеке Девона не было. На другие сказки Энья смотрела с грустью, но не хотела быть расточительной и понимала, что всё это очень дорого.

«А новое платье ещё дороже! И зачем я рассказала Девону о том, что мачеха меня оскорбляла? Одни растраты…»

В ней проснулась маленькая скряга, и она хотела было отложить и вторую книгу сказок, оставив всего две, но Девон не позволил ей это сделать:

– Энья, деньги существуют для того, чтобы их тратить, а не копить всю жизнь до старости и в один день осознать, что жизнь уже прошла, молодость не вернуть, здоровье – тоже. И что делать с оставшимися бумажками и монетами?

Энья тяжело вздохнула и сложила руки на груди. Девон понял её без слов.

– Я просто не хочу, чтобы ты подумал, что я капризная или слишком требовательная, как Сюзет. Той всегда и всего мало, – пробубнила она, краснея.

– Я знаю, что ты не такая и от лишней купленной вещи такой не станешь. Твои книги совсем старые, страницы давно пожелтели и обветшали…

– Это потому, что я зачитывала их до дыр и постоянно прятала от Сюзет по всему дому, иначе бы она бросила их в камин, а потом снова сказала, что это я во всём виновата, – выпалила Энья, не понимая, почему злится.

Герцог внимательно на неё посмотрел.

– Больше сладкого сегодня не получишь, оно на тебя плохо влияет. Ты слишком перевозбудилась.

Он ещё что-то говорил про какую-то непонятную гипюр– или гиперактивность, хотя Энья не понимала, как съеденное пирожное связано с кружевной тканью. Не став об этом задумываться и постаравшись взять себя в руки, она ещё долго гуляла среди стеллажей. Девочка листала книги, вдыхала их аромат и всё-таки решилась на покупку трёх книг. Девон добавил к ним заказ на именную перьевую ручку, визитки и бумагу с инициалами «Э. Д.».

– Девон, а что значит «Д»? Ведь моя фамилия Раунинг…

Она прикоснулась к выпуклым бронзовым буквам в окружении веточек и листочков.

– «Энья Дюморье». Теперь все будут знать тебя под моей фамилией, – пояснил герцог. – Я забрал тебя в свой дом, обеспечиваю и считаю полноправной хозяйкой замка.

– А я думала, что можно поменять фамилию только после замужества, по крайней мере, так мне говорила няня, – девочка пожала плечами. – Но она не всегда знала ответы на мои вопросы… Теперь мы можем пойти и забраться на башню?

– Конечно.

Герцог расплатился, наказав продавцу упаковать всё и доставить в гостиницу «Авалон», лучшую и самую дорогую в столице. Её даже сравнивали с королевским дворцом.

– Будет исполнено в лучшем виде, – продавец поклонился, проводив взглядом странную парочку: обладающего строгой красотой мужчину с королевской осанкой и бронзововолосую, похожую на маленькую принцессу девочку с большими зелёными глазами.

* * *

На смотровой площадке Девон стоял позади Эньи, укрыв её длинным плащом, чтобы она не замёрзла. Девочка глядела по сторонам, а затем приглушённо рассмеялась. Задрав голову, она посмотрела на мужчину счастливыми глазами и прошептала:

– Чувствую себя совой в дупле. Словно ты большой дуб, плащ твоя – кора, а я сижу внутри.

Обернувшись и убедившись, что они одни, герцог в голос рассмеялся.

– Не представляю, как я всё это время жил без твоей бурной фантазии, маленькая совушка.

Он провёл рукой по её волосам.

На закате любоваться столицей было куда интереснее, чем днём. Словно художник провёл кистью по небу, оставив малиновые и сиреневые полосы над куполами и крышами. Над трубами вились белёсые струйки дыма, складываясь в замысловатые узоры или фигуры. Людей становилось меньше, но многие занимали круглые столики на открытых верандах под золотистым светом кованых фонарей. До Эньи доносился звон бокалов и запах жареного мяса. Когда круг солнца почти скрылся за горизонтом, приближая сумерки с первыми звёздами, зажигающимися далеко в небе, Девон повёл её обратно. По винтовой лестнице он спускался первым, а Энья крепко держалась за его плащ.

У них выдался насыщенный и необычный день, но, какой бы яркой и притягательной ни была столица, девочка всей душой тянулась в их замок. К берегу моря, лесу, горам и озеру – к природе, по которой она успела соскучиться.

«Не быть мне светской дамой, как Сюзет. Она постоянно повторяла, что когда вырастет, то будет жить в столице. Ходить на балы, и у неё будет много кавалеров и дорогих нарядов».

