15

Назад в Атлян ехали уже без всякой нервотрёпки по поводу возможной встречи с гаишниками. Правда, те всё-таки попались нам на улице Ломоносова. И первым вопросом к отцу было:

— Пили, Виктор Михайлович? Что-то вы выглядите «не очень».

Но тут с заднего сиденья подал голос я:

— Да вы гляньте на дату выдачи документов на мотоцикл! Мы только что от РЭП уехали.

Сержант уткнулся носом в бумажку, переглянулся с напарником и козырнул.

— Счастливого пути!

Знают, заразы, сколько сил и нервов тратится на регистрацию техники. И без этой процедуры никак, поскольку в следующем году мне на «Восходе» не только по деревням мотаться, но и в город выезжать.

В Зелёную Рощу я не поехал. Упал отсыпаться в атлянской избушке. И папа был уверен, что мне сегодня точно будет не до гулек. И назавтра было не до них: так в субботу настоялся в очередях, что ноги гудели и в воскресенье. Даже из дому высовывался исключительно ради того, чтобы сходить в туалет. Паял, слушая музыку. Всё-таки организм у меня ещё юношеский, не закалённый длительными физическими нагрузками. Ничего, скоро начнётся очередной этап этих самых нагрузок. Покос!

Из-за прохладной погоды сенокосная пора затянулась. Не удивительно: в жару трава сохнет намного быстрее, да и на самой большой поляне покоса её не выжгло солнцем, и она выросла гуще и выше обычного. А поскольку всё-таки дождички случались, то кое-где приходилось ворочать скошенные валки по два-три раза. Сложилась довольно редкая ситуация, когда трава скошена полностью, а убрано её чуть да маленько. В общем, затянулся покос, затянулся в этом году чуть ли не на месяц. Зато у меня появилась возможность не сидеть сиднем в Зелёной Роще, а «набегами», на два-три дня, появляться в «халупе». Не только ради встреч с подружкой, но и для «дооборудования» бани. Мне всё равно пользоваться домишком до конца зимы, вот и баня будет не лишней.

Кладку, изолирующую печь от деревянных стенок, сложил из остатков кирпича, получившихся после разборки старой, ещё бабкиной бани. Вот отцу с дедом будет сюрприз: в их понимании я же никогда этим делом не занимался. В этой жизни. А в прошлой — имел «корочки» каменщика аж второго разряда. Да, низшего из возможных, но и невелика премудрость — выложить две ровные стенки. И пропорции компонентов кладочной смеси соблюсти. По крайней мере, есть в Машгородке двадцать первого века кирпичная пятиэтажка, в которой добрая треть перегородок санузлов и кладовок сложена бойцом стройотряда МЖК Карасёвым.

Среди дедовых талантов, помимо вождения автомобиля, игры на гармошке и «колки» скота, ещё значится и печницкое дело. Есть у него чутьё на то, как сложить очаг и даже большую печь, чтобы они и грели хорошо, и дрова умеренно потребляли. Жители окрестных посёлков первым делом к нему бегут, если нужно печь переделать или сложить заново. И «отмазка» у меня имеется, как это я умудрился без малейшего опыта что-то сложить: видел, как это дед делает.

На полкИ пошли хорошенько обструганные рубанком доски-пятидесятки (то есть, толщиной 50 мм), сколоченные встык в парилке и с зазором (чтобы вода стекала) в моечном отделении. Причём, сколачивать их надо снизу, чтобы раскалившиеся шляпки железных гвоздей не обжигали, пардон, задницу. На стойки, подпирающие каждый из полкОв, для надёжности пустил обрезки бруса. Век, не век, а лет двадцать точно простоят. В общем, возни получилось много, но результат налицо: если закрыть глаза на некоторые мелочи, то после уборки строительного мусора в бане уже можно мыться.

