Восемнадцать лет — возраст, когда обычные юноши только выбирают свой путь, но моя судьба была предрешена задолго до этого дня.

Сегодня на мне впервые был плотный колет капитана Ордена — чёрный, с серебряной вышивкой Союза. Я стоял на заиндевевшем плацу на границе Элларона, принимая командование над объединённым авангардом. Это была моя первая самостоятельная вылазка в новом звании. Нам предстоял долгий марш в Кайрэн. За последние недели там произошло несколько обвалов в шахтах из-за бунтующих тварей, и испуганные послы явились в Элларию с мольбой о помощи.

— Равняйсь! Смирно! — мой голос, окрепший и ставший пугающе низким, эхом разнёсся над притихшим строем.

Полгода назад Каин, став Архижнецом, лично назначил меня на эту должность. Хотя духовную связь с безмолвствующим всё это время Богом Смерти по-прежнему поддерживал Марек, он был слишком стар для ведения земных дел. Союз разрастался, и новому государству требовались не просто монастырские палачи, а официальные армейские структуры.

— Капитан, — к правому флангу подошёл лейтенант регулярной человеческой пехоты, тридцатилетний Бренн. Его пальцы заметно подрагивали от волнения. — Люди готовы к выдвижению. Два отряда стрелков и прикрытия. Но... пускай Жнецы идут позади. Мои бойцы жалуются, что кони беснуются от одного их присутствия. В ущельях Кайрэна это станет обузой.

— Лейтенант, — я повернулся к нему, и мой взгляд заставил офицера выпрямиться струной. — Ваши люди должны следить за порохом своих ружей, а не за тем, кто дышит им в затылок. Жнецы пойдут в первой линии. Если ваши кони испугаются — бросайте их и идите пешком. Вопросы?

— Никак нет, — Бренн сглотнул и поспешно отступил назад.

— Посмотри-ка на него. Какая суровость, какие чёткие командные нотки, — из тени надвратной башни донёсся знакомый хриплый голос, сочащийся неприкрытой колючей иронией.

Каин медленно вышел на свет утреннего солнца. Его массивная фигура казалась ещё огромнее на фоне молодых гвардейцев. На его лице застыла всё та же хищная снисходительность. Десять лет назад, четыре года назад, сегодня — он не изменился ни на день. Орден и народ считали это благословением героя.

— Приветствую, — я коротко кивнул ему, не прерывая осмотра строя. — Не думал, что предводитель Ордена решит лично почтить присутствием вылазку обычного капитана.

— Не прибедняйся, парень, — Каин подошёл ближе, и от его доспехов, как обычно, повеяло могильным холодом. — Эви просила меня присмотреть за тем, чтобы ты не угробил три десятка человек ради «высших политических целей». Так что я здесь в качестве надзирателя. Ну или группы поддержки. Зависит от того, насколько сильно ты облажаешься.

— Я не облажаюсь, — отрезал я. — План зачистки согласован с Советом.

— Совет, пакты, согласования... — Каин пренебрежительно сплюнул на обледенелую землю. — От этих слов разит чернилами и слабостью. Лорды Кайрэна сидят в своих каменных норах и трясутся. Они ненавидят наш Союз, презирают идеи о равенстве, но их прижало. И прямо сейчас Совет пытается выкупить их лояльность нашей кровью. Это и есть великая политика?

— Это способ выжить. Если Кайрэн подпишет договор, весь континент получит железную руду. Без этого заводы встанут через год, — я повернулся к нему лицом к лицу. Мы были почти одного роста, и я больше не смотрел на него снизу вверх.

— Ну хорошо, двинулись, командир, — ухмыльнулся наставник. — Дорога до Кайрэна неблизкая.

Я лишь тихо вздохнул, устав от его вечных подколок. Теперь весь отряд будет озираться на Архижнеца вместо того, чтобы слушать мои команды.

***

Марш продолжался уже шестой день. Чем дальше мы уходили от сияющего Элларона, тем мрачнее становился пейзаж. Каменистая тропа вела нас всё выше в горы. Наставник шёл рядом со мной, его глаза лениво, но цепко сканировали скалистые уступы.

