Я не успеваю испугаться. Кажется, что страх уже был внутри, он просто меняет форму. Сжимается в плотный холодный ком под рёбрами и тянет вниз, к земле, будто кто-то повесил на шею камень.

Тёмные фигуры в проёме будто сгущаются, становятся чётче, плотнее. Мне сложно сказать, я больше вижу их сквозь дымку или ощущаю? Через давление на виски, через ощущение липкой паутины, что тянется к моей коже, ощупывает её.

Передёргиваю плечами, будто это мне может помочь снять противный морок.

— Отойди от неё, — произносит один из незнакомцев холодным, пугающе спокойным голосом, словно моя судьба уже решена ими, и больше ничьё мнение их не интересует. — Она нам нужна живой.

Эти слова бьют сильнее любого заклинания под дых, разом вышибая воздух из лёгких. Нужна.

Не «случайная», не «помеха», не «ошибка».

А цель.

Для обычной попаданки я как-то слишком нужна. Нужна, чтобы списать на меня все грехи и казнить, нужна Каэлгарду, чтобы жениться. А еще и этим загадочным незнакомцам тоже нужна.

Но только если КАэлгарда я не боялась ни секунды, хоть в драконьем обличье, хоть в человечьем, от этих двух мой страх парализует всё внутри, засасывает душу в сырые туманы.

Я отшатываюсь от этого странного воздействия и инстинктивно делаю шаг назад, чтобы не упасть. Спина почти сразу упирается в край кровати. Сердце начинает колотиться снова, быстро и гулко, словно хочет пробить грудную клетку и вырваться наружу.

Каэлгард не отвечает, словно и не слышал ни звука, или решил их игнорировать, не обращая внимания на пустой звон ни о чём.

И в отличие от меня, он, напротив, группируется и делает резкий выпад вперёд.

Воздух вокруг него вспыхивает золотом — резко, ослепляюще, болезненно ярко. Я рефлекторно прикрываю лицо рукой, с силой зажмуриваю глаза, и в тот же миг коридор взрывается светом и жаром. Словно мощная волна проносится от Каэлгарда вперед, вышибая двух незнакомцев с порога комнаты. Волна такой силы, что у меня закладывает уши, а внутренности смещаются, как при резком толчке и падении. Хоть я и стою позади Дракона, и она меня не задевает.

Страшно представить, что она делает с теми, кто оказался на её пути.

Первого нападавшего отбрасывает назад, словно его ударяет гигантским молотом. Он врезается в стену с глухим хрустом и сползает вниз, оставляя на камне тёмный след.

Но второй оказывается ловчей и успевает поднять защиту вокруг себя: вязкую, чёрную, как разлитая смола. Она встает черным кругом, окружая его.

Золотой огонь Каэлгарда вгрызается в неё, шипит, трещит, но не проходит сразу.

Стражник, стоящий рядом со мной, сжимает меч так, что костяшки белеют, но я вижу по его лицу: он понимает, что это не его бой. Он здесь лишь помеха, лишняя жертва. Впрочем, как и я.

Я чувствую опасность раньше, чем вижу. Холод скользит по коже, по позвоночнику, по затылку, будто чьи-то пальцы медленно проводят по мне, выбирая место для удара.

— Миана! — рычит Каэлгард, лишь слегка оборачиваясь.

Но уже слишком поздно, и я не успеваю ни спрятаться, ни увернуться.

Холодная волна бьёт в меня сбоку. И это не удар, а подлый захват. Словно она обходит с двух сторон Калгарда и стражника, которые прикрывают меня, дотягивается до меня и тогда хватают изнутри, за грудь, за сердце, сжимают ледяными пальцами. Воздух выбивается из лёгких, я вскрикиваю и падаю на колени, хватая ртом пустоту. Перед глазами темнеет, мелкие искры рассыпаются в чёрном мареве перед глазами. И предчувствую второй удар, интуиция ревёт сиреной, что сейчас на меня обрушится вторая холодная волна.

Каэлгард оказывается рядом в мгновение ока. Я вижу, как он принимает второй удар на себя. Как его тело дёргается, словно через него пропускают мощнейший разряд. Золотой свет вокруг него на миг гаснет, будто кто-то залил костёр водой.

— Нет! — выдыхает он коротко. Спорит то ли с самим собой, пошатнувшимся и еле удержавшимся на ногах, то ли с судьбой и силой незнакомца.

В этом слове столько ярости, что у меня по коже бегут мурашки. Это звучит как смертельный приговор.

Каэлгард бьёт чистой, древней силой дракона. Пол под ногами трескается, камни дрожат, стены стонут, будто живые. Тьма, что вилась вокруг незнакомца, рассыпается, как гнилая ткань. Он падает, крича и корчась, тонет в огне, захлёбываясь в собственном крике.

Я с трудом поднимаю голову, убираю руки от лица. И вижу то, от чего внутри всё сжимается.

Каэлгард качается.

Он всё ещё стоит, но плечи напряжены от боли. Он тяжело дышит, пошатывается. Я вижу, как ткань на его боку темнеет, пропитываясь кровью.

Рана.

Та самая, о которой он не хотел говорить.

— Ты… ты ранен, — шепчу я, мой голос тонет в гуле крови в ушах, и я сама не слышу произношу я что-то или только хочу произнести.

В любом случае, похоже, что он не слышит. Делает последний шаг вперёд и бьёт ещё раз коротко и яростно. Воздух взрывается жаром, и всё обрывается. Уступая место звенящей тишине. Нападавших больше нет.

Есть только мы.

И кровь.

Она тёмная, густая, почти чёрная в царящем полумраке. Каэлгард делает шаг, и я ясно вижу, как его ведёт. Он бы упал, если бы не стена, в которую он опирается плечом.