53

Не то, чтобы я не ждал, что «вдруг как в сказке скрипнет дверь», но не исключал такого. Не скрипнула. Спали девчата, как убитые. Вот так: ни застолья толкового, ни танцулек под магнитофон (и зачем я тогда к Демиденко за кассетами бегал?), ни «случайно перепутавшей дверь» подружки…

Зато утром все — как огурчики. Нет, не зелёные и в пупырышек, а крепенькие, свеженькие. Утро, конечно, неподходящее время для танцев, но пока приходили в себя и завтракали, магнитофон крутился в фоновом режиме. А я отбивался от требований подарить каждой из одногруппниц по книжке: «у тебя же их целых четыре!».

— У меня их ВСЕГО четыре. Почитать по очереди дам, а вот дарить… Считайте меня жлобом, но пока не пришлют авторских экземпляров второго издания, ни одной никому не подарю.

— А ещё и второе издание будет?

— Пообещали, когда я в Москве был.

Первой в очереди читательниц себя объявила Орлова. Ей, кстати, после каникул дают место в общежитии. Далеко переезжать не придётся, общага на той же улице Менделеева, как и «моя» квартира, только по нечётной стороне и чуть-чуть повыше техникума. Позже, где-то через год, она переедет в новенькую просторную девятиэтажную общагу по улице Вернадского дом 5, которую уже начали строить. Ходить на учёбу будет немного дальше, но какой из её окон шикарный вид! В «первой жизни» я прожил в ней одиннадцать лет, если исключить два армейских года. Вот только буду ли её жильцом в этой — огромнейший вопрос. Поскольку всё непросто. Очень непросто!

«Упрямство» Револия мы с Павлом Анатольевичем обсуждали уже открыто.

— Суслова прямо предупредили: если хочет и в дальнейшем получать от нас информацию, то должна быть и какая-то отдача от него.

— Что ты имеешь в виду?

— Долбанный капитализм с его принципом товарно-денежных отношений. От проекта требуют финансовой отдачи.

— «Хорошо оплачиваемый патриотизм»?

— Это вы верно подметили, Павел Анатольевич. Именно так: «предкам мы поможем, но за достойную оплату».

Кривая ухмылка лучше всяких слов выразила отношение генерала к такой позиции.

— Учитывая, что никакая наша военно-техническая или научная информация для вас не секрет, а советские рубли — просто бумажки, речь идёт о драгоценных металлах?

— А о чём же ещё? Даже никакие художественные ценности, антиквариат или драгоценные изделия особо не подходят: они там имеются, а поскольку по-настоящему ценных вещей не так уж и много, «дубли» быстро обнаружат, и к ним возникнут вопросы. Ну, разве что, какие-нибудь раритетные автомобили, продающиеся в частные коллекции по бешеным ценам. Но, опять же, это могут быть единичные сделки, а не поток.

— Без санкции руководства страны на такое никто не пойдёт.

— Я тоже так считаю. Как я понимаю, Суслов-младший темой «иновремённых отношений» занимается именно с санкции Политбюро либо некоего «узкого круга» в Политбюро.

— Скорее всего, как раз «узкого круга».

— А слухи какие-то о характере его новой работы ходят?

— Очень смутные. Мол, какой-то серьёзный прорыв в науке, позволяющий резко подтолкнуть научно-технический прогресс.

— Детский сад — штаны на лямках, а не серьёзный прорыв. В сравнении с тем, что могло бы быть. Хоть, блин, сам иди к Брежневу или Щербицкому на разговор. Да не беспокойтесь, Павел Анатольевич, это просто эмоции, а не вариант действий. Я же не враг самому себе. К тому же, я не уверен, что Владимир Васильевич в курсе контакта с будущим. А Брежнев… В нашем временнОм потоке он умер 10 ноября восемьдесят второго года. Может, здесь, из-за того, что свёл нагрузки до минимума после ухода на «кладбище слонов», чуть дольше протянет. Только вряд ли значительно дольше: у Леонида Ильича очень запущенная зависимость от довольно опасного снотворного, которое его просто убивает. К тому же, как вы подметили, без санкции нового Генерального Секретаря и Председателя Президиума Верховного Совета даже Брежнев не способен распоряжаться золотым запасом. И когда он введёт Щербицкого в курс дела по данной теме, можно только гадать.

— А какова твоя позиция по вопросу помощи нам?

