49

У Гафановых, родственников Оксаны, шикарная рыже-белая колли по имени Марго. Наша компания всё ещё под впечатлением показанного по советскому телевидению несколько лет назад сериала «Лэсси» о приключениях собаки этой породы. Даже я, хоть в моей памяти с детских лет не осталось ничего от сюжета фильма, просто прекрасное «послевкусие»: нас невозможно было оторвать от экрана, когда шли очередные серии этих приключений. Желание посюсюкаться с Марго, кстати, стало одной из причин того, что никто не возражал против встречи Нового Года «на территории» Орловой.

Двадцать седьмого и двадцать восьмого я снова съездил в Атлян, чтобы предупредить родителей, что на праздник останусь в городе. Ну, и рассказал, с кем и как будем праздновать. Несмотря на ворчание (старая песня о главном: «вечно где-то пропадаешь, а к родителям и нос не кажешь»), мама тут же затеяла варку холодца, чтобы отдать часть его мне. Ну, и кусок замороженной мясной мякоти мне отвалили на пельмени, помимо того, что обычно выдавали на пропитание на неделю.

— С будущей снохой хоть познакомишь?

— Мам, какая вам сноха? Нам ещё учиться, учиться и учиться, как завещал великий Ленин, — поморщившись, машу я рукой.

О Муртазаевой ни она, ни отец не заикаются, хотя я знаю, что папа с Азатом поддерживают отношения. Или это прощупывание «темы», нельзя ли склеить разбитую чашку? Пока нельзя: сам я к Рае не подойду, хоть и шарахаться от неё не буду, если она заговорит первой. Это не я её бросил, а она выбрала Стасика. Который ещё в августе «послал» деревенскую девочку «без образования, связей и перспективы, не подходящую ему и его родителям», как донесла мне Черникова. И в то, что Муртазаева подойдёт ко мне, очень слабо верится: девичья гордость не позволит признать передо мной, насколько жестоко она ошиблась в ситуации, в общем-то, просчитываемой «на раз». Разве ж избалованный вниманием красавчик откажется от возможности немного развлечься со свежим симпатичным «мясом», если это «мясо» само на него виснет?

Как и договаривались, в девять вечера засели за лепку пельменей. С шутками-прибаутками, анекдотами в тему разговоров, подначиванием друг друга. В общем, не скучали. Как и потом, когда под лёгкое вино послушали мои песни, сели за стол ждать, когда сварится первая партия пельменей, и смотреть «Голубой огонёк». Пельменей, холодца и принесённых Иринкой и Катюхой «новогодних» салатов нарубились так, что, выпив под бой курантов шампанское, с удовольствием перешли к танцам, чтобы «утрясти» съеденное. Хоть и старались равномерно распределять внимание между всеми, но Попцов откровенно наседал на Егорьеву, и она, чтобы избегать этих ухаживаний, старалась успеть пригласить на медленный танец меня. Под ехидное хихиканье Ирины, быстро «въехавшую» в ситуацию.

Около двух ночи на полчасика забежали родственники Оксаны — муж её тётки, Василий Павлович, и троюродная сестрёнка Наташа, худенькая темноволосая девятиклассница с чертовски очаровательной, заразительной улыбкой. Убедившись, что всё у нас в порядке, эксцессов и пьяных рож не наблюдается, Гафановы отправились продолжать празднование к друзьям, а мы досидели до утра и разошлись уже засветло.

Ирина предложила разделиться: Попцов провожает Катюху, а я её. Но «Катрин», которую Женька доставал всю новогоднюю ночь, буквально встала на дыбы:

— Или идём все вместе, или я иду домой одна!

В общем, пришлось сначала топать на улицу Ильмен-Тау, к самой МСЧ-92, напротив которой живут Егорьевы, и только оттуда на улицу Попова. И лишь расставшись у подъезда дома Иринки, Женька потопал на автобусную остановку, а я к себе.