— Скажи мне, — внезапно нарушил тишину он. — Что ты видишь, когда смотришь на этих людей из регулярных полков? Ну кроме их дурацкого страха перед нами?

Похоже, домашний допрос со стороны мамы закончился, и теперь наступила моя очередь. После той драки с Киллианом во дворике наставник и мама практически не разлучались, и она наверняка рассказала ему обо всех тайнах Совета. Возможно, даже больше, чем знал я сам.

— Я вижу их ауры, — тихо ответил я, чтобы идущий неподалёку лейтенант Бренн не услышал наш разговор. — Их энергия тёплая, сумбурная, но очень хрупкая.

— Именно, — Каин коротко кивнул. — Они хрупкие. Как стеклянные игрушки, которые Киллиан пытается расставить на своей шахматной доске. Он строит для них суды, школы, лечебницы, пишет законы... А зачем? Его истинные цели знает только он сам. Ты вчера снова был в его склепе из книг?

— Да. Он ищет ответы.

— Он пытается просчитать Бога Смерти, — зло фыркнул Жнец. — Лихорадочно листает манускрипты, чертит свои круги... Идут годы, а он всё прячется за защитой всех вокруг и, в особенности, Даниэллы.

При упоминании Дани в груди привычно зажёгся робкий, горячий импульс, который я так тщательно скрывал от посторонних глаз. Она выросла невероятно красивой, умной и проницательной.

— Это не моё дело, — сухо ответил я, прочищая горло.

— Твоё дело — понимать мир, в котором ты воюешь, — Каин внезапно остановился, вынуждая замереть и меня. Весь авангард тут же послушно застыл позади нас по цепочке. — Ты должен понимать, кому можно доверять, а кому нет.

— Я понимаю, — я ответил ему прямым, жёстким взглядом. — Но это не мешает мне выполнять приказы Союза.

Наставник долго всматривался в моё лицо, словно пытался отыскать там признаки сомнения.

— Ладно, капитан. Посмотрим, как твои знания пригодятся в бою. Мы почти на месте.

Впереди, на скалистом уступе, показались первые форпосты Кайрэна — угрюмые каменные башни, над которыми поднимались тонкие струйки дыма. Наша цель была близка, и политический союз с этого момента зависел исключительно от остроты наших клинков.

У самых ворот нас встретила регулярная гвардия Кайрэна. Местные солдаты выглядели истощёнными и насмерть перепуганными. Офицер гарнизона, бледный, с запавшими глазами, окинул наш отряд долгим, неверующим взглядом и сорвался на хриплый крик:

— Это что, всё?! Союз прислал нам три десятка бойцов?! Вы издеваетесь?! Мы неделями не можем зачистить эти проклятые горы! Там кишит чертовщина!

— Нам хватит, — холодно отрезал я, проходя мимо него. — Укажите входы в обвалившиеся шахты. Остальное — забота Ордена.

Зачистка подземных лабиринтов превратилась в долгий, изматывающий кошмар. Шахты Кайрэна напоминали бесконечные, душные каменные кишки, уходящие в самую глубь гранитных скал. Мы продвигались час за часом, шаг за шагом, проламывая себе путь сквозь кромешную тьму, которую едва рассекал тусклый свет редких факелов. Воздух здесь был спёртым, пропитанным запахом застарелой гари, сырости и серы.

Враг атаковал лавинами. Из узких боковых штолен и заброшенных выработок то и дело вырывались Одержимые. В некоторых из них ещё можно было узнать бывших рудокопов — на обрывках их одежды висели шахтёрские жетоны, а изуродованные пальцы намертво вцепились в поржавевшие кирки и ломы. Их искажённые, деформированные тела неслись на нас с ломаной, пугающей скоростью, ведомые лишь слепым животным голодом. В тесноте туннелей этот натиск казался неостановимым. Вместе с ними из узких расщелин в стенах лезли мелкие демоны — мерзкие, юркие твари, хаотично щёлкающие костяными лапами и оставляющие на камнях следы едкой сукровицы. Они прыгали с потолка, целились в сочленения доспехов и слепо рвались вперёд.

