55

Запустили мы «цифровой» усилитель! Запустили и протестировали в самых разных режимах эксплуатации и при разных напряжениях питания выходного каскада. Сначала — используя в качестве нагрузки обмотку от подвернувшегося под руку трансформатора, а потом — уже и нормальной акустики. И выдал этот усилитель на максимуме полсотни ватт «в лёгкую». Можно было бы и больше попробовать выжать из него, но паспортное максимальное напряжение конкретных имеющихся у нас транзисторов не позволяет. А тут ещё и моя статья в журнале «Радио» вышла. Так что «классный папа» ходит именинником, и его друзья с КБ машиностроения дружными рядами и колоннами «клепают» клоны «моего» усилка всяк на своё представление о потребной им мощности.

Если 23 февраля мы отметили небольшой посиделкой в «моей» квартире, то празднование 8 марта «обломилось»: я умудрился заработать ангину. И никого из друзей-подруг целую неделю, пока отлёживался с болячкой, дольше, чем на пять минут, на порог не пускал. С родителями, приехавшими меня навестить (через Попцова попросил Олега Резунова передать им, что я заболел), конечно, так поступить не мог, но в остальном назначенный себе «карантин» выдерживал строго. Зато закончил переписывать обе «находящиеся в работе» книжки, насмотрелся телевизора и записал с флешек несколько катушек со свеженькими музыкальными концертами. На продажу. Как раз перед болезнью купил «по блату» у Юры из «Мелодии» два десятка новеньких катушек. Он, кстати, предупредил, что магазин подал заявку на поставку нужной мне марки магнитофона.

— Так что готовь деньги.

Можно сказать, они практически готовы: выигрышный билет «Спортлото» экспертизу на подлинность уже прошёл, и как только закончился мой больничный, можно идти и получать полагающуюся мне тысячу «с хвостиком».

В общем-то, так и получилось: 12 марта мой кошелёк потяжелел, а с утра 13-го Иринка сообщила, что в конце вчерашнего рабочего дня звонил Юрий и просил во второй половине следующего дня «забрать товар». Так что, обломав планы подружки погулять по городу, я сразу после занятий помчался на Автозавод. И уже через два с половиной часа выгружал из салона такси почти двухпудовую коробку с аппаратом моей мечты в «первой жизни».

Красавец-магнитофон опробовал в тот же день. Звучит — просто волшебно. А подсвеченные кнопочки и «бегающие» полоски индикатора уровня сигнала завораживают, притягивая взгляд. Прибавьте к этому ещё характерную смесь запахов свежей пластмассы и разогретых электродвигателей внутри аппарата, а также мягкое «журчание» привода. Полный балдёж! Примчавшаяся полюбопытствовать, чем я таким разжился, Бородулина, попавшая под волну моих эмоций, так стонала, при «этом», что едва музыку не заглушала. Вот тебе и пятница, тринадцатое!

От родителей, к которым уехал на выходные, покупку скрыл, чтобы не шокировать их потраченной суммой. Потом, когда уже частично окуплю затраты (Мокозкин уже предупреждён, что больше может не таскать «Комету» для перезаписи музыки), «порадую» их.

Зато отнёс «Затмение», продолжение книги «Сын своего отца», Манаевой. С гонорара за второе издание книжки хочу заплатить ей за работу «секретаря-машинистки»: у человека всё-таки это отнимает кучу времени, которого у учительницы не так уж и много. Эх, если б можно было просто распечатать всё на лазерном принтере!

Вовка Мокозкин, примчавшийся уже в воскресенье вечером, долго цокал языком, оценивая шикарный магнитофон. Почти чёрные глаза за стёклами очков блестят, аккуратно постриженные молодые усики топорщатся. Видимо, уже оценивает, с каким качеством теперь у него будут записаны любимые концерты. Недолго думая, тут же начал отмечать в составленном мной перечне имеющихся записей, что именно ему переписать в первую очередь. И это хорошо: денежную заначку на эту покупку я потратил до донышка, надо снова начинать копить.

Общая «презентация» приобретения — в понедельник. Конечно, это обыкновенное хвастовство, но общепринятое в молодёжных кругах. Кроме того, я же не всех однокурсников притащил, а только самых-самых близких друзей. Всем остальным даже рассказывать о «крутом» аппарате не стал.