— Моя позиция? Помогать надо. И лично у меня имеется возможность помочь. Вот только у меня руки связаны. И если выйду из-под контроля и без разрешения «начну творить добро налево и направо», то пуля, которая уже прилетала в мою башку, может и не застрять в твёрдой оболочке головного мозга, а пройти путь на десяток сантиметров дальше.

— Тебе уже угрожали этим?

— Нет. Но я же не дурак, понимаю, что, если «обломаю» возможность получения «финансовой отдачи», то со мной цацкаться не станут. Против того, что я ковыряюсь в своей писательско-радиоэлектронной песочнице, не возражают, но никакого более серьёзного «вброса» информации до решения вопроса об оплате мне сделать не позволят. Вот мне и приказано сидеть и не рыпаться, пока там не созреют, — ткнул я пальцем в сторону облаков.

Возвращения родителей ждать не стали. Я через брата передал, что дня три проторчу в Миассе, после чего приеду «догуливать» каникулы в Атлян, девчата — благодарности за вкусную еду и предоставленную возможность отлично отдохнуть. И дружно потопали мимо колонии на конечную автобуса. «По традиции» развёл всех девушек по домам и «зарылся» разбирать остатки привезённого из Москвы.

Начавшийся ПМС Ирины сказался на интенсивности наших «встреч» в эти дни. Причём, примчавшаяся ко мне в среду с «квадратными» глазами Оксанка нас чуть не «застукала». Нет, не так, как в фильме «Москва слезам не верит»: «А что это вы тут делаете?» «Телевизор смотрим». Но только-только перед её приходом успели привести постель и себя в порядок.

— Я оторваться от книжки не могла! Жаль, что она так неожиданно обрывается.

— Зато у читателей остаётся интерес, что же будет в продолжении, — засмеялся я.

— А что, и продолжение будет?

— Даже два. Но не скоро. Первое, скорее всего, только осенью издадут, а второе, наверное, уже в следующем году.

— Так ты и сейчас что-то пишешь? Карасик, ты будешь наказан за тихушничество!

Как меня бесит это «Карасик»! Но ничего против не скажешь: Бородулина ведь употребляет это прозвище «любя». Хрен с ним, на какое-то время с этим можно смириться. А вот начавшие проскальзывать «командные нотки» — не есть хорошо.

— Когда прочитаешь, книгу отдашь мне. И никаких «я её дала одной подруге прочитать, потом другой». Захотят подруги читать — получат из моих рук. После Катюхи, которая следующая в очереди.

— Ну, Кара-асик! — делает она обиженное лицо.

Понятно. Всё-таки хотела замылить под хорошо знакомым мне предлогом «не могу разобраться, кто кому отдал».

— Ирин, давай не будем из-за этого ссориться.

Ссориться пока не очень хочется. И не только из-за наших постельных отношений, к регулярности которых мы уже оба начинаем привыкать. Тут ещё вылезла и меркантильная составляющая. Нет, альфонсом я не становлюсь. Иринка — единственная в нашей компашке, у которой есть домашний телефон. А я только вчера «навёл мосты» с Юрой из магазина «Мелодия». Поговорили «по душам», и он пообещал мне сообщать, когда в продажу «выкинут» магнитофонную ленту и нужный мне магнитофон.

— А другие хорошие магнитофоны не нужны? Первый класс сейчас тоже почти ничем этой «Электронике» не уступает.

— Юрий, я электронщик, и хорошо знаю, что именно мне нужно. Пока лучше, чем «Электроника ТА-003», в Союзе ничего не выпускают. Может, что-то и готовят к производству, но это попадёт в торговую сеть только через год-другой.

Цену вопроса определили в 10% от стоимости покупки. Хоть ленты, которую я решил закупить с хорошим запасом, хоть магнитофона. Проигрыватели пластинок и колонки? Нет, не нужно. «Пласты» с «иностранщиной» у меня есть переписанные на флешке в качестве, ещё недостижимом современной отечественной техникой. Как и концерты советских исполнителей. А мои самодельные колонки дадут фору любым, «выбрасываемым в продажу». Даже динамики пока не нужны: нет больше у меня возможности делать детали корпусов на деревообрабатывающих станках. Фанеру или ДСП, если им так нужно, пусть пилят ножовками другие.