Это была монотонная, грязная и кровавая работа. Жнецы Ордена двигались как слаженная чёрная машина. Узкое пространство не позволяло размахнуться, поэтому мы работали короткими, выверенными колющими ударами, удерживая монолитный строй. Наши клинки без промаха рассекали плоть и гасили грязные багровые вспышки вражеской энергии, прежде чем Одержимые успевали до нас добраться.

Человеческая пехота Бренна прикрывала тылы. В замкнутых каменных коридорах грохот их пороховых ружей был оглушительным, а едкий белый дым мгновенно выедал глаза и мешал дышать. Солдаты содрогались от каждого шороха в темноте и судорожно перезаряжали оружие за нашими спинами. Очистив три нижних яруса, заваленных телами, и намертво запечатав гранитными плитами несколько пробитых проходов, откуда сильнее всего разило тленом, мы наконец вышли к выходу из центральной, самой глубокой выработки.

Каменный потолок шахты резко оборвался, и коридоры вывели наш отряд наружу, к самому основанию глубокого скального разлома.

Багровый туман на дне ущелья оказался не просто дымом — это была искажённая магия, живая и маслянистая. Она забивалась в сочленения доспехов, мешала дышать и глушила звуки.

— Стоять! Дальше людям нельзя, — воскликнул я, вскинув руку.

Отряды Бренна застыли на входе, выставив стену ростовых щитов.

Я уже бывал на территориях, где магия бунтует, и видел, что происходит, если люди или звери забредают в такие зоны. Их выворачивает наизнанку, превращая в безумное месиво за секунды. Исследователи Киллиана сейчас активно изучали эти аномалии под его личным началом. Моё нутро, защищённое Пустотой, не поддавалось этому тлетворному влиянию, я спокойно дышал посреди ядовитой взвеси.

— Вот тебе и последствия Разлома, — хмыкнул Каин за моей спиной.

— Это природный сбой. Магия в целом присутствует в нашем мире слишком неравномерно, потоки изначальной энергии были нарушены давным-давно, ещё до нашего рождения. Теперь земля в некоторых местах просто гниёт и сходит с ума сама по себе.

— Это тебе Киллиан наплёл? Всё же ничего ты не понимаешь...

— Что? — непонимающе переспросил я.

Но ответа не получил. Земля вздрогнула. Гранит под нашими сапогами пошёл глубокими трещинами, из которых вместо лавы хлынул гудящий огонь. Из этого пламени поднялся демон.

Он не был похож на тех низших тварей, которых я без труда убивал в четырнадцать лет. Это было колоссальное существо, закованное в панцирь из оплавленной обсидиановой чешуи. Вместо лица у него зияла вертикальная пасть, сочащаяся багровой сукровицей, а из спины росли четыре огромных костяных отростка, напоминающие крылья падшего ангела. От его присутствия пространство вокруг начало искажаться: воздух пошёл грязной рябью, а ментальное давление было такой силы, что Жнецы в первых рядах невольно покачнулись.

— Всем назад! — рявкнул я, призывая меч. — Держать дистанцию!

Младшие Жнецы тут же отхлынули, рассредоточиваясь по территории.

— Назад? Ещё чего! — Каин пронёсся мимо меня чёрной молнией. — Я заждался настоящей крови, капитан! Прикрой!

Он прыгнул, обрушивая свой колоссальный меч на голову демона. Удар был страшным — волна дикой, первобытной силы должна была расколоть череп. Но демон даже не шелохнулся. Он лениво вскинул одну из когтистых лап, перехватывая лезвие голыми пальцами. Раздался оглушительный скрежет.

— Что за... — выдохнул наставник.

— Каин! — крикнул я, но успел сделать лишь шаг вперёд.

Тварь утробно зарычала. Из её пасти вырвался направленный поток багрового пламени, который ударил Архижнеца прямо в грудь. Прочнейшая броня из Пустоты мгновенно рассеялась. Каина отбросило назад на добрый десяток шагов, он тяжело рухнул на одно колено, оставив на граните глубокие борозды. На его шее вдруг вздулись вены, наливаясь чернотой. Хаос в этой аномалии был настолько сконцентрирован, что влиял даже на высших служителей Ордена. Я физически видел, как рвётся и мечется его душа.

— Чёрт... — Каин сплюнул кровь, пытаясь подняться, но пламя Хаоса вокруг него не угасало, буквально выжигая его силы. — Лео, аккуратней...