Они неторопливо брели по улице к гостинице. Это здание было тоже из светлого камня, а при входе были расстелены красные ковровые дорожки. Энья увидела вымуштрованных швейцаров и услужливый персонал.

Пока Девон вёл беседу с мужчиной в дорогом костюме у стойки, Энья стояла у колонны и разглядывала портреты на стенах, затем изысканную мебель и гостей с саквояжами.

– А ты что здесь делаешь? – обратился к ней знакомый голос.

Перед Эньей стояла мачеха. Она сжимала в руках ридикюль и взирала на падчерицу прищуренным недобрым взглядом.

– Мы… – начала было девочка, но леди Колет стиснула её руку.

– Пошли, уж не знаю, как ты сюда попала и зачем! И где герцог? Должно быть, ты сбежала от него, негодная девчонка!

Она потащила её к выходу.

– Миледи, куда, позвольте узнать, вы уводите мою спутницу? – остановил их тревожно мягкий голос Девона, и леди Колет замерла. Энья едва не споткнулась о ковёр.

– Герцог, что вы здесь делаете?

Дама обернулась к нему. На её лице была улыбка, а в глазах – непонимание, но руку падчерицы она так и не отпустила, сжав её ещё сильнее, чем причинила Энье боль.

Девочка поморщилась, с тревогой глядя на Девона и не понимая, что ей сделать или что сказать.

– Вижу, вы очень соскучились по Энье, но не стоит так сильно её держать. – Девон положил ладонь на плечо девочки и прижал её к себе. – Мы остановились в «Авалоне» на ночь.

Хватка мачехи ослабла, и она резко сделала шаг назад, словно не понимая, как это Энья оказалась рядом с ней так близко.

– Да, я была слегка удивлена и… рада, – залепетала леди Колет. Понимая всю абсурдность своего поведения и вопроса, она стала манерно поправлять и без того идеальную причёску. – А вы…

– Прибыли в столицу обновить гардероб. Вы же сами прислали нам приглашение на торжество вашей дочери, и я решил, что буду плохим опекуном, если не позабочусь о достойном наряде для Эньи на дне рождения её сестры. Вы не согласны?

Вновь в его голосе звучало что-то такое, чего Энья не могла понять, однако это не сулило ничего хорошего. «Мне кажется или он сейчас на неё зарычит?»

Энья представила, как Девон перевоплощается в волка, и закусила губу, чтобы не засмеяться. «А мачеха сбежит от него, как от того роя пчёл, который она потревожила, желая показать нашему пасечнику, как правильно добывать мёд».

Весёлое воспоминание подняло девочке настроение.

– Вот как? Но мне кажется, Энье не пойдёт на пользу пребывание в «Авалоне». Это ведь слишком дорогое и совсем не подходящее для детей место, – начала леди Колет. – Девочка может вырасти высокомерной и заносчивой, а детские капризы порой худшее наказание для взрослого.

– Матушка, ну куда же вы ушли? Я ещё не успела доесть свой десерт! – визгливо отметила подбежавшая к ним Сюзет.

Герцог улыбнулся ещё шире, его глаза странно заблестели:

– Неужели?

Он переводил взгляд с леди Колет на её дочь с измазанным в шоколаде ртом, который та поспешно утирала.

– Я надеюсь, что Энья не вырастет тем ребёнком, которого вы описали. Время позднее, и моя подопечная устала. Полагаю, мы ещё встретимся.

– Конечно. Может быть, вместе позавтракаем? – спохватилась Колет, пытаясь хоть как-то исправиться.

– Увы, нет. С утра у нас с Эньей много дел, необходимо посетить не одну лавку. Ведь день рождения вашей дочурки – такое важное событие, и кому, как не вам, даме с хорошим вкусом, знать, как непросто подготовить к нему гардероб юной леди.

– Да, так и есть.

На миг Энье показалось, что ещё немного – и щёки мачехи треснут. Так широко она ещё никогда не улыбалась.

«Как будто ей в спину воткнули кактус…»

Энья вспомнила: так о мачехе говорили служанки, следя за её разговорами со знатными людьми. Правда, тогда они не знали, что Энья их подслушивала. Поэтому вовсю обсуждали леди Колет, называя её лицемерной хищницей. Потом нянюшка объяснила ей значение этого слова, и только теперь Энья поняла, почему Девон так с ней разговаривал и его голос был таким… странным.

«Герцог ей не верит, считает обманщицей. Со мной она груба, а с ним мила…»

Это озарение окончательно подняло девочке настроение. Она глядела на сестрицу и даже осмелилась указать ей на уголок губ, куда прилипла шоколадная крошка.

Сюзет сузила глазки, став копией матери. Такой же недобрый взгляд и обманчиво располагающая к себе внешность.

– Всего хорошего, – попрощался Девон.