Для чего я всё так подробно описываю? Да чтобы вы убедились, что житель сельской местности — это не «тупой колхозан», а рабочий-универсал, который должен уметь и умеет почти всё. Включая элементы конструирования и проектирования. И из-за того, что вынужден постоянно что-либо делать руками и головой, у него просто времени не хватает на всевозможный «культур-мультур», в отсутствии коего его постоянно упрекают. Поставь вас в условия, в которых живут «колхозаны», и у вас совершенно не останется времени на театры, картинные галереи и концерты классической музыки. Почему-то ни один из тех, кто в истерике заламывает руки «ах, русская деревня погибает, ах, сделайте хоть что-нибудь, чтобы её возродить», не бросает уютную квартиру в мегаполисе и не едет лично возрождать какую-нибудь хиреющую деревню Пупкино, расположенную в сотне вёрст от ближайшего города. Им нужно, чтобы кто-то другой это сделал, чтобы кто-то другой пахал от зари до зари, а они будут гонять электроны в интернете своими истериками. Это их детям нужно поступить в хороший (а то и зарубежный) ВУЗ и потом устроиться на руководящую должность в банке или центральном офисе крупной компании, а не детишкам тех, кто в их представлении ДОЛЖЕН (кому должен?) возрождать деревню.

Ладно, отвлёкся я.

Не успел я вытянуть ноги после того, как закончил работу, явилась Ваулина. Опять бухая. Не настолько, как было зимой, но тоже изрядно.

— Привет, Мишка. Чем занимаешься?

— Отдыхаю после трудов тяжких.

— Хозяйственный! Всё работаешь… У тебя выпить нету?

— Не держу. Ты же знаешь, что мне после этого, — я коснулся пальцами места, где у меня на черепушке прикреплена титановая пластинка. — Нельзя. У тебя что-то случилось?

— Хороший ты парень, Мишка. Умный, хозяйственный, не пьющий. Да и в постели ничего. Был бы ты постарше, я бы тебя точно в мужья взяла.

Ага. А я бы, как телок, помчался за твоей мягкой сиськой и мокрой писькой! Да хрен бы с твоими гульками: я не одну женщину знал, которые завязывали с бл*дством, выйдя замуж за нормального человека. В интеллекте дело. Вон, из Муртазаевой со временем может что-нибудь толковое вырасти: она девочка умненькая. А из тебя, Любаня… Нет, не моего романа ты героиня.

— В Краснодарский край я уезжаю.

— У тебя же что-то с замужеством наклёвывалось.

— Как наклёвывалось, так и расклюнулось, — грустно махнула она рукой. — Точно выпить ничего нету? Хотя бы граммов пятьдесят. А у кого есть, не знаешь?

— Не знаю.

— Понятно. Тогда пойду.

Утреннее явление Раи откровенно иллюстрировало сценку из анекдота «мне наплевать, на каком глазу у тебя тюбетейка». Я, значится, вожусь с мотоциклом перед тем, как выехать в Зелёную Рощу (и по пути заглянуть к подружке), и тут она сама является у меня во дворе и упирает руки в бока.

— Мне сказали, что к тебе вчера вечером Ваулина приходила.

— Ну, приходила.

— И где она сейчас?

— Откуда я знаю? Я за ней не слежу. Посидела минут пятнадцать, пожаловалась на жизнь, попросила выпить. А поскольку у меня выпивки нет, ушла.

— Точно ушла, а не осталась с тобой спать? А то всякое про вас говорят.

— И не только про нас с ней, но и про нас с тобой. И вообще: ты же знаешь, что я огуливаю каждую девицу, которая появляется у меня в доме. Её, тебя, Ирку Черникову, Риммку, — психанул я. — Ни одной не пропускаю.

— Ну, Риммку ты точно в постель не таскал: я бы уже знала. А Черникова тогда с Резуновым гуляла, а теперь с Ковалем.

— А может, мы с ними всё хорошо скрываем? То, что я тебя в постель носил, ты же не будешь отрицать? Вот и со всеми другими могло так же быть.

Рассерженно засопела, а потом засмущалась и пролепетала.

— Но не донёс же…

Ага. Спасибо Дыркину!

— Миш, она правда вчера сразу же ушла?

— Правда.

И я очень рад тому, что ушла. Хоть врать не пришлось. Пусть и была мысль оставить Любку до утра.

В Зелёную Рощу я приехал вовремя. И не только потому, что очередная «порция» сена «созрела» для уборки, и мы три дня в режиме «бегом, бегом» сгребали его и складывали в копны, куда более устойчивые к дождю, чем валки с их «нулевой толерантностью к осадкам». Копёшкам дождь если и страшен, то проливной, затянувшийся на несколько дней.