— Как поживает ваше величество?

— Спасибо, ваша светлость, более или менее нормально.

— Козни кардинала Ришелье вокруг бриллиантовых подвесок ещё не грозят королеве Анне?

— Миша, чего ты хочешь?

— Просто соскучился по общению с тобой.

— Да вроде бы ты не обделён вниманием…

— Аня, я говорю про общение именно с тобой, а не с кем-то ещё.

— Какая разница?

— Для меня большая. Ты просила дать тебе время, чтобы разобраться в себе. Уже три с половиной месяца прошло после этого.

Смегельская отводит взгляд светло-светло карих глаз.

— Ты предлагаешь обсудить это прямо сейчас, на перемене, в холле у окошка?

— Нет. Я предлагаю сделать это в квартире, которую я снимаю. В любое удобное для тебя время. Под чашку чая, тортик и хорошую музыку.

Лёгкое покачивание головой.

— Я пока не готова к такому разговору.

— А когда будешь готова?

— Не знаю. Пойми меня правильно: я не сказала «нет», милорд, — снова пытается она перейти на шутливый тон.

— Но не сказала «да», — грустно усмехаюсь я.

Если военный говорит «да», это значит — да. Если военный говорит «нет», это значит — нет. Если военный говорит «может быть», это значит, что перед вами не военный.

Если дипломат говорит «да», это значит — может быть. Если дипломат говорит «может быть», это значит — нет. Если дипломат говорит «нет», это значит, что перед вами не дипломат.

Если девушка говорит «нет», это значит — может быть. Если девушка говорит «может быть», это значит — да. Если девушка говорит «да», это значит, что перед вами не девушка.

А вот как понимать, когда девушка вообще не хочет никак отвечать? Как однозначное нет, или есть какие-то другие варианты?

Чего я так к ней прицепился? Может быть, «виновато» то, из-за чего в «первой жизни» у нас «снесло крышу» двадцать лет спустя? Кроме того, всё больше и больше начинаю осознавать, что, кроме секса, у нас с Бородулиной слишком мало общего. Возможно, потом, когда она ещё больше повзрослеет, и появится, но это будет позже. А сейчас мне даже с Катюхой проще найти общий язык, чем с ней: смерть отца и пережитые проблемы «на личном фронте» превратили её в куда более взрослую личность, чем «домашняя девочка» Ирина.

Наконец-то сдвинулись с мёртвой точки и мои планы попасть на коллективную радиостанцию. Тимченко сдержал слово, дал мне «выход» на её руководство. Оно возражать против того, чтобы я принялся осваивать азы ведения радиосвязи, не возражало. Пока под опекой сверстника, уже упомянутого мной Игоря Бощенко. Он сейчас ещё учится в десятом классе, хоть и младше меня всего на пару месяцев. Сын начальника одного из отделов конструкторского бюро, с младших классов занимается радиолюбительством во всех его проявлениях — от пайки всевозможных устройств до радиосвязи. Это знакомство состоялось бы, даже если бы я ничего не менял во «второй жизни», но на два года позже.

Игорёху заинтересовали мои эксперименты с ШИМ и использованием логических микросхем в качестве «квази операционных усилителей». Последнее, если учесть место работы его отца, в чисто теоретическом плане, поскольку достать «операционники» для Игоря больших проблем не составляет.

Пока же Бощенко «гоняет» меня в деле изучения кодовых «оборотов речи» радиолюбительского эфирного сленга. Вот этот «язык» я практически не знаю, в отличие от «морзянки», напевы которой помню ещё со времени армейской службы. Моё обучение заключается пока в том, что я сижу рядом с ним в параллельно подключенных наушниках и веду собственный «тренировочный» журнал радиосвязи, пишу в нём содержание радиопереговоров. Игорь же после каждого сеанса «допрашивает с пристрастием», что я понял или не понял, и поясняет недопонятое: помимо сленга, в любительской связи существует и собственный неписаный этикет, который тоже нужно усвоить, «чтобы от зубов отскакивало».