Чуть-чуть отоспавшись (пришлось завести будильник, чтобы не продрыхнуть допоздна и не сбить режим), засел за перерисовывание схему ШИМ-усилителя для Тимченко. Правда, чуть изменил её, изобразив компаратор (устройство, сравнивающее уровень звукового сигнала с уровнем опорного пилообразного напряжения) на логическом элементе «И-НЕ», формирующем на выходе положительный сигнал только тогда, когда уровень звука выше уровня «пилы». Всё, как и раньше, но с использованием в схеме двух последовательно включённых элементов логической микросхемы.

Понедельник — день тяжёлый. Даже если это пятница, 2 января. Поскольку тяжко учиться после новогоднего праздника. Практически все не особо выспались. Включая преподавателей. Одна радость — завтра короткий день, всего две пары, а потом и «законный» выходной, воскресенье.

В полном соответствии с уже сложившейся традицией, развели по домам Бородулину с Егорьевой, а потом я отправился в гости к Оксане. Забирать гитару, которую не рискнул таскать по улице утром 1 января.

— Заодно я тебя и пельменями покормлю.

Ага. Налепили мы их, мягко говоря, с запасом, даже половину сожрать не смогли. Дождались, когда сварятся пельмешки, сидим, трескаем. И тут мимо кухни в туалет важно прошествовала колли Марго.

— Надо же, её даже приучили в унитаз ходить?

— Да нет, — отвечает Ксюха. — Она пьёт из унитаза. А что? Там вода чистая, проточная.

У меня от неожиданности чуть пельмень в горле не застрял…

Как я и предполагал, Тимченко очень заинтересовался схемой «цифрового» усилителя. И за выходные, похоже, успел проконсультироваться с кем-то из электронщиков с КБ.

— В общем, так, Мишка. Я хочу проверить работоспособность этой конструкции. Давай спаяем на пробу один канал.

— Да не вопрос, Владимир Григорьевич. Если будут нужные радиодетали и фольгированный стеклотекстолит. А если ещё где-нибудь на предприятии намотают катушку на ферритовом кольце, чтобы можно было отфильтровать высокочастотную составляющую, то вообще здорово.

— Достанем всё, что нужно! — уверенно кивает «классный папа».

— И ещё. Не поможете найти выход на коллективную радиостанцию? Давно хочу ещё и радиосвязью заняться.

— Поспрашиваю знакомых, — обещает он.

У нас с конца этой недели начинается период контрольных и сдачи зачётов, а потом и экзаменов. «От сессии до сессии живут студенты весело. А сессия, а сессия — всего два раза в год». Но у нас это первая сессия, все, кроме меня, немного мандражируют. Кроме меня — потому что я знаю: по паре предметов у меня будет «автомат», зачёты мне поставят автоматически, за счёт отличных оценок в течение семестра. По другим не обещали, но я надеюсь, что не «завалю» сдачу ни по одному предмету.

И вообще все в группе полностью освоились с особенностями учёбы в техникуме. Школьная расхлябанность кое-у-кого ещё присутствует, но бардака на занятиях преподаватели не допускают. Пусть среди них есть и совсем молодые, вроде Елены Дмитриевны, ведущей ТОЭ. «Электрички», как мы с Женькой прозвали её. Кажется, ей всего двадцать пять, относительно симпатичная, но незамужняя. И потому — иногда смущающаяся перед парнями.

Мы с Жекой сидим за первой партой, и нас раздирает от желания что-то срочно обсудить. Шёпотом, разумеется, чтобы не мешать лекции. И каждые три-четыре минуты «электричка» нас одёргивает:

— Карасёв, Попцов, прекратите болтать… Попцов, Карасёв, хватит разговаривать… Карасёв, Попцов…

И так далее.

Психанув, отодвигаю стул подальше от стола, откидываюсь на спинку и, не отрываясь, смотрю в глаза Елене Дмитриевне. А та увлечена рассказом, найдя слушателя где-то в заднем ряду. Но столь пристальный взгляд сбивает внимание преподавательницы, и несколько секунд её глаза, как реле, начинают ритмично «перещёлкивать» с заднего ряда на меня. Щёлк-щёлк, щёлк-щёлк, щёлк-щёлк… Щёки заливает румянец смущения, и она уже неотрывно глядит на выбранного ей слушателя или слушательницу.