Приехавший помочь деду с покосом Герасим объявил, что нашёл для нас требуемую машину. Относительно новую, всего три года, зелёную «двойку», как я и настаивал в разговорах с родителями, живописуя вместимость этих универсалов. Пусть чуть-чуть дороже, чем магазинная цена, но, как побожился дядюшка, машина ухоженная, сразу сыпаться не начнёт. Так что перед стогомётной эпопеей нам ещё и выпала дорога смотреть автомобиль и договариваться о продаже уже конкретно.

16

Эпопею с оформлением сделки, техосмотром и перерегистрацией успели закончить за неделю до начала учебного года. И даже всем семейством съездить на покупке в Миасс и Златоуст, чтобы «прибарахлить» нас с братом перед школой. Смотри в предыдущей книге, как это происходит.

Папа, конечно, очень волновался из-за «сумасшедшего» городского движения, а я по поводу его страхов лишь хихикал про себя. Надеюсь, папуля, тебе не придётся ездить за рулём по Москве в двадцать первом веке! Вот там ты бы без инфаркта и десяти километров не проехал. А Миасс и Златоуст семьдесят девятого года — полнейшая ерунда. Впрочем, как ему не волноваться, если до этого приходилось рулить только в Зелёной Роще и, при сдаче экзамена, в Атляне? Тем более, я ведь не просто так сидел на заднем сиденье, а иногда подсказывал ему, если он начинал теряться. Не руководил, а именно изредка подсказывал. Хотя чего мне, водителю с тридцатилетним стажем, стоило сдерживать себя.

Мама, которая только к выходу на пенсию «научилась» выдерживать поездки на машине и вообще в транспорте (укачивает её), приехала домой зелёная. Но выдержала эту муку. Будет чаще ездить — быстрее привыкнет. То же самое я посоветовал отцу:

— Будешь больше ездить — быстрее привыкнешь к рулю.

— Умный больно, — «в знак благодарности» только пробурчал он.

Умный. А главное — опытный.

Машина действительно оказалась ухоженной. Да и Герасим, загнав её «на яму» в своём гараже, подтянул, что надо, подмазал, где требуется, поменял масло, попутно инструктируя отца, что, как и с какой периодичностью следует делать. В общем, семь с половиной тысяч, я считаю, потратили не зря. При бережном обращении и хорошем уходе папе этой «двойки» лет на пятнадцать хватит.

Поскольку с машиной всё не просто решено, но и сделано, надо занимать гаражом. Договорились, что в сентябре зальём его фундамент и смотровую яму. А уже по весне, когда будет время, можно будет и стены «гнать». Да и хрен-то с тем, что после таяния снега яма будет полна воды: выкачаем.

— Ты теперь вообще домой ездить перестанешь, — сделала мама парадоксальный вывод, когда я объявил родителям, что баня на новом месте не просто готова, но я даже уже обновил её первой помывкой.

А в глазах — гордость от того, что сын оказался не таким уж и «рукожопым», как ей представлялось раньше. Это же как в анекдоте про ребёнка, от которого родители до пяти лет не слышали ни одного слова. А потом он вдруг объявил:

— Суп пересолёный.

Охи, ахи, удивление от того, что он всё-таки умеет говорить.

— Умею.

— А почему раньше ничего не говорил?

— Так ведь раньше суп был нормальный.

Конечно, далеко не всё у меня выходит так же красиво, как это делает папа, но умею ведь. У него одно получается хорошо делать, у меня другое.

Первый звонок в школе. Наш класс теперь самый старший, и мне поручено тащить на плече первоклашку, которая отчаянно трясёт перевязанным ленточкой колокольчиком. Всё — как и в «первой жизни». Всё, да не всё. Я уже совсем другой. И жизнь в стране стала едва заметно меняться после смены её руководства. Пока едва заметно, но со временем перемены наберут обороты и масштаб. К лучшему всё сдвинется или к худшему? Извечная разница мнений пессимиста и оптимиста. Первый ноет: «всё настолько плохо, что хуже уже и не будет». Второй же абсолютно уверен: «будет, будет!».