Труднее всего даётся освоение манипулятора. Если ключом ты сам «долбишь» все нужные тебе точки и тире (нас этому в армии тоже учили, но намного меньше, чем приёму, «галопом по Европам»), то в манипуляторе требуется двумя пальчиками попеременно отклонять пластинку-«язычок» влево или вправо. При отклонении в одну сторону устройство автоматически генерирует точки, а при нажатии в другую — тире. Сколько тебе нужно точек или тире подряд, столько и держишь нажатие. Тут нужны совсем другие навыки, чем при работе с ключом, совсем другая мелкая моторика пальцев. Перестроиться очень тяжело, но стараюсь.

Зачем мне это всё нужно? Просто хочется. Самый банальный каприз, никаких претензий на прогрессорство, в отличие от пайки радиоэлектронных устройств. Разве я не имею права на капризы?

56

Для чего мне ещё нужен был выход на радиостанцию? Использование радиочастот в СССР жёстко регламентировано. Мало того, что частным лицам и коллективным радиостанциям разрешено генерировать радиосигнал исключительно в выделенных для этого диапазонах частот, так ещё и получить такое разрешение очень и очень сложно. Документы для этого достаточно долго проверяются КГБ, а срок изготовления радиостанции после получения такого разрешения довольно сжатый. Сам же аппарат тоже требуется сертифицировать и регистрировать «в компетентных органах». Выход в эфир без регистрации и сертификации чреват серьёзным штрафом и конфискации всей (повторяю: всей без исключения) радиоэлектроники, имеющейся в квартире или доме. Вплоть до телевизоров и аудиоколонок. Есть, конечно так называемые «радиохулиганы», строящие передатчики и крутящие в эфире «музычку». Но Миасс (и особенно Машгородок) особый город, здесь сосредоточены предприятия ракетной отрасли, и контроль за незаконным выходом в эфир очень жёсткий.

Я же собираюсь испытать возможность использования широтно-импульсной модуляции в передаче и приёме звука в радиоэфире. Сигнал будет «нетипичным», расшифровать его у радиоконтроля не получится, и из-за этого несущую частоту запеленгуют мгновенно. Так что источником его, я считаю, может быть только антенна уже действующей радиостанции. Тут ведь не только устраивают соревнования, но и экспериментируют с новыми приёмо-передающими аппаратами.

Кстати, «старшие товарищи», которым я объяснил принцип работы моей задумки, быстро нашли ещё одно её преимущество: при приёме аппаратура не будет реагировать на импульсные атмосферные помехи, вроде грозовых разрядов. Правда, сами «прямоугольники» в канале усиления «промежуточной» (после детектирования несущего радиосигнала) частоты создают весьма неслабые помехи широкого спектра гармонических составляющих, но с ними успешно борются экранировкой.

Схема (кроме собственно передатчика) у меня не просто придумана, но уже и собрана. Так что мы с Игорёхой очень быстро соорудили простенький приёмник, сделали схему сопряжения с выходными каскадами имеющейся радиостанции. И первого апреля аж пять минут попеременно несли в микрофон всевозможную чушь от банального «раз-два-три» и детских считалочек до анекдотов.

— Символично, — не удержался я от язвительного замечания. — Два дурака в день дурака испытывают дурацкую идею, которая никогда не будет использоваться в широком радиовещании.

В широком — точно не будет использоваться, а в радиолюбительстве вполне может. И это показало прослушивание следующим вечером нашего бреда, записанного на кассетный магнитофон ещё одним товарищем, который осуществлял «контрольный приём» на предоставленный ему для этого экспериментальный приёмник с ШИМ-трактом звуковой частоты. Очень качественное звучание получилось! Даже с использованием простенького микрофона, имеющегося на «коллективке».

Победа! Убедительная победа!

— Ну, что, ребята, поздравляю! — пожал нам руки один из авторитетнейших машгородовских радиолюбителей, Валерий Леонидович Ченцов. — Рисуйте схемы, пишите статью в журнал. Вам удалось добиться улучшения качества приёма не усложнением схемы, а её упрощением.

Мнение Ченцова очень дорого стоит. Он стоял у истоков не только «коллективки», но и телевидения в Миассе. Именно под его руководством группа инженеров когда-то затащила на вершину горы Ильмен-Тау самодельный телевизор и «поймала» телевизионный сигнал из Свердловска. И вскоре после этого на том месте был построен приёмо-передающий городской телецентр. С ещё невысокой антенной. Её всего лет пять назад заменили высоченной телевышкой, монтаж которой впервые вели с использованием вертолёта, а возможность смотреть телепрограммы получили жители всего соседнего Чебаркульского и большей части Уйского районов.