Энья сделала реверанс, и герцог повёл её за собой в крохотную комнатку под названием «лифт».

От плавного подъёма на нём у Эньи осталось странное ощущение. Словно её душа подпрыгнула и резко опустилась, но девочке показалось это забавным.

Номер оказался очень просторным, с двумя спальнями, гостиной и отдельными ванными комнатами. Сюда же им подали поздний ужин.

Встречу с мачехой Эньи Девон предпочёл не обсуждать, мысленно злясь на даму, которая каждый раз поражает его своим беспринципным враньём, высокомерностью и попыткой выглядеть лучше, чем она есть на самом деле.

«Настоящая омела. Обвивает жертву, а затем вытягивает из неё жизнь. Не представляю, как Энья жила с ней целый год, когда мне и нескольких минут хватило, чтобы понять: больше я её не выдержу».

Энья же спокойно сидела на диване и листала новую книгу сказок. Ростки роз они так и не купили, и Девон оставил это на завтра.

Ему было не понять, для чего леди Колет всячески пытается унизить и очернить падчерицу в его глазах. Девочка покинула дом её мужа, перестала быть обузой, но вместо того, чтобы забыть о её существовании, леди Колет при каждом удобном случае поддевает девочку тем или иным безосновательным замечанием.

«Она ведёт себя недостойно. Чего ей ещё не хватает? Или она такая нервная из-за низкого финансового положения своего супруга?»

Остаток вечера эти мысли не давали ему покоя, но в конце концов он уснул.

* * *

Спалось Энье на новом месте неспокойно. Кровать была слишком широкой для неё одной, за окном горели огни фонарей, в комнате царила духота, из приоткрытого окна доносился шум улиц, чьи-то мужские крики и непонятная ругань. Энье остро не хватало тишины, умиротворяющего аромата хвои и едва слышного звука волн, накатывающих на пляж. Наутро она проснулась разбитой и вялой и ни о чём, кроме возвращения домой, не мечтала.

Завтрак они провели в окружении посторонних людей, но ни их богатые наряды, ни разговоры не заинтересовали её. Она молча ела яичницу с ветчиной, разложенную на слишком широкой тарелке с узорами из какого-то соуса, и не понимала, зачем им подали маленькие порции на таких тарелках, – может быть, чтобы подчеркнуть, какие они небольшие? Она озвучила эту мысль Девону, и тот прошептал:

– Просто это место для богатых людей, а такие не считают, сколько потратить на маленькую порцию или большую, но я вижу, что тебе здесь не слишком понравилось.

Девочка кивнула – врать она не хотела. Няня строго-настрого наказала ей никогда этого не делать, но если Энье не хочется расстроить человека, то лучше промолчать или сменить тему разговора.

В цветочной лавке они купили несколько ростков, и Энья обстоятельно побеседовала с цветочницей, которая рассказала ей, как лучше сажать сорт жёлтых роз «золотая бабочка».

Энья уже представляла, как посадит цветы, они приживутся и будут расти, а затем одарят их сад прекрасными ароматными розами. Девочка освоит магию воды, будет их поливать и думать о маме.

– Энья, подожди меня на улице, у меня есть просьба к госпоже цветочнице, – обратился к ней Девон. – Только никуда не уходи.

– Хорошо. Ещё раз спасибо, – девочка улыбнулась доброй даме в красном переднике и вышла из лавки.

Рядом с ней был узкий переулок, а в конце стояли двухэтажные жилые дома, бегали дети, лаяли бродячие псы. Энья разглядывала соседние витрины и вдруг услышала чей-то плач. Он был таким странным, а голос – таким тоненьким, что она вначале не поняла, кто может издавать такие звуки. И раздавался плач из-за двери в переулке. Девочка бросила взгляд на Девона за стеклом магазина и решила, что не будет ничего плохого, если она сделает всего несколько шагов в другую сторону. Здесь ведь немноголюдно, и она не потеряется.

Прислонившись к двери, Энья постучала.

– Эй, есть кто-нибудь? Кто там плачет? – спросила она. Дверь неожиданно подалась вперёд, и Энья оказалась в запылённой мрачной кухне.

Источником плача оказался рыжий котёнок в картонной коробке.

– Так вот кто так плакал! Ну чего ты? – заговорила она с ним и даже не заметила, как дверь со скрипом закрылась и замок щёлкнул.

Обернувшись, Энья увидела высокого человека в чёрном. Его лица она не разглядела, но котёнок зашипел, оцарапав ей палец. К лицу Эньи прижали мокрую тряпку. Сладковатый аромат ударил в нос. И стоило ей вдохнуть, как перед глазами всё поплыло, но котёнка она так и не выпустила, прижимая к груди.