9

Совсем избежать зависти, как я и думал, избежать не удалось. Шепотки «это Мишка Карасёв, его отец опять в „Спортлото“ выиграл. Везёт же кому-то!» пришлось слышать за спиной недели две. Потом, конечно, затихло, поскольку родители смогли удержаться от искушения броситься по магазинам, чтобы одеть нас с братом «с иголочки», прибарахлиться «в меха» самим и одним махом поменять мебель в квартире. Да и вообще «сорить деньгами налево и направо». Удержались, в том числе, и благодаря моему постоянному нытью о том, как не следует делать. Немедленно зачастившие в «мой» домик после этого одноклассники и знакомые даже удивлялись, почему это халупа до сих пор не увешана коврами и не уставлена хрусталём.

— А какой смысл это делать? Меньше, чем через год, дом ломать придётся. Он и так пока мной используется исключительно как «запасной вариант» для ночёвки. И куда это всё девать, когда ломать его будем? Вот если останутся деньги после того, как новый дом построим и переедем в него, тогда и можно будет что-то дорогое купить.

Правда, зная ситуацию с возможностями родителей Раи обновить машину, я сам предложил Азату поговорить с моими «предками» о том, чтобы занять у нас недостающую на покупку сумму. Там что-то от пятисот до семисот рублей недостаёт после намеченной продажи их Москвича. В обмен на некоторые услуги. Во-первых, помочь в найме «нормальной» бригады для строительства «коробки» дома, баньки и дворовых построек, а во-вторых, к осени присмотреть молодую корову на смену нашей Красуле.

Мой столь «практичный» подход тоже стал для мамы и папы сюрпризом. Обсудили на семейном совете, одобрили. Как я понял, не без предварительного разговора родителей между собой о перспективах наших с Раей дальнейших отношений: то, что у нас всё «серьёзно» для них далеко не секрет. К тому же, переселение в другой населённый пункт ещё и связан с налаживанием отношений с живущими так людьми, а заранее иметь друзей или приятелей на новом месте — великое дело. В общем, мои усилия посредника увенчались успехом.

— Ждите первого мая в гости, — объявил мне Зякиевич. — Заодно и Райка с Ольгой пообщаются.

Смешно, но, забегая вперёд, упомяну сплетни, которые пошли гулять по Зелёной Роще после этого визита: «Приезжали свою девку за Мишку сватать». Правда, сватовство происходит, когда родители жениха приезжают в дом невесты. К тому же, рановато нам для создания семьи: шестнадцать лет, когда по закону разрешено «расписываться» даже «по необходимости» (говоря словами из фильма «Собака на сене», когда «плоды их любви стали заметны окружающим»), нам обоим исполнится только в сентябре. Мы же не в Средней Азии и не на Украине, где для этого невесте в эти времена требуется всего лишь четырнадцатилетний возраст. Но кого из любителей почесать языками волнуют такие «мелочи»?

Вторая сплетня — производное от первой. О том, что «Витька Карасёв дом в Атляне строит для Мишки, который вот-вот поженится». Разочаровывать односельчан в этой версии, естественно, никто не стал. Ясное дело, никто не поверит, что задумано всё совсем не так. Пусть болтают.

Судя по тому, что семейство моей подружки прибыло в полном составе, и за столом до конца обеда присутствовали даже дети, у Азата с Манифой, помимо «три пишем» собственные «семь на ум пошло» относительно нас с их дочерью тоже имелись. На несколько отдалённое, конечно, будущее. Об этом все, конечно, молчали, как рыба об лёд, но сватовство, не сватовство, а этакие «смотрины» получились. Продолжившиеся для женщин общением в квартире, для мужчин — осмотром нашего хозяйства, а для нас с подружкой — поездкой на мотоцикле «по местам боевой славы». Ну, с посещением перед этим Богдановых, где Ольга с Раей «почирикали» с часок.

Родители договорились, что я второго числа отвезу подружку домой на «Восходе», а отец, когда снимет необходимую сумму со сберкнижки, заберёт мотоцикл. Ночует девушка, естественно, не у нас, а у Богдановых.

Ясное дело, никакого похода по заводу и «исследования» бывших ракетных позиций на этот раз не было. Но гору Любви и Шапочку мы посетили. Под восторженные реплики подруги «а помнишь?». Помню. Всё отлично помню.

