Его слова повисают в воздухе между нами. проникают куда-то внутрь моего сердца, пока я смотрю на чёрные осколки на одеяле. Родовой амулет повелителей драконов, который носили столетиями, Каэлгард раздавил на осколки на моих глазах. Из-за меня.

— Ты… — голос мой срывается, и я не знаю, что сказать. Каэлгард сидит рядом, тяжело дышит, видимо, амулет не поддавался просто так, что даже дракону пришлось приложить неимоверные усилия.

Протягиваю руку, чтобы посмотреть не поранился ли он, действуя по привычке, по зову целителя внутри меня. Но он перехватывает мои пальцы, не даёт уйти в эту спасительную лекарскую отстранённость.

— Не надо меня лечить, — говорит он тихо, но твёрдо. — Просто побудь рядом. Не уходи… Не прячься от меня.

Я застываю на месте, не зная, как мне себя вести с ним. Внутри болит, почти что кровоточит та правда, что он рассказал мне тогда — о сделке, о жертве, о том, что я была лишь условием. Но сейчас, глядя на эти осколки, на его усталое осунувшееся лицо, я чувствую, как что-то во мне… тает. Не прощает, нет нет, не сейчас, но уже перестаёт сжиматься в ледяной ком.

Сама не знаю как, но я кладу голову ему на плечо. Он вздрагивает, опасаясь дышать, чтоб не спугнуть этот миг.

— Я боюсь тебе верить, — шепчу я. — Но в тоже время я устала бояться. Устала от боли. Устала от того, что теперь каждый раз думаю: а не ложь ли всё это?

— Это не ложь, — его голос звучит глухо, почти отчаянно. — Я никогда больше не солгу тебе, Миана. Клянусь.

Я закрываю глаза и не отвечаю. Но и не отодвигаюсь.

Мы сидим бок о бок не знаю сколько времени, оно словно стирается. Может быть проходит минута, а может быть, и час. Я не замечаю. Просто сижу рядом с ним, вспоминаю всё, что было между нами.

Он не подводил меня никогда. И всегда защищал. Может быть, стоит поверить ему?

Но не успеваю я принять хоть какое-то решение, тишину разрывает настойчивый стук в дверь.

— Повелитель! — голос посыльного за дверью звучит встревоженно. — Простите, что беспокою, но дело срочное.

Каэлгард нехотя отстраняется, поднимается и идёт к двери. Я слышу приглушённый разговор, потом Каэлгард оборачивается на меня, и, воздух в комнате будто накаляется.

— Что случилось? — спрашиваю я, хотя уже боюсь ответа.

Он стоит у двери, сжимая кулаки, и его лицо каменеет в той страшной маске, которую я видела только раз, когда он прилетел на площадь, чтобы забрать меня.

— В том людском городишке, — произносит он сквозь зубы. — Где тебя… где они пытались…

Он не договаривает, но я всё понимаю и без слов.

— Снова костёр…

— Они поймали девушку, обвинили в порче и хотят сжечь сегодня. — Он смотрит на меня, и в его глазах горит такое пламя, что мне становится жарко и неуютно даже зная, что я в этом никак не виновата. — Я сожгу их всех. До единого!

Я вижу, как он сила вибрирует в нём, как воздух вокруг начинает дрожать от его гнева. И вдруг понимаю, что для него это не просто справедливость и защита не в чём не повинной девушки, для него это будто бы шанс исправить то, что было со мной.

Но еще я отчётливо понимаю, что если он сделает это, если убьёт их огнём, он станет таким же, как они. Палачом, который решает, кому жить, а кому гореть.

— Нет, — говорю я, поднимаясь с кровати. Ноги дрожат, голова кружится, но я заставляю себя стоять. — Ты не такой.

— Миана, они хотели убить тебя! А теперь и её! — он почти рычит.

— Поэтому мы поедем вместе. — Я подхожу к нему, смотрю прямо в глаза. — Я сама посмотрю им в лицо. Пусть увидят, что я жива. И пусть услышат приговор от меня.

Каэлгард хочет возразить, но я не даю ему:

— Если ты сожжёшь их за то, что они хотели сжечь меня, чем ты будешь лучше? Ты — повелитель, а не палач.