В ту же секунду из боковых расщелин и дальних проходов каньона, словно привлечённая вспышкой, хлынула новая, ещё более плотная волна Одержимых. Искажённые твари лавиной покатились на наши отряды. Взвод Жнецов мгновенно перестроился, с глухим рыком обнажая клинки, и плотной чёрной стеной вступил в бой, сдерживая этот безумный натиск и прикрывая раненого предводителя. Человеческая пехота Бренна застыла позади, на безопасном расстоянии у входа в каньон. Ружейные стволы слаженно поднялись, и люди начали метко косить Одержимых на подступах. Пороховой дым заволок ущелье, но вся эта свалка происходила на периферии моего зрения. Передо мной был только Он.

Я закрыл глаза на долю секунды. Каин, лучший воин Ордена, был смят одним ударом. Другие Жнецы просто не имели достаточного объёма силы, чтобы противостоять. Но моё ядро было иным.

Вокруг меня мгновенно затихли все звуки: свист ветра, гул пламени, крики солдат — пространство схлопнулось в мертвенную, оглушающую Тишину. От моих сапог во все стороны поползла густая, осязаемая, антрацитово-чёрная Пустота. Она двигалась как чернила, растворяющиеся в воде, пожирая свет, тепло и саму структуру реальности.

Демон почувствовал это. Его триумфальный бег замедлился. Внутри его тела грязный багровый огонь испуганно затрепетал, инстинктивно пытаясь сжаться.

— Посмотри на меня, — тихо произнёс я.

Тварь взмахнула костяными крыльями, посылая в меня шквал из сотен раскалённых обсидиановых осколков, способных превратить в решето целый полк. Я даже не поднял меч. Я просто сделал шаг вперёд. Пустота вокруг меня лениво поднялась чёрной стеной. Осколки, влетая в неё, не взрывались и не бились о преграду, а просто стирались без остатка.

— Что ты... — прохрипел сзади Каин.

Демон взревел и обрушил на меня удар всех четырёх лап одновременно, надеясь раздавить физически. Когти скользнули по моему боку, но боли я не почувствовал. Я двигался без видимых усилий, словно перемещаясь сквозь само время. Мой длинный боевой меч из ровной, матовой черноты плавно взметнулся вверх.

Первым ленивым движением я отсёк демону обе правые лапы. Пустота мгновенно въелась в места срезов. Демон взвыл от удушающей, неведомой ему ранее боли. Он попытался отпрянуть, уйти назад в багровый туман, но я уже был позади него, скользнув, словно тень, сквозь трещину в реальности.

— Тебе некуда бежать, — холодно бросил я.

Я видел пульсирующее багровое ядро в глубине его груди. Это была грязная, чужеродная искра. Я перехватил меч двумя руками и вонзил его прямо в центр обсидианового панциря. В эту секунду Пустота внутри меня сделала глубокий, финальный вдох.

Чёрные нити моей силы рванулись из клинка во все стороны внутри тела демона, оплетая его ядро. Тварь застыла, её крылья судорожно выпрямились, а из пасти вместо рёва вырвался лишь свистящий хрип. На глазах у замершего отряда колоссальный демон начал стремительно угасать. Его чешуя серела, превращаясь в труху, а багровый огонь внутри него бледнел, пока полностью не растворился в абсолютной тьме моего оружия.

Я резко выдернул меч. Тело демона с грохотом упало на камни.

Абсолютная Тишина разорвалась, и в ущелье вернулись обычные звуки. Я обернулся. Взгляды Жнецов были полны первобытного страха. Каин медленно поднимался, его взор был прикован к моим рукам, что заставило и меня опустить глаза на ладони. Пальцы почернели до самых ногтей, а по предплечьям ветвились тёмные, вздувшиеся вены. Но я чувствовал, что моё сознание осталось чистым.

В следующую секунду волна дикой боли прокатилась по всему телу вместе с очередным ударом сердца. Бок, которого демон коснулся своими когтями, обожгло огнём. Капитанский колет мгновенно взмок от хлынувшей крови.

