— И где тут позор? — спросил Хизэши.

Таро хлопнул в ладоши:

— А нигде! Пили, пели, плясали. Все честь по чести! Домой проводили. Там еда осталась, так с собой дали. Целую корзинку! А муженек вздумал по-лёгкому деньжат срубить. Притащился в суд с жалобой, заставил жену перекрутить показания…

— Срубил?

— Стыдно признаться, да.

— Как можно? И ему это сошло с рук?!

— Отец велел, — вздохнул Таро. — Ты ж моего родителя знаешь? Приказал решить дело полюбовно, заключить сделку без следствия. Сказал, не хочет шума. Люди все равно перекрутят, ославят; побегут сплетни…

— Это он прав, — глубокомысленно заметил я. — Сплетни хуже всего!

Не то чтобы я так думал. Есть вещи куда хуже сплетен. Просто разговор надо поддерживать. А то что я все время молчу да молчу?

— С отцом не поспоришь, — Таро шумно отхлебнул из чашки. — Сунули мы гордость в рукав, вынули из-за пазухи денежки, скинулись втроем… Короче, подписали мировое соглашение. Самураишка, дрянь такая, еще кобенился! Мало ему денег, приговор подавай! Ну, отец и с ним поговорил по душам.

— И что? — заинтересовался Хизэши.

— Вышел из суда, как оплеванный. Глаза в землю, коленки дрожат. С моим батюшкой не забалуешь!

— Хизэши-сан! Хизэши-сан!

Это еще кто? Вижу, что посыльный, только это не наш. И зовет не меня, а Хизэши. Ой, что-то я совсем поплыл. Раз зовут Хизэши, значит, из полицейского участка.

— Рэйден-сан? Какое счастье, что вы тоже здесь! — посыльный как завидел меня, так прямо воссиял утренним солнцем. — А вас тоже ищут, из вашей управы. Я им скажу, что вас нашел и все-все передал. Чего зря ноги бить, правда?

— Что передал? — спросил я.

— В чем дело? — спросил Хизэши.

— Двух фазанов одной стрелой! — не унимался посыльный. — Каков я молодец!

— Дело говори, молодец! — рявкнул Хизэши. — Сгною!

— За мостом Тацуми, — опомнился посыльный, — улица Ширакава, третий дом от угла. Предположительно ограбление с применением силы. Случилось ночью, соседи забили тревогу только сейчас.

— Соседи? — вмешался Таро. — А что хозяева?

— Хозяин не в состоянии. То есть в состоянии, но в очень плохом!

Посыльный всплеснул руками:

— Не до тревог ему! А в доме… в доме такое!..

Все, кто был в распивочной, насторожили уши и распустили языки. «В доме!.. такое!.. — эхом загуляло вокруг. — Какое? Такое! В каком доме? За мостом… такое-растакое!..»

Посыльный, дурачина, еще и подлил масла в огонь:

— Погром! Чистый погром, клянусь!

— А я тут при чем? — удивился я. — Если ограбление и погром?

Ответ убил в зародыше все мои попытки отвертеться:

— Есть подозрение на фуккацу. Говорю ж, хозяин в состоянии…

— Тело в наличии?

— Нет, тела нет. Только хозяин. Хозяин и подозрение.

— Я тоже иду, — внезапно заявил Таро.

— Ты-то куда собрался? — осадил его Хизэши. — Ну, полиция, ну, Карп-и-Дракон. Нам есть чем заняться. А судебному секретарю что там делать?

Таро зло прищурился. Мне даже зябко стало от его взгляда.

— Улица Ширакава, третий дом от угла, — повторил он слова посыльного. — Знаешь, кто там живет? Это дом Таку Миуры. Я ж тебе о нём рассказывал, про цветение сливы!

Он ударил кулаком в ладонь:

— Сколько под этой крышей было выпито, сколько песен спето! Нет, я иду, и не спорь со мной…

Перед тем, как отправиться к мосту Тацуми, мы зашли на задний двор распивочной, отыскали корыто с водой и окунули туда головы. Я так даже дважды окунул.

Прическа растреплется? Зато в башке посветлеет.