Малая гостиная тонула в мягком свете раннего утра. Устроившись на широком подоконнике, я рассеянно перелистывала пожелтевшие страницы дневника Эвелин, пытаясь найти хоть какую-то зацепку о случившемся в Орине. За последние десять минут взгляд не выхватил ни строчки, буквы расплывались в бессмысленные узоры. Сказывалась бессонная ночь: из коридоров то и дело долетали отголоски шума, наверное, после вчерашнего приёма всё ещё веселились придворные.

Остальные коротали время куда безмятежнее. Валерия, глубоко увязнув в бархатных подушках кресла, лениво перебирала пальцами бахрому шали. Роберт замер у окна, разглядывая сад. Чуть поодаль Марк и Юлиан на повышенных тонах спорили о распределении гвардейских пайков на дальних заставах, а Амелия со снисходительной усмешкой доказывала обоим, что этот спор не стоит и гроша.

— Предлагаю после полудня выбраться в город, — Валерия зевнула, прикрыв рот ладонью. — К речным пристаням как раз должен подойти южный караван. Нам определённо нужно присмотреть новый шёлк, иначе все умрут от скуки, глядя на наши прошлогодние наряды.

— Если Марк снова не затащит нас в оружейные слушать лекции о балансировке, я только за, — отозвалась Амелия, поправляя локон.

Я вяло кивнула, но мысли упрямо уносило прочь от их пустой болтовни. Как вырвать человеческий разум из когтей Хаоса? И ещё не давали покоя странности, связанные с недавним визитом мириданской делегации. Стоило вспомнить их высокопоставленную гостью с безупречным лицом и вкрадчивой манерой держаться, как под кожей селился тревожный озноб.

Иллюзия безопасности разлетелась вдребезги от свирепого стука — створки дверей распахнулись настежь.

В гостиную ровным строем вошли Жнецы. Их численность пугала: для охраны дворцового крыла пять, десять, пятнадцать бойцов — явный избыток. Чёрные маски наглухо скрывали лица, плотные плащи оставались неподвижными при движении. В глаза бросалась их жуткая слаженность: они шли вперёд в пугающем, чисто механическом синхроне.

Роберт среагировал первым: резко выпрямился, загораживая нас с девушками. Юлиан инстинктивно потянулся к поясу, но оружия при себе не было. Марк шагнул вперёд, пытаясь перехватить инициативу, а Амелия судорожно вскрикнула, отступая к стене. Меня сковал ледяной ступор, сердце бешено заколотилось, предвещая беду.

— Что здесь происходит? — нахмурился Марк.

Ни один из вошедших не удостоил его ответом. Жнецы молча рассредоточились по периметру зала, отрезая пути к бегству.

— Эй, стража! — Валерия раздражённо поднялась с кресла, полоснув их холодным взглядом. — Кто дал вам право врываться без...

Договорить ей не дали. Воздух со свистом заполнился угольно-чёрными жгутами.

Тьма хлынула со всех сторон. Попытка соскочить с подоконника провалилась: неосязаемая тяжесть с размаху обрушилась на плечи. Меня впечатало в пол, колени ударились о мраморные плиты, а из лёгких вышибло воздух.

Рядом пронзительно вскрикнула Амелия. Юлиан, глухо ругаясь, распластался на ковре под невидимым прессом. Марк попытался подняться на локтях, но теневые путы прижали его сильнее. Даже Роберта, с его немалой магической силой, тьма намертво связала.

Один из безликих гвардейцев сделал размеренный шаг вперёд:

— Присягнёте ли вы на верность новому правителю?

Разум буксовал, отказываясь воспринимать реальность. Какому правителю? О чём они говорят?

— Вы совсем обезумели? — первой, превозмогая сдавливающее грудь давление, подала голос Валерия. На её лице читался не столько страх, сколько глубокое презрение.

— Лер, тише... — выдохнула я, чувствуя, как от ужаса перехватывает дыхание.

— Присягнёте ли вы? — монотонно повторил Жнец.

— Нет, — отчеканила Валерия. — Идите к чёрту.

Чернильные нити штормом взметнулись вокруг её фигуры и сомкнулись так стремительно, что я едва успела повернуться. Короткий, оборвавшийся крик подруги — и на месте живой, яростной Валерии застыл матовый чёрный монолит. Безмолвный и жуткий.

— Валерия! — истошно закричала Амелия, срываясь на рыдания.

Юлиан безумно дёрнулся, пытаясь разбить путы, но новая волна тьмы швырнула его обратно.

Вся кровь отхлынула от моих щёк. Страх затопил сознание, горло перехватило жёстким спазмом, а из глаз брызнули слёзы, которые я не в силах была сдержать. Наш привычный мир рушился. Повернув голову, я встретилась взглядом с Робертом — он смотрел на чёрный гроб Валерии с неприкрытым ужасом.

— Присягнёте ли вы? — вновь раздался механический голос.

Марк и Юлиан упрямо молчали, пытаясь сквозь боль дотянуться до скрытых клинков, но чёрные жгуты мгновенно окутали и их, превращая в такие же безмолвные изваяния. Тьма поглотила их без малейшего промедления. Следом замолкла и Амелия.

Очередь дошла до Роберта. Он судорожно закрыл глаза, а когда разомкнул веки, взгляд был прикован к тому, что осталось от друзей.

— Да, — едва разжимая сухие губы, выдохнул он через явное сопротивление.

Жнец у дверей качнул маской, и давящая тьма вокруг Роберта испарилась. Он приподнялся на руках, тяжело дыша.

— Нет! Роберт, ты с ума сошёл?! — я яростно дёрнулась всем корпусом вверх и наотмашь ударила ведьмовской магией, не разбирая целей, действуя на голых, выжженных эмоциях.

Золотистые искры разлетелись в стороны, но не причинили Жнецам вреда — чары растворились в их Пустоте без остатка. Осознание собственного бессилия ударило под дых; слёзы хлынули с новой силой, а грудь сдавило.

— Что вы творите?! — закричала я, захлёбываясь плачем. — Где мой отец? Кто отдал этот приказ?

В ответ не прозвучало ни слова.

Один из Жнецов подошёл ко мне вплотную и, вместо того чтобы требовать клятву, подчёркнуто уважительно склонил голову:

— Наследницу Даниэллу... незамедлительно доставить в покои.

Меня жёстко подхватили под руки, отрывая от пола. Последнее, что я успела увидеть перед тем, как двери закрылись, — угольные гробы моих друзей посреди залитой утренним солнцем гостиной, и Роберт, оставшийся среди них совершенно один, глядящий мне вслед холодным взглядом.

Путь через дворец показался бесконечным. Жнецы конвоировали меня по знакомым коридорам. Ни разговоров, ни взглядов сквозь прорези масок — вокруг разносился лишь синхронный шаг их кованых сапог. Я шла, размазывая влагу по щекам, содрогаясь от беззвучных всхлипов и чувствуя себя абсолютно беспомощной.

Когда резные двери родительских покоев распахнулись, остатки самообладания окончательно меня покинули. Меня бесцеремонно втолкнули внутрь. Панически обернувшись, я увидела, как по дубовому полотну стремительно расползается плотная чернильная вязь, наглухо запечатывая единственный выход.

— Дани! — я вздрогнула от вскрика.

Из угла комнаты, с кресла, поднялась мама. Она была физически невредима, но бледность лица и отсутствие привычной гордой осанки пугали. Я бросилась к ней, судорожно вцепилась пальцами в шёлк её рукавов и разрыдалась, не в силах сдержать накопившийся ужас.

— Мама!

Она мягко, но уверенно обняла меня, прижав к себе.

— Тише, родная. Дыши. Ты цела? Тебя не ранили? — спросила она удивительно ровно. Её ладонь легла мне на затылок, погладив.

Ощущая собранность матери, я невольно сделала глубокий вдох, заставляя себя унять панику. Смахнув слёзы, я постаралась перенять эту жёсткую выправку. Голос ещё дрожал, но плакать я перестала.

— Нет... кажется, всё в порядке, — я перевела дыхание, вглядываясь в её лицо. — Что здесь происходит? Где отец?

— Я не знаю, — медленно качнула головой она.

— Но вы же были вместе!

— Он ушёл ещё ночью. Больше я его не видела.

— А Каин? Эвелин? Где они?

Вместо ответа мама лишь отвела взгляд, сжав губы в тонкую линию. Ноги сделались ватными; я отступила к дивану и бессильно опустилась на подушки.

— Валерию... Валерию и ребят прямо у меня на глазах... — глухо произнесла я, уставившись в узор ковра. — Их заперли в чёрные коконы. Всех. Роберт... Роберт присягнул им, чтобы выжить. Его отпустили.

Мама судорожно вздохнула, подошла к высокому окну и провела пальцами по стеклу. Снаружи всё наглухо закрывала плотная тёмная субстанция, лишая нас солнечного света.

— Это тщательно готовилось заранее, — сказала она, поворачиваясь ко мне.

Я нахмурилась, пытаясь хоть немного сосредоточиться и унять дрожь.

— Если они так легко изолировали нас, то наверняка без труда нейтрализовали и Высший Совет, и министерские...

Мама вдруг резко напряглась, её взгляд устремился на стеклянную дверь просторного балкона, за которой колыхалась чёрная завеса.

Я проследила за направлением её глаз и замерла. Там, на высоте четвёртого этажа, по ту сторону матовой пелены угадывалось плавное, текучее движение. Смутный человеческий силуэт приближался к стеклу.

— Назад, Даниэлла. Встань за мою спину, — предельно собранным тоном скомандовала мать.

Я повиновалась, подскочив на ноги и стягивая магию к ладоням, хотя внутри всё сжалось от предчувствия новой атаки.