— Ты переборщил, — произнёс Каин, оказавшийся вдруг рядом, и подхватил меня, прежде, чем я рухнул на землю. Перед глазами повисла мутная пелена. Пустота во мне бунтовала, словно пыталась уничтожить собственное тело.

— Я просто... хотел...

— Это было красиво. Но ты забыл всё, чему я тебя учил.

Победный марш обратно к Элларону превратился для меня в личный ад. Пока люди Бренна ликовали, а весть о триумфе летела к Совету, внутри моего доспеха шла беззвучная, изнурительная война за выживание. Укрощение Пустоты не прошло даром. Вдобавок обсидиановые когти глубоко прошили левый бок.

Весь путь назад я старался не подавать виду, покорно терпел перевязки и упрямо держался в седле, игнорируя грубоватый юмор наставника, который, казалось, вовсе не переживал. Но в Эллароне силы окончательно покинули меня. Едва тяжёлые створы ворот дворца с грохотом закрылись за нашей спиной, ноги подогнулись. Я рухнул бы прямо в дорожную грязь, если бы массивная рука не перехватила меня за наплечник. Каин рывком удержал меня на весу.

— Эй, кончай изображать памятник, — глухо рыкнул он.

— Я... в порядке, — прохрипел я сквозь зубы, но тут же зашёлся в кашле.

— Вижу я, какой ты «в порядке», — Каин зло обернулся к замершим в ступоре солдатам авангарда. — Чего уставились, идиоты?! Носилки сюда! Живо! Отправляйте его прямиком в лазарет!

Подбежавшие Жнецы подхватили меня под руки. Я не стал сопротивляться. Каждый шаг отдавался вспышкой режущей боли под рёбрами. Сознание начало предательски плыть, превращая суету в невнятный, глухой шум.

Меня волокли по серым коридорам лазарета Храмового крыла. Здесь пахло карболкой, сушёными травами и застоявшейся кровью. Двери операционного блока распахнулись с ударом.

— На стол его! Аккуратно, придерживайте плечи, — этот резкий, собранный голос принадлежал маме.

На ходу поправляя медицинский фартук поверх платья, она быстро подошла к столу. Меня уложили на холодный мрамор, и я с облегчением развеял остатки брони. Помощники по её знаку быстро срезали с меня колет и пропитанную кровью рубашку.

— Так, все назад. Не толпитесь, я сама, — скомандовала мама, мягко отодвигая ассистентов.

В её глазах, обычно скрытых за спокойствием, сейчас читалась сильная тревога. Она осмотрела рану, нахмурилась, а затем её прохладная ладонь бережно легла мне на лоб, убирая налипшие влажные пряди волос. От этого простого прикосновения мне вдруг стало гораздо легче.

— Ну и досталось же тебе, — тихо, с грустной усмешкой произнесла она, наклоняясь ближе. — Отдыхай.

Сопротивляться накатившей слабости больше не было смысла. Стены лазарета начали медленно поглощаться налётом пепла — моя суть наконец-то расслабилась. Я закрыл глаза, с лёгким сердцем проваливаясь в темноту сна.

***

Глубокая ночь принесла относительное затишье. Все наконец-то разошлись, оставив меня в покое. Я лежал один в полутёмной палате. Весь левый бок был туго перебинтован. Мама сделала всё, что могла: закрыла глубокий разрыв ткани. Но плести целительские чары надо мной было сродни попытке удержать воду в решете — Пустота внутри меня жадно пожирала её лавандовую магию. Ей пришлось прервать сеанс, когда её руки начали крупно дрожать от бессилия. В итоге под рёбрами по-прежнему тлела глухая боль, а по шее всё ещё вилась сеть потемневших вен.

Тихий, едва слышный щелчок дверного замка заставил меня невольно напрячься. В комнату скользнула тонкая тень. Облако мягкого ведьмовского тумана сокрытия растаяло, и в слабом свете луны я разглядел Даниэллу. На ней было простое домашнее платье и плащ, накинутый поверх плеч. Её каштановые волосы были растрёпаны, а в больших глазах плясали шальные искорки.

— Ты сумасшедшая, — выдохнул я. — Если тебя поймают здесь ночью...

— Ой, умоляю тебя, — Даниэлла фыркнула, закрывая за собой засов, и на цыпочках подбежала к моей кровати. — Доблестная стража на входе сейчас увлечённо празднует великую победу.