54

Катрин, пока в первый же день второго семестра дружно рассказывали Попцову, как классно было в бане, всё же ввернула от себя лично:

— Правильно, что не поехал. С тобой всё было бы намного хуже.

С одной стороны — унизительнейший щелчок по самолюбию Женьки, а с другой — права ведь, зараза! Обошлось тогда без её постоянно действующего всем на нервы злого фырканья на неуклюжие знаки внимания со стороны Жеки. То ли агрессивное нежелание Катюхи отвечать взаимностью на них, то ли какие-то другие неизвестные нам события, произошедшие за каникулы, сказались, но Евгений резко поубавил «обороты» этих ухаживаний. И мир в нашей компании начал понемногу восстанавливаться.

В конце первой учебной недели дружно помогли Ксюхе переехать в общежитие. Переезд, конечно, это громко сказано. Перетащили четыре сумки с её вещами меньше, чем на километр, на той же улице и занесли их на пятый этаж общаги.

Общежитие смешанное, живут в нём и мужчины, и женщины. Удобства по краям коридоров. Слева, если смотреть на вход в общагу, женские туалеты и умывальники, справа — мужские. Душевые — в подвале. Комнаты на четверых. В соседках у Оксаны оказалась моя знакомая по школе Галя Тормоза, младшая сестра свидетеля на свадьбе дядюшки, Сашки Колосова. Рослая (но вовсе не грузная, как часто бывает у девушек такого роста) красавица, работающая на НПО Электромеханики. С местом её работы всё понятно: общежитие — именно от этого предприятия.

Да и вообще комната № 75 для меня «знаковое» место: вместе с Орловой в неё заселилась невысокая улыбчивая симпатяшка Марина Ярулова, к которой «неровно дышит» мой трудовой напарник по «первой жизни» Вовка Мокозкин. Тот самый, через которого я сейчас «сбагриваю» магнитофонные записи сверстникам-меломанам. Правда, я уже знаю, что у Володи с Маринкой ничего не «срастётся»: она выйдет замуж за его друга, Виталика Клочкова.

Пока мы гуляли на каникулах, наш «классный папа» не сидел без дела. Он жаждет испытать усилитель на принципах широтно-импульсной модуляции. А потому «достал» все требуемые для него радиодетали. Включая мощные «выходные» комплементарные пары КТ816–817 и даже КТ818–819, которые в магазине стоят «бешеные» 14 рублей за штуку. Ведь одной из наших задач является испытание на максимальную выходную мощность усилителя, а из пары 816/817 «выжимать» больше 15 ватт рискованно. Так что, к неудовольствию Бородулиной, «коллективные проводы», порой, заменяемые посиделками у неё или у меня, стали срываться.

Впрочем, и сама она меняется вовсе не в лучшую сторону. Если с Муртазаевой я целенаправленно добивался того, чтобы та поскорее обрела уверенность в себе, то у Иринки эта уверенность всё больше и больше начинает «зашкаливать». Самоуверенность, начинающая переходить в самодовольство и высокомерие. Нам пока её уничижительных характеристик не достаётся, а вот её другим кавалерам…

Ни для кого из нашей компании не секрет, что длинный кирпичный пятиэтажный дом, на который выходят окна гостиной Бородулиных, заселён бывшими жителями старинной деревни Куштумга. Несколько лет назад на химзаводе, расположенном в верховьях речушки с тем же названием, произошла утечка ядовитых компонентов ракетного топлива, и деревню срочно эвакуировали в только-только построенные дома Машгородка. Основную часть — в микрорайон, позже получивший неофициальное название «Негры». Из-за того, что бывшие деревенские жители просто не понимали, что в городе нужно соблюдать элементарную чистоту, и буквально моментально засрали мусором придомовую территорию. Как в негритянских районах Европы и Америки. Обитатели же упомянутого дома оказались в стороне от основной массы куштумгинцев, но сохранили всё, что присуще их бывшим односельчанам из «негритянского квартала». Просто компактное проживание законсервировало и деревенские привычки, и манеры, и даже особенности говора.

И вот один из воздыхателей Бородулиной по прозвищу «Гвоздик» как раз и живёт в доме напротив. Обыкновенный бывший деревенский парень, ещё не до конца освоившийся с новым образом жизни. Но сколько же яда и презрения она выплёскивает в адрес только вернувшегося из армии парнишки! Причём, она не скрывает, что принимает того в гостях.