Он молчит долго, очень долго. Потом кивает резко, неохотно, как делают мужчины, которые соглашаются с женщиной, но сами считают это безумием.

— Хорошо. Но если кто-то посмеет тронуть тебя хоть пальцем, хоть словом, я не сдержусь.

— Договорились, — шепчу я втайне надеясь, что этого не случится.

Когда мы подлетаем к городку, на сердце у меня вдруг становится тревожно, что я стискиваю пальцы, впиваясь своему дракону в пространство между пластинами шкуры.

— В моих кошмарах до сих пор тот костёр, — признаюсь я тихо. — Я просыпаюсь в холодном поту и чувствую запах дыма.

Мы резко спускаемся вниз, и стоит мне слезть с его спины, как он обращается в привычного мне мужчину.

— Сегодня этот кошмар закончится, — успокаивает меня Каэлагрд, и в его голосе столько силы, что я верю.

Толпа горожан встречает нас паникой, совсем как тогда, в то утро, когда собирались меня казнить за преступление, которого я не совершала. Но толпе было всё равно. Они поверили оговорам. И только дракон смог остановить их расправу.

Теперь история повторяется.

Они уже сложили костёр. Снова. Прямо на том же месте, где два месяца назад горели поленья для меня.

К столбу привязана девчонка. Совсем юная, лет семнадцать, не больше. Лицо её белое как мел, глаза распахнуты от ужаса, и она дрожит мелкой дрожью — то ли от холода, то ли от страха.

— Ты! — шепчет Элдрик, узнавая меня. — Неужели стала женой дракона?!

— Как видишь, — говорю я ровно. Подхожу ближе, и толпа расступается, будто я несу чуму. — отпустите девчонку. Сейчас же.

— Не имеешь ты права! — восклицает Лорд, но тем не менее, прячется за спиной старого Элдрика.

Я оборачиваюсь к Каэлгарду. Он стоит в двух шагах позади, и его лицо — ледяная маска. Но я вижу, как она напряжён и готов обратиться в дракона в любой миг, чтобы сжечь тут всё и вся.

— Ваши беды от вашей же злобы, а не от колдовства, — говорю я этим невеждам, — отпустите её.

— Ты теперь жена дракона! — Я слышу голос Лиры, той самой что оговорила меня.

— Именно так, Лира, я стала женой дракона. Я не буду вас судить. Но знайте: если ещё раз в этой деревне поднимут руку на беззащитного, мой муж не станет ждать. Он прилетит сам. И тогда не будет ни суда, ни пощады.

— Но тёмные маги говорили, что ты не проживёшь и недели! Что дракон забрал тебя, чтобы принести в жертву! — Бормочет Элдрик.

Возможно, раньше его слова бы ранили меня, но сейчас это придаёт мне силы и азарта.

— Я жива, как видишь. А это значит, что темные маги обманули тебя. А может быть ты сам это всё выдумал.

Позади раздаётся тяжёлый шаг. Каэлгард выходит вперёд, и от одного его взгляда самые наглые отступают.

— Вы пытались убить мою жену, — говорит он негромко, но его слышат все. — По законам драконов, я имею право сжечь вас всех прямо сейчас.

Он щёлкает пальцами, и костёр, приготовленный для девчонки, вспыхивает ярким пламенем. Я чувствую жар на своём лице, но не отвожу глаз. Люди в ужасе отступают, пятятся назад.

— Но она просила меня не делать этого. — Каэлгард делает паузу, кивает в мою сторону, — Поэтому я оставлю вам жизнь. Но советую быстрей отпустить девчонку, что вы собрались сжечь.

Несколько стражников без оглядки на своего лорда бросаются к несчастной, быстро отвязывают её.

Я протягиваю руку Каэлагрду. Он берёт её, не глядя, и крепко сжимает.

— Я сегодня я поняла кое-что.

— Что? — шепчет он, наблюдая как девушка растирает затёкшие ладони, смотрит затуманенными от счастья глазами, не знает, как благодарить за своё спасение.

— Ты готов на всё ради меня. Это вроде бы страшно. Но это… — я замолкаю, подбирая слова. — Это почему-то греет.

Он смотрит на меня, и в его глазах впервые за долгое время я вижу не боль и не вину, а что-то тёплое, тлеющее на глубине золотых глаз.