Она без церемоний опустилась на край моей постели, и от её внезапной близости комната мгновенно нагрелась на несколько градусов.

— Посмотри на себя, — Даниэлла склонилась над моим лицом, критически разглядывая потемневшие вены на шее. — Выглядишь так, будто тебя прожевали и выплюнули. Причём дважды.

— Капитанский титул обязывает держать фасон, — попытался отшутиться я, но неосторожное движение вызвало такую резкую вспышку боли в боку, что я стиснул зубы и хрипло зарычал.

— Лежи смирно, фасонистый ты, — строго оборвала она меня, сбрасывая плащ на пол. Она решительно потянула за край простыни, обнажая мои бинты.

Я попытался перехватить её руку, поймав её тонкие пальцы своими ладонями.

— Дани, не надо, — тихо, но серьёзно произнёс я, глядя ей прямо в глаза. — Это вызовет вопросы...

Даниэлла даже не шелохнулась. Она лишь мягко, но уверенно высвободила руку и посмотрела на меня с тем самым упрямым вызовом, перед которым я всегда пасовал.

— Не драматизируй. Эвелин устала, я чуть помогу. Поиграешь завтра перед Орденом в больного, никто ничего не заметит. Что теперь, мучиться?

Она потёрла ладони друг о друга. Между её пальцами мгновенно заструилась мягкая золотистая искра. Даниэлла без колебаний опустила обе ладони прямо на бинты.

Я прикусил губу. Контраст был убойным. Моя Пустота инстинктивно вздыбилась, ощетинилась острыми иголками, пытаясь сожрать чужеродное вмешательство. Но Даниэлла не отстранилась. Она нахмурилась, на её лбу появилась забавная складка сосредоточенности, и она пустила свою силу глубже, буквально вплетая её в рваные края раны.

— Ай... — прошипел я, выгибаясь на постели. — Больно вообще-то.

— Потерпишь, герой, — ехидно шепнула она, хотя я видел, как по её виску скатилась капля пота от напряжения. — Кто тут у нас демона одной левой уложил? А перед девчонкой сжимаешься, как испуганный шкет. Ну-ка, не сопротивляйся.

Я сделал глубокий вдох, заставляя свой сумеречный голод утихнуть. И как только я перестал бороться с её магией, произошло чудо. Мертвенно-чёрные вены на моей коже начали стремительно бледнеть. Боль под рёбрами, мучавшая меня последние несколько часов, наконец-то отступила, сменившись ровным, спасительным блаженством.

Даниэлла тяжело выдохнула и убрала руки. Её ладони слегка дрожали, но на губах играла победоносная улыбка.

— Вот видишь, — протянула она, вытирая лоб тыльной стороной руки.

Я приподнялся на локтях, чувствуя, как в тело возвращается былая лёгкость. Глядя на неё, уставшую, растрёпанную, я почувствовал, как внутри разливается незамутнённая волна благодарности.

— Спасибо, — искренне сказал я, поймав её за руку и в этот раз не отпуская. — Ты... ты правда сумасшедшая. Но лучшая ведьма в этом Союзе.

— Из твоих уст это звучит как высший комплимент, — Даниэлла тихо рассмеялась, устраиваясь поудобнее на краю кровати и не пытаясь забрать свою ладонь. — Ладно, раз уж я спасла твою капитанскую шкуру, выкладывай: как там вообще этот Кайрэн? Валерия замучила меня расспросами о местных лордах. Говорит, их сыновья носят кольца в носу и молятся камням. Это правда?

Я коротко рассмеялся, и этот звук больше не резал мне горло.

— До лордов я не добрался.

Мы ещё какое-то время сидели так в полумраке, тихо шепчась и болтая о всяких глупостях, забавных сплетнях Валерии и прочих пустяках, которые сейчас казались далёкими. Её живой голос и ушедшая боль убаюкивали сильнее любого лекарского зелья. Когда меня снова начало окончательно клонить в сон, Даниэлла тихо поднялась, поправила сползшее одеяло и, ласково сжав мои пальцы на прощание, бесшумно выскользнула за дверь, оставив меня засыпать.