Кстати, о радиолюбительстве в «глобально-советском масштабе».

Для Судоплатова стала полной неожиданностью моя просьба «проработать» через ветеранские организации возможность помочь отечественным радиолюбителям с продажей радиодеталей-«неликвидов» с оборонных предприятий. Неожиданностью — потому что он просто не знал о существовании проблемы и, тем более, способа её решения.

— Но ведь существуют какие-то причины, из-за которых эти радиодетали не только не пускают в продажу, но и не используют в производстве бытовой радиоаппаратуры?

— Исключительно перестраховка. Мол, вдруг «супостаты» узнают наши жжжуткие секреты, проанализировав радиоэлементы со штампом военной приёмки. Притом, что в производстве полупроводников мы отстаём от тех же американцев чуть ли не на десятилетие. А для оборонки используются та же самая элементная база, что и в бытовой технике, только отобранная по более жёстким техническим допускам. Те же транзисторы с маркировкой КТ и 2Т ничем, кроме допусков, не отличаются. Как и микросхемы без буквы «К» перед наименованием серии и с ней. При этом к радиоэлементам, используемым в бортовой аппаратуре, предъявляются очень жёсткие требования по дате выпуска: на момент изготовления остающийся гарантийный срок годности элементов не может быть ниже гарантийного срока годности «изделия» в целом. Зачастую получается, что при производстве той же ракеты микросхемы и транзисторы не могут лежать на складе дольше полугода. И знаете, как поступают с абсолютно новыми, вполне годными микросхемами и транзисторами? Их просто отправляют на переплавку. Вместо того, чтобы использовать в качественной бытовой технике или продать их населению и получить в бюджет сотни миллионов рублей, тратятся ещё десятки миллионов на утилизацию.

— Но ведь по тому, где именно используются эти микросхемы, можно выяснить, что производит то или иное военное предприятие.

— Павел Анатольевич, а вы считаете, что это нашим наиболее вероятным противникам не известно? Параметры производимых узлов и блоков и принцип их работы — да, являются и должны являться секретом. Но тип выпускаемой предприятием продукции — секрет исключительно для нашего населения (да и то, чаще всего, таковым не является), а не для тех, кому за границей это положено знать. Зато мы сами, собственными руками изо всех сил тормозим производство дефицитной радиоэлектронной бытовой аппаратуры, творческие порывы людей и наполнение бюджета. Кроме того, кто запрещает продавать этот неликвид не непосредственно на предприятии, где он образовался, а делать это централизовано? К примеру, те же самые «просроченные» или ставшие ненужными из-за отмены заказа транзисторы, микросхемы, резисторы, конденсаторы можно централизованно собирать, а потом отпускать по заявкам предприятий, производящих бытовую технику, или «выбрасывать» в продажу населению. Следов, где они изначально должны были применяться, уже никто не найдёт.

— Хм… Логично.

— И второе. Когда я работал на заводе, выявилась технологическая ошибка в производстве блоков управления одной из ракет. Из-за неправильного выбора мастики, при помощи которой к печатной плате приклеивались жгуты проводов, изоляция этих проводов со временем теряла свойства. Старые блоки возвращались на завод-изготовитель, где их заменяли заново изготовленными, а из «старья» выпаивали радиодетали, которые также пускали на переплавку. А зачем на переплавку? Начинающие радиолюбители в радиокружках будут просто счастливы, если им недорого продадут «бэушные» детали. Этим хотя бы затраты на демонтаж можно компенсировать.

— Миша, но ты же понимаешь, что для всего этого требуется решение на высочайшем уровне?

— Отлично понимаю, Павел Анатольевич. Как понимаю, что в одночасье вопрос не решить. Но, если поднять его на уровне ветеранских организаций в рамках шефства над техническим творчеством подрастающего поколения, то за пару-тройку лет можно подтолкнуть руководство государства на какие-либо изменения в данном вопросе. И, как мне видится, следует подчёркивать именно экономический эффект и возможность снижении дефицита товаров народного потребления при повышении их качества. Дело непростое, требующее тщательных экономических расчётов. Но неужели среди советских ветеранов не найдётся людей, способных сделать эти расчёты?