– А мне нравится этот Катар, он весёлый, открытый и смелый. Любит простой народ.

– Как по мне – очень глупый и самоуверенный. Никого он, кроме себя, не любит. Ему скучно было, вот из Парижей пострелять приехал.

– Послушай, ну если человек идёт на риск, если он готов расстаться с жизнью за идею, то, может, имеет смысл к нему присмотреться, прислушаться? Или ты считаешь, что все вокруг идиоты? Его соратники, которые мечтают о Русском мире и готовы на поле боя голову сложить, – дурачки?

– Лохи и авантюристы.

– Ты, Регина, вроде не плохая свинья, добрая. Но до чего же непрошибаемая, дубинноголовая. Не могу с тобой разговаривать, тут нужен подкованный политрук, чтобы провёл разъяснительную работу. А политруков не завезли.

Переругиваясь, Остап и Регина наблюдали, как Катар учит Алтын бросать гранату. Старый сад, в советские времена разбитый у музыкальной школы, заливало солнце. Краснели яблочки-дички, разжевать их было невозможно. Француз показывал девушке устройство гранаты. Приобняв за талию, отводил в сторону её руку и помогал совершить бросок.

– Какая хитрая лиса, девчонке голову морочит! – хрюкала Регина.

– Эта граната РГД-5, современи, чорни цвет – учебни. Стари граната, Ф-1, лимонка, ми, француз, придумали во время Перви мировой война. Кисли лимон тут ни при чём, хотя похоже. Эта патамушта констрюксьон англиски капитан Лемон.

В посёлке было затишье: отряд Лёхи собирался с силами, чтобы отбить Сироткино, отряд Серёги ждал подкрепления и готовился продолжить широкомасштабное наступление на школу и яблоневый сад.

– Ося, этот Катар видит, что переговорный процесс зашёл в тупик, Бернар не возвращается, Ваню не везут, но девушке ничего не говорит, чтобы не отвлекать от нежных чувств. Ему кажется, что их роман набирает обороты. Катар хочет, чтобы Алтын доверилась, влюбилась и в трудную минуту кинулась к нему на шею. Лягушатник. Он ведь старше её на двадцать лет. Соблазняет, кудрями трясёт.

– Не каркай. Он просто учит поражать живую силу в наступательном бою.

«Выкрутить заглушку. Свободной рукой разжать усики чеки. Продеть указательный палец в кольцо и выдернуть его. Дождавшись подходящего момента, бросить в цель». Алтын внимательно изучала устройство снаряда, последовательность применения, правила броска.

В саду была кирпичная подсобка с граблями, лопатами и ломаной школьной мебелью, которую бережливый завхоз не решался выкинуть. По приказу командира там устроили склад боеприпасов. Катар приволок из подсобки ящик учебных гранат. Десятую Алтын метнула на тридцать метров, двадцатую уже на сорок пять. Раздавались хлопки, шёл дым. Катар выдал девушке боевые гранаты:

– Пойдём к воде, там никого нет.

Француз отвёл Алтын к тихо текущей реке. За ней уже не было строений, торчали кусты, уходили к горизонту дали.

– Здесь на красни закат я видель мой Нови Иерусалим. Так, тут придержать, это поднимаешь, рви кольцо. Бросок! Цель поразила, молодец.

Один за другим рвались снаряды. Остап одобрительно блеял, Жужа лаяла, свинья скорбно качала головой.

* * *

Монах вернулся один, без Вани. Поговорив с братом Бернаром, Катар стал белый, как цветы и бумага в гимне Лангедока. Остап, подслушавший разговор, шепнул Регине, что Ваню без суда и следствия расстрелял сбрендивший укронацист.

Катар пустил брата Бернара к Гастону, который всё не мог оклематься после контузии – то мигрень, то сердцебиение с рвотой. Мужество его покинуло, он жаловался и слёзно просился во Францию.

– Я начал ценить жизнь, когда она стала утекать, как вода сквозь пальцы. Брат Бернар, мне захотелось жить, приблизившись к смерти. Наверно, самоубийцы в последний свой миг жалеют расставаться с жизнью, но не могут уже остановиться. Я только сейчас понимаю, насколько был счастлив дома с детьми. Поехал бороться со злом, был в эйфории, чувствовал себя почти генералом. А сейчас устал, хочу вернуться. Эта война излечила меня от депрессии, свела на нет Чёрную Сибирь, я готов жить дальше, но передо мной стена. Я в ловушке. Лежу в подвале, ем гречку, смотрю на электрическую лампочку, которая ещё и не всегда работает. Боже, какая тоска. Бернарушка, вытащи меня отсюда. Что случилось с братом Алтын? Когда ты его приведёшь?

– Гастон, Ваню расстрелял твой друг.

– Славик? Зачем?

– Он решил, что так будет легче пережить смерть жены.

– А как же я?

– Тебя обменяют на кого-нибудь другого. Надеюсь.

– Какой же я несчастный.

– Ну, всё относительно. Я слышал, как кричат тяжелораненые там, наверху. Кто-то умирает, а ты пока жив, уже хорошо. Мальчик за тобой ухаживает.

– Это Микола-перебежчик. Я не хотел, чтобы его били за воровство. Бедняга плохо видит и вообще странненький, аутист. Он мне благодарен.

– Вот ты говоришь про счастье и несчастье. Ведь неизвестно, где они скрываются. У меня в деревне был сосед, лет на десять старше. Этот Рето, как мне казалось, просто купался в счастье. Ещё в школе оно к нему привалило в лице Мирьям. Любовь с первого взгляда, к тридцати годам – шесть прекрасных детей, большой дом. Он был фермером, хорошо зарабатывал. Я иногда гулял по лесу в одиночестве, они всей семьёй мимо проезжали на велосипедах – взрослые и малыши. Потом у Рето и Мирьям внуки пошли: дети, вдохновляясь их примером, рано завели семьи. Представляешь, ты молодой, красивый, нет тебе ещё пятидесяти, а вокруг уже бегают внуки.

– Ну и что?

– Это была образцовая семья, гордость коммуны Виларабу. Два года назад во время ковида Рето ушёл в горы и там бросился в пропасть. Нашли его рюкзак с недоеденным бутербродом, «Маленьким принцем» и предсмертной запиской, что, мол, жить наскучило, нет смысла всё это продолжать.

– Каково было жене, детям, внукам.

– Не говори.

– Его бы в Донецкую область. Быстро бы взбодрился и обрёл все смыслы. Брат Бернар, больше недели я заперт в этом помещении как пленник и очень устал без дневного света. Смотрю на эту лестницу, бетонные ступеньки и думаю, что по ним ко мне спустится смерть.

Бравый волонтёр Мушабьер, позывной Гиньоль, испарился, перед капуцином лежала сломанная деревянная кукла. Брат Бернар не знал, сможет ли вытащить Гастона, и сомневался уже, что сам выйдет за пределы школьной территории. Происходящее напоминало детский летний лагерь, где все бестолково бегали, но держали в руках настоящее оружие. Без ведома высшего начальства договаривались о временном прекращении огня, растаскивали по сторонам своих раненых, обменивались пленными. Уже кого-то поменяли, кажется, даже выкупили – за деньги, оружие, водку. Почему не решается дело с Гастоном? Сурикова убили, но ведь остаются другие пленные.

Капуцин отправился к тяжелораненым, вместе с Алтын делал перевязки, держал за руки умирающих. Катар просил не говорить санитарке про брата. На закате жарко целовал её в школьном саду и называл «мой Чорни Сибирь».