Да, «дорогой Леонид Ильич» практически отошёл от дел, появляется на экране лишь время от времени, но судя по его внешнему виду, лучше со здоровьем у него не становится. Видимо, так и не удаётся избавить его от зависимости от снотворного. Пусть по линии Суслова-младшего и передавались медицинские протоколы, как добиться нужного результата. Только через Револия, поскольку на встречах с Судоплатовым я «засветился», и появление в Москве «моего двойника», когда хорошо известно, что я нахожусь на Урале, вызовет серьёзные непонятки у «конторских». А поскольку загадок они не любят, снова примутся рыть носом вокруг моей персоны.

Щербицкий проявил себя как твёрдый руководитель, приверженный реформированию, но не слому советской системы. И, кажется, начал понемногу «вытрясать» долги из африканских и южноазиатских стран. По крайней мере, в магазинах начали появляться кокосы, бананы, ананасы, финики и баночки с растворимым кофе. И не только индийским, как все уже привыкли.

В программе «Время» регулярно рапортуют о начале производства той или иной новой продукции в рамках расширения производства товаров народного потребления. До магазинов в наших краях она ещё не добралась, но раз начали выпускать, то скоро начнёт появляться на прилавках: СССР — страна большая, инерция у неё огромная. В городах — бум выделения участков под дачное строительство работникам предприятий. Если так будет продолжаться, то через пару лет каждый, решивший обзавестись таким участком, получит вожделенные «шесть соток».

Многие, очень многие предложения, публикуемые в упомянутом ранее приложении к газете «Аргументы и факты», упираются в фатальное слово «фонды». Будут выделены фонды, дело «закрутится». Но пища для размышлений правительству и Госплану великолепная: люди «накидали» уже столько отличных идей, что на много лет работы по их реализации хватит.

Накидали не только «голой теории», но и практических идей. В журнале «Техника молодёжи», например, появились эскизы двух «дровоколов». Одного чисто механического, просто топора с длинным подпружиненным рычагом, резко облегчающим раскалывание чурбаков на поленья, а второго — с приводом от киловаттного электромотора, через ремень, кривошип и шатун, приводящие в действие сваренные «звёздочкой» целых шесть топоров. Один оборот вала устройства, и чурбак развален на шесть «долек».

Едва ли не «впереди планеты всей» мой любимый журнал «Радио», опубликовавший простенькую схемку автомата лестничного освещения для подъездов. Таймер, реле, цепочка индукционных датчиков, коснувшись которых или просто проведя рядом рукой, зажигаешь свет, гаснущий через время, достаточное для того, чтобы одолеть один-два этажа. Надо продлить время — снова повторяешь манипуляцию, и электричество не отключится где-нибудь на межэтажной площадке. Учитывая, сколько киловатт-часов «сжигается», когда в подъезде ни души, экономия может достигать 80–90 процентов. Да и при освещении двора частного дома такая штучка может быть полезна.

Может, я излишне оптимистичен и пытаюсь выдать желаемое за действительное, но мне кажется, что в сознании населения появилось ощущение скорых перемен. Как я уже рассказывал раньше, жизнь постепенно улучшалась и без того, а теперь, с фактически выходом Брежнева на пенсию и заменой его на «молодого» Щербицкого, у всех появилась надежда на то, что перемены к лучшему будут происходить ещё быстрее. Он, конечно, не так харизматичен, как звиздобол Горбачёв, реально влюбивший в себя почти всю страну. Да что далеко ходить, если мы в армии слали по известному адресу сержантов, требующих соблюдать распорядок дня, когда по телевизору показывали какое-нибудь выступление «Меченого». Когда ещё такое было видано?

Новый Генсек достаточно консервативен в поведении на трибуне, общении с людьми во время поездок и манерах, но совершенно не растратил энергичности. «Толковый мужик», как оценили его в народе. Не «залипают на экран» во время показа каких-то его выступлений, но и не начинают клевать носом, слушая про «сиськи-масиськи», как было ещё меньше года назад. Не прикрывают глаза от стыда за вечнопьяного Ельцина, как могло бы быть, не случись с ним сердечного приступа. Просто внимательно слушают, пытаясь понять, куда выведет страну «этот хохол». Не так уж и много времени прошло с того момента, когда он возглавил страну, люди к нему только-только начали привыкать.