Вечером же на «знаменитой» лавочке состоялся мой «сольный концерт», куда пришла и Богданова. Из-за того, что Штирлиц, пару месяцев назад «женившийся по необходимости», на праздники к родителям не приехал. Если бы он «нарисовался», фиг бы Ольга пришла.

За прошедший год мои усилия в овладении мастерством игры на гитаре увенчались значительным прогрессом. С десяток песен, спетых мной, «отскакивали от зубов», в аккордах уже не путался. Не только бардовсие пел, но и популярные эстрадные или «киношные». К всеобщему удивлению, компанию в исполнении мне составила… мать Ольги, проходившая мимо.

— Я, правда, привыкла играть на семиструнной гитаре, но попробую и на шестиструнной сыграть, — попросила у меня инструмент Валентина Петровна.

И сыграла. Неплохо сыграла, исполнив почти забытый даже в это время романс. Если меня аплодисментами никто не награждал, то бывшей школьной учительнице хлопали все. А она, смутившись такого тёплого приёма, отдала мне гитару и пошла по делам дальше. Да уж! Взяла и, этак походя, утёрла нос молодёжи, показав, что и старшее поколение ещё чего-то стоит!

Конечно, Раю могли забросить домой и Богдановы. Всё равно Николай Петрович собирался отвезти Ольгу в Златоуст на «Луазике», а сделать для этого «лишний крюк» километров в шесть, чтобы заскочить в Атлян, совершенный пустяк. Вот только Муртазаева упёрлась: она поедет лишь со мной и на мотоцикле!

«Восход» после покупки машины «передаётся» в моё пользование, хоть мама и бухтит, что я «гоняю, как сумасшедший, и непременно где-нибудь сверну шею». Совершенно безосновательно бухтит. Езжу я аккуратно, хоть на мотоцикле, хоть на машине. Правда, последнего родители ещё не видели. Но эта «передача» состоится только осенью, когда и я, и папа будем с водительскими удостоверениями.

Да-да. Додавил я его, чтобы он подал документы на учёбу в «выездную» автошколу. Которую ему придётся заканчивать практически экстерном. Но даже перед покупкой «левых» прав он очень ответственно подошёл к изучению правил дорожного движения, и теперь ему требуется лишь восстановить имеющиеся знания и «вызубрить» экзаменационные билеты. Впрочем, как и мне: пусть со времени последней моей пересдачи прошло не так уж и много лет, но за четыре с половиной десятилетия правила неоднократно менялись.

Водительская практика? Придётся «припрягать» деда и дядюшек, которые будут появляться у нас. В себе-то я совершенно уверен, а вот папу придётся немного поднатаскать. Особенно — в выполнении обязательных упражнений. Троганье в горку и «заезд в гараж». Собственно, ничего сложного в них нет, нужно только «уловить», как правильно это делается. Ну, и немного потренироваться.

Дед очень ревниво относится к тому, что его «горбатым» управляет кто-то другой. Впрочем, и я такой же. В каком бы состоянии (имеется в виду здоровье, а не опьянение) ни был, а предпочитаю сидеть за рулём сам. И с лангетой на руке ездил, и с гипсом на ступне, и со сломанными рёбрами, и с температурой за 38, и с инфарктом, и с гипертоническим кризом, и с сердечными приступами. В любую погоду, в любых дорожных условиях. Но приходится дедуле терпеть: дело-то нужное — выучить вождению зятя и старшего внука. Особенно, блин, внука, который сел за руль и поехал так, что у деда, водителя от бога, ни единого замечания не нашлось.

Про водителя от бога я вовсе не преувеличиваю. Мне в «первой жизни» несколько раз (по пальцам одной руки можно пересчитать) приходилось ездить «под газом». Не люблю этого, но приходилось. И дорогу хорошо чувствовал, и машину. Дед же — большой любитель «поддать», и регулярно ездит пьяненьким. Причём, в каком бы он опьянении при этом ни был, по стилю вождения не отличить от трезвого. Самое же удивительное, если он едет трезвым, то все гаишники — его. А вот «поддатым» они дедулю никогда не останавливали. Насколько я знаю, вообще никогда!

В общем, после нескольких «учебных занятий по практическому вождению» я был полностью уверен в том, что папа экзамены сдаст. А на меня дед махнул рукой уже на второй раз:

— Ты вообще — как будто за рулём родился. Моя порода!

Может, и порода, может, и тридцатилетний опыт вождения, а может, и то, и другое вместе.

10

Весна. Клещи. После того, как в, кажется, самом начале 1960-х в Ильменский заповедник завезли каких-то американских оленей, окрестности Миасса стали «рассадником» клещевого энцефалита. Не просто тяжёлого, а смертоносного заболевания. Как впоследствии выяснилось, завезли не только энцефалит, но и бореллиоз, иначе называемый «болезнью Лайма». По названию американского городка, где этой гадостью переболели едва ли не все жители. Вот только бореллиоз в это время выявлять и лечить не умеют. Да и последствия от него не столь фатальные: «всего лишь» поражение центральной нервной системы с отмиранием некоторых нервов.

Энцефалит же, если затянуть с началом лечения, приводит к частичному параличу конечностей и даже к смертельному исходу. Повторяю: даже просто затянуть, а не пустить ситуацию на самотёк. В своё время, отлёживаясь в отделении невропатологии, я вволю насмотрелся на «энцефалитчиков», массово поступающих в больницу в мае-июне (потом активность клещей резко спадает фактически до нуля). Причём, чтобы заразить человека, клещуку достаточно присосаться даже на несколько минут. Диагностика в двадцать первом веке шагнула далеко вперёд, и теперь можно не дожидаться появления признаков заражения, а немедленно сдать вырванного клеща на анализ. А на рубеже 1970−80-х — только ждать, когда закончится инкубационный период заболевания.

Запомните: если в течение трёх-четырёх недель после укуса клеща у вас поднялась температура, НЕМЕДЛЕННО!!! мчитесь в больницу! Даже если у организма есть другие «поводы» для её подъёма. Лучше перестраховаться, чем рисковать жизнью и здоровьем. Чем быстрее вас начнут лечить, тем меньше шансы заработать частичный паралич или даже гарантированно умереть (если не лечиться) или получить такое поражение мозга, от которого вы превратитесь в овощ.

Но лучше, конечно, после посещения леса и, зачастую, даже парка, осматриваться на предмет отсутствия на одежде или теле клещей. Они далеко не мгновенно присасываются, а какое-то время, от нескольких минут до пары часов, ползают в поисках удобного для себя места с тонкой, нежной кожей. Очень им нравятся всевозможные складки: паховая область, подмышки, складка между ягодицами. Любят присасываться к шее, за ушами, в волосы на голове, на спину и живот. Так что, если есть возможность, привлекайте к осмотру и других людей, чтобы они осмотрели вам те места, куда вы самостоятельно не можете заглянуть.

К чему это всё вспомнилось? Да к тому, что мы с Муртазаевой ехали в Атлян не по трассе, а теми самыми лесными дорожками, которые я в прошлом году объездил на мопеде. Уже не моём, поскольку отец продал его куда-то в Ленинск. Всего за сотню: «укатал» я «Верховину», и скоро она начнёт «сыпаться». А какому-нибудь пацану на пару лет мопед вполне подойдёт.

Ехали-ехали, а потом решили посидеть на только-только пробивающейся травке на «дальнем» берегу озера Песчаного, рядом с базой отдыха Общества слепых. А когда снова «седлали» мотоцикл, я заметил на штанах спортивного костюма Раи ползущего клещука. Снял, естественно, и дал особо ценное указание подружке.

— Дома, как только приедем, немедленно попроси мать, чтобы она тебя осмотрела.

— Да нету родителей дома. Они сегодня собирались в Смородинку ехать. Как раз на счёт продажи машины договариваться. А что, мы сами друг друга осмотреть не сможем?

А глаза — хитрые-хитрые. Знает же, что я не удержусь от того, чтобы не поласкать её.

Не знаю, что меня сподвигло запереть задвижку на калитке ворот. Просто машинально толкнул её рукой после того, как закатил в калитку мотоцикл и захлопнул воротчики.

— Ну, и чего ты копаешься?

Рая явно красуется передо мной, скинув с себя всё, кроме плавок. А ведь есть чем любоваться! Фигурка уже избавилась от детской угловатости, чуть раздались бёдра, груди начали наливаться приятной округлостью, и скоро девушке придётся привыкать носить лифчик.

Я — тоже красавчик. Не потому, что за прошедший год практически избавился от лишнего веса. Нет, насколько я знаю, это мой крест, который мне нести до конца жизни. Другой разговор, буду стараться как можно дольше сдерживать рост пуза. И не потому, что физическим трудом и практически ежедневными зарядками чуть накачал все эти бицепсы-трицепсы, не говоря уже о мышцах ног. «Красавчик» — из-за того, что гормоны взыграли при виде открывшегося мне чудесного зрелища. Незамедлительно встопорщив труселя. Судя по на мгновение скосившимся на них хитро прищуренным глазкам, этой заразе нравится меня дразнить.

— Ну, тогда поднимай руки, под мышками буду смотреть.

Подняла. И тут же опустила их мне на шею, всем телом прижавшись к моей тушке. Млять, да мне вместо «антиклещевого» осмотра сейчас придётся трусы менять!

Не, пронесло. Не стала Муртазаева доводить дело до ситуации, когда башку снесёт. Отодвинулась. И с улыбочкой стала поворачиваться именно туда, куда я указывал. Указывал, едва соображая, ради чего этот стриптизьм был затеян.

— Теперь я тебя осмотрю.

Ффу! Хоть какая-то передышка.

Щас!

— А там как я смотреть буду?

Лёгкий кивок на мои трусы.

— Может, там я всё-таки сам осмотрю?

— Боишься, чтобы я не сглазила?

Ох, несёт девочку! Она на эмоциональном подъёме после отлично проведённых со мной выходных дней, плюс отнюдь не «братские» объятия. Вон, как соски топорщатся.

— Или стесняешься?

— Стесняюсь.

Вру. Да за нефиг делать сбросил бы с себя эту тряпку на резинке, если бы не поставил перед собой запрет: с Раей в ближайшие месяцы — никакого секса.

— Смешной. А я с тобой ничего не стесняюсь. Меня-то там осмотреть не постесняешься?

Поднялась, стоит почти вплотную ко мне. Сглотнув слюну, мотаю головой. Рая отступила на шаг, а я скосил глаза вниз. Впадинка по самому низу её трусиков уже намокла. И пока большие пальцы моих рук медленно тянут вниз резинку её плавок, она обняла меня за шею и прижалась лицом к моей груди.

— Ты знаешь, чем это закончится?

— Боишься?

— Боюсь причинить тебе боль. Боюсь, что ты разочаруешься в этом.

— Всё равно когда-нибудь кто-нибудь её причинит. Так почему не ты и не сейчас? А с тобой мне даже она будет приятной.

Чёрт возьми, почти дословно повторила слова, которыми я совсем недавно «отшил» Мордасову!

Мы, как лошади, переступаем на месте, чтобы избавиться от последних предметов одежды.

— Какой большой!

Это прохладные девичьи пальчики, скользнув по лобку, поправляют то, что упирается ей в животик.

— Отнеси меня на кровать.

И вот я уже шагаю с Раей на руках к постели, в которой она сегодня должна стать женщиной…

Спасибо тебе, Серёга Сырцов! Впрочем, хрен разберёт, говорить тебе спасибо или морду набить за такой грандиозный облом. Это — смотря с какой стороны смотреть. Если судить по тому, что обломал секс в тот самый момент, когда мы с девушкой оба были к нему уже готовы, то удар в ухо ты полностью заслужил. А если принять во внимание, что мне предстояло заниматься этим сексом с несовершеннолетней девчонкой, то спасибо: избавил от греха на душу.

Помнится, однажды в субботу в нашу общежитскую комнату ввалился мой сосед Витька Воронцов и, выгружая из карманов куртки носки, разразился воплем: «Ой, блин, что сейчас было!». Мой одногодка «загремел» в армию сразу со второго курса техникума, а после службы восстановился (я тогда уже был четверокурсником) и продолжил учёбу. А поскольку он был старше новых однокурсников, то девчата к нему липли со страшной силой. И вот с одной из них он договорился пойти к ней домой «для этого самого», поскольку её мать ушла в субботу на работу из-за какого-то аврала. В самый же разгар «процесса» в квартире объявилась мама, вернувшаяся с работы раньше времени. «Я даже в армии так быстро не одевался!», — поделился впечатлениями Витёк.

Вот и я ещё никогда в жизни так быстро не одевался, как после стука серёжкиного кулака в запертую калитку. Я же, блин, не знал, что это он, слышавший звук двигателя моего «Восхода» и решивший заглянуть в гости, я же думал, опять Азат Зякиевич приехал «потерявшуюся» падчерицу искать…