— Так вот, Женька, — снова я склоняюсь к плечу друга.

До конца пары — ни одного нового замечания в наш адрес.

В «прошлой жизни» именно на экзамене по Теоретическим основам электротехники Женька, сдавший его на «трояк», выйдя в коридор решил пересдать на четвёрку. А через пять минут, снова почесав затылок, рванулся исправлять и эту оценку. Меня же «заело», что я, зная предмет лучше друга, «прощёлкал клювом» с возможностью пересдачи, успокоившись полученной четвёркой. Именно эта история стала спусковым механизмом для нашего дружеского состязания, в результате которого мы оба закончили «технарь» с отличием, а я, по результатам учёбы, распределялся первым на потоке и имел возможность выбрать место распределения.

50

В среду у нас снова «окно» вместо третьей пары, но потом будет четвёртая.

— А пойдём снова ко мне сходим, — делает «загадочные» глаза Бородулина.

— У тебя же брат на каникулах.

Мне не нужно объяснять, ради чего сделано это приглашение в гости.

— Он в гости к бабушке уехал.

Тогда у меня нет возражений.

Уже знакомый диван в гостиной не сложен.

— Проспала сегодня, некогда было даже постель убирать. Зато поваляться можно, — плюхается на неубранную постель Ирина, а я сажусь рядом и уже тяну к ней шаловливые ручки.

— Подожди, — шлёпает она меня по ним. — Я на пару минут отлучусь.

В туалете слив зашумел довольно быстро, а вот в ванной девушка несколько завозилась.

— А ты чего ждёшь? — кричит она мне, приоткрыв дверь ванной.

Действительно, не мешало бы сходить «по её следам». А потом руки помыть. И, учитывая игривое настроение подруги, не только руки. На всякий случай. Мало ли? А вдруг повезёт?

«Маяк» уже негромко наигрывает мой любимый бониэмовский концерт «Океаны фантазии», а поверх расстеленного одеяла на боку лежит Иринка. В толстом синем халате из… Да не разбираюсь я в этих чёртовых тканях!

— Падай рядом.

В пиджаке? Чтобы он после этого выглядел, «как через жопу пропущенный»? Фигушки. Пиджак повисит на спинке стула, а если помнётся рубашка, то этого потом под ним не видно будет.

А лифчика-то под халатом нет, как я обнаруживаю, запустив руку за обшлаг! И к тому времени, когда мои губы добрались до них, соски затвердели и выросли до размера крупной горошины. Тем не менее, чтобы мне позволили стянуть плавки, пришлось добиваться не меньше получаса.

— Тебе не очень больно было?

— Не очень. Зато потом — так необычно…

Какая, нафиг, четвёртая пара? Пока отдышимся, пока себя в порядок приведём, пока до технаря дотопаем, уже треть лекции пройдёт.

Мелькнула, правда, уже «после того», мысль: я не напортачили ли мы? Нет, я не про кровавое пятнышко на халате, на котором Иринка так и осталась лежать, когда дело дошло до «главного». Я про последствия секса. Конечно, точных дат её «женского» цикла пока не знаю, но, как мне кажется, у неё «начнётся» со дня на день. Значит, кажется, пронесло. Я надеюсь.

В пятницу выяснилось, что не ошибся: действительно, удачный день выбрали, чтобы не предохраняться. И на следующей неделе, проводив Катюху и Оксанку, а также спровадив Женьку на автобус, мы делали вид, что вдвоём идём на улицу Попова, а потом «огородами» возвращались в мою квартиру: Серёжка, брат Ирины, вернулся из гостей и теперь, придя из школы не вовремя, может нас «застукать». Дорвались, что называется, до «сладкого». Правда, довести до пика девушку, делающую первые шаги в постельных забавах, оказалось очень и очень сложно. До конца семестра («сбив оскомину», мы стали «хулиганить» через день) я сумел добиться этого лишь дважды. Но ведь добился! Значит, не будет у неё отношения к сексу, выражаемого словами «немного приятно, но ничего особенного».