Ещё один её ухажёр — бывший одноклассник Боря Кущин. Производит впечатление довольно толкового мужика, хоть мне он не нравится. С моей точки зрения, тот же «Гвоздик» ведёт себя куда более искренне. А вот тут моё мнение категорически не совпадает с оценками Ирины: она всеми силами защищает Бориса, перед которым едва ли не благоговеет. «Замечательный умный мальчик из хорошей семьи», не теряющий надежды добиться руки и сердца Ирки, желанный гость в квартире. Ложка дёгтя — делается это в форме снисхождения, высочайшего дозволения продолжать надеяться. «Запасной вариант»?

Во время нашей возни с настройкой «цифрового» усилителя Тимченко всё-таки обратился ко мне с давно ожидаемым мной предложением:

— Мишка, возьми на себя должность старосты. Задрал меня уже Гудовский. Ни рыба, ни мясо.

Вот так: после самого старшего в группе «портфель» перешёл к самому младшему. А наша компания стала объединением всего её «руководящего состава»: староста, комсорг, профорг. Причём, сформировалась компашка ещё до того, как были розданы эти должности.

Кстати, про портфели. Не в переносном смысле, а в буквальном.

Если в школе ребятня бегает с более или менее однотипными, «школьными» сумками для переноски учебников и тетрадок, то студенты шастают на занятия — кто с чем горазд. От единственной тетрадки подмышкой, в которую пишутся все лекции подряд, независимо от предмета, до стремительно входящих в моду чемоданчиков-«дипломатов». Девушки, порой, используют для переноски тетрадей с конспектами дамские сумочки, в которых конспекты прекрасно уживаются с косметическими принадлежностями, зеркальцами, расчёсками и прочими мелочами, без которых ни одна уважающая себя женщина не выйдет из дому. Парни — всё, что под руку подвернулось. Небольшие холщовые сумки, полиэтиленовые пакеты с рекламой какого-нибудь иностранного товара, уже упомянутые «дипломаты», «взрослые» деловые портфели. Я, например, хожу с довольно «представительным» портфелем.

Яркие пакеты сейчас отнюдь не являются «одноразовым» изделием, который по приходу из супермаркета отправляется в мусорный мешок или в «пакет для пакетов». Их ещё очень, очень мало, и они представляют собой отнюдь не только утилитарный предмет, но и, своего рода, «художественно-статусную» ценность. Наличие у молодого человека пакета с надписью, например, «Мальборо» или «Бони М» является намёком на его претензии на этакую «элитарность». Такие пакеты берегут и ценят. Они — сами по себе ценный товар в молодёжной тусовке. Отдать «трёшку» за новенький пакет с рекламой «статусной» марки считается неплохой покупкой. Напомню: на три рубля можно неделю покупать в заводской столовой комплексный обед, прокатиться на такси из одной части города в другую или совершить пятьдесят поездок на городском автобусе. А если добавить рублик, то оплатить коммуналку за двухкомнатную квартиру (и ещё сдача останется).

В двухтысячные это вызывает, если не смех, то ироничную улыбку, но попробуйте высмеять кого-нибудь за такой пакет в начале восьмидесятых! Мордобой просто гарантирован: иные времена, иные культурные ценности. В моде — всё иностранное. Лозунг «советское — значит, лучшее» воспринимается как издевательство. Причём, совершенно напрасно. Молодёжь «любит глазами», покупаясь на внешнюю оболочку, дизайн, «фантик», а не содержание. А с дизайном, внешним оформлением, в СССР очень грустно, и действительно качественные советские товары воспринимаются как убожество, первостатейная дрянь, во всём уступающая «фирмЕ».

Нет, я не утверждаю, что абсолютно всё советское всегда лучше зарубежного. Это не так. Далеко не так. Очень, очень часто импорт превосходит в качестве отечественную продукцию. Ещё и потому, что по официальным каналам стараются ввозить в Советский Союз действительно лучшие зарубежные образцы товаров. Элитную продукцию, как это называют в двадцать первом веке. И по ней у населения и складывается впечатление того, что «за бугром» всё-всё-всё намного качественнее, чем у нас. Ведь людей, когда-либо бывавших за границей и видевших, что, кроме аппаратуры «Сони», джинсов «Рэнглер» и туфель «Гуччи», «там» полным-полно откровенно второсортной продукции, почти нет.