Тёмная тень за стеклом шевельнулась, и силуэт... прошёл сквозь плотный заслон, будто преграды не существовало вовсе, и открыл дверь. Высокая фигура шагнула с балкона на ковёр.

Изорванный, покрытый дорожной гарью плащ, слой серой пыли на доспехах, бурые, давно засохшие пятна чужой крови на рукавах... И выжигающая усталость в каждом движении. Но когда он откинул капюшон, я увидела его глаза. Янтарные.

Из горла вырвался задушенный всхлип. Забыв об осторожности и мамином присутствии, я сорвалась с места и всем телом врезалась в его жёсткую грудь. Лео едва удержался на ногах, невольно шагнув назад, когда я вцепилась в его походную куртку. Слёзы снова хлынули сплошным потоком — на этот раз от дикого, пьянящего облегчения. Я плакала навзрыд, утыкаясь лицом в его плечо, пахнущее ветром, железом и гарью.

— Ты вернулся...

Его сильные, слегка дрожащие руки бережно обняли меня со спины, прижимая к себе, словно он сам до этой секунды не верил, что всё это наяву.

— Вернулся, Дани, — тихо и хрипло ответил он мне в макушку с такой нежностью, что сердце заныло ещё сильнее.

На долю секунды весь кошмар за стенами перестал существовать. Остался только его надёжный силуэт и тепло его рук. Я приподнялась на цыпочках, обхватила его лицо ладонями и поцеловала — глубоко, чувствуя на губах солёный вкус собственных слёз. Мои пальцы зарылись в его запылённые волосы, а Лео ответил с голодной силой, будто пытался впитать меня целиком, доказывая, что мы живы и это не предсмертный сон.

— Полагаю, нам стоит поторопиться, — негромко прервал нас мамин голос.

Я нехотя отстранилась, но продолжала сжимать пальцами его рукав, попросту боясь отпустить. Лео остался рядом, его ладонь легла мне на талию, притягивая к боку. Мама, опустив руки, внимательно окинула взглядом его измождённую фигуру.

— Значит, ты сумел прорваться сквозь заслоны, — тихо сказала она, с каким-то облегчённым выдохом опускаясь в кресло. — Рада видеть тебя живым. Хотя время ты выбрал самое скверное.

— Я уже заметил. Весь Орден сейчас под контролем. Они связаны в единую сеть.

Мама тяжело кивнула, устраиваясь поудобнее и складывая руки на коленях.

— Что ещё ты видел?

— Город живёт обычной, рутинной жизнью, — Лео сделал пару шагов к окну, увлекая меня за собой, и коснулся стекла, за которым была Пустота. — Рынки работают, дети бегают по мостовым. Никакой паники или пожаров за пределами дворца нет.

В комнате снова стало тихо. Факт того, что столица за окном продолжала безмятежно функционировать, пока во дворце заживо хоронили людей, не укладывался в голове. Неужели никто ничего не заметил?

Я опустилась на диван, потянув Лео за собой. Он сел рядом, и я до судорог сжала его тёплую ладонь, цепляясь за неё как за единственный ориентир.

— Это Киллиан натворил? — негромко спросил Лео, переводя взгляд на маму. — Я не нашёл его.

Мама заметно занервничала. Она беспокойно повела плечами и горько усмехнулась, обхватив себя руками. Несокрушимость в её позе сменилась изматывающей растерянностью. В памяти разом всплыли последние недели: как папа угасал на глазах, как его здоровье планомерно разрушалось, а мы строили планы, уверенные, что он сходит с ума.

— Я... надеюсь, что нет. Но если верить тому, что он говорил... — её голос сорвался, выдав всю глубину внутреннего раскола. — Я не видела, чтобы у него были какие-то такие цели... Он просто чах день за днём и твердил мне, что грядёт что-то страшное. А теперь... теперь я не знаю. Я с каждым днём всё больше убеждалась, что это бредни болезни.

Лео нахмурился, переваривая услышанное.

— Мы найдём источник, — он мимолётно взглянул на меня, его янтарные глаза потемнели. — Рассказывайте всё с самого начала.

Я глубоко вздохнула, заставляя себя говорить ровно и транслировать ту решимость, которую пыталась взрастить внутри. Страх всё ещё ворочался в груди, но взгляд Лео давал опору. С ним было спокойнее, словно разлуки и не было.

— Рассказывать толком и нечего. Вчера был приём, приехали делегации разных государств. Двор должен кишеть гостями. Жнецы... пришли и просили присягнуть новому правителю. А несогласных заточили в Пустоту.

— Со мной было так же, — негромко отозвалась мама. — И что с ними...

— Они живы, — твёрдо перебил Лео. — Но долго так не протянут. Это всё?

— Всё... — выдохнула я, чувствуя, как комната вокруг сжимается до размеров клетки.

— И мы в самом центре захваченного здания, — тихо подытожил Лео.