Как ни старались соблюдать конспирацию, а на изменение в отношениях между мной и Бородулиной остальные трое из нашей компании обратили внимание. Не комментируют, но учитывают. Особенно — умница Катюня. Вряд ли даже она догадывается о том, что мы уже «перешли грань», просто воспринимает, как переход к стадии романтических отношений.

— Чем на каникулах займёмся? — накануне завершения сессии задался вопросом Попцов.

— Миш, а может, к тебе в гости съездим? — тут же завелась Ирина. — Ты же говорил, что у вас баня хорошая. Всегда хотела испытать, как в ней парятся. На деревне знает всяк: баня — это не пустяк. Хоть женат, хоть холостяк.

— Веник, водка и ништяк! — с хохотом хором закончили припев песни, которую я пел в новогоднюю ночь.

— Честно говоря, я собирался на каникулах дня на три слетать в Москву. В последние числа января. Даже уже билеты на самолёт купил.

— А на когда?

— Туда в ночь на двадцать седьмое, оттуда поздно вечером двадцать девятого.

— Ой, я тоже так хочу в Москву съездить! — тут же среагировала Бородулина. — А вместе с тобой никак нельзя?

— Я же туда не гулять лечу, у меня там будут очень важные встречи… с одним знакомым. Он мне хоть место в гостинице обещал забронировать, а ты где будешь жить? Да и билеты купить — проблема: я же заранее брал.

— А что за знакомый?

Вот же пристала! Ну, тогда получи.

— Генерал-лейтенант в отставке, бывший чекист, организатор убийства Троцкого.

Немая сцена.

— А как ты с ним познакомился? — первой прерывает молчание Оксана.

— Да пока в больнице с ранением лежал, — вру я.

Судя по реакции, о пуле, побывавшей у меня в башке, не знает только Попцов.

— В общем, если всех устраивает, то можно тридцать первого приехать к нам, попариться в бане, переночевать, а первого разъехаться. Заодно и день рождения Женьки отметим. Пар, воду, веники, спальные места беру на себя. С остальных — купальники.

— А они зачем? — приподнимает бровь Егорьева.

— Нет, нам с Жекой, конечно, будет приятно увидеть вас, так сказать, в первозданном виде, когда мы вас парить будем, — смеюсь я.

— Обойдётесь! — фыркает Катюха. — Кое-кому я к себе, даже одетой в купальник, прикоснуться не позволю.

Похоже, Попцов её уже достал неуклюжими ухаживаниями.

— А родители будут?

— Ирин, их как раз тридцать первого пригласили в гости к отцову брату: его жене исполняется пятьдесят пять лет, она на пенсию выходит. Нас, скорее всего, встретят, а потом уедут с ночёвкой. Вернутся в воскресенье во второй половине дня. А вот брат точно останется с нами.

Постановили, что Славка в его двенадцать лет нам большой помехой не будет.

Мои отношения с Судоплатовым для родителей уже не новость. Как и то, что я в каникулы лечу на встречу с ним. Подробности я не раскрывал, но то, что мы регулярно обмениваемся бандеролями, набитыми исписанными листами, говорят о серьёзности этих контактов по написанию книги о генерале. Особенно — когда в домашней библиотечке появились четыре авторских экземпляра моей книжки, изданной аж за границей. Кстати, забежав в предыдущие выходные к Манаевой, я узнал, что смогу забрать в Москве и тысячу рублей в качестве гонорара за первое издание «Сына своего отца» и аванса за второе. Хорошо, что не шекелей: что мне делать с валютой? Так что денег у меня в Москве будет мно-о-ого!

Павел Анатольевич и бронирует мне место в гостинице. Всё в том же «Востоке», который меня вполне устраивает «народным» статусом. Бронирует от одного из московских отделений Совета Ветеранов. Насколько я понимаю, реабилитация и возвращение звания позволили ему серьёзно продвинуться в ветеранской иерархии, если подписать письмо с заявкой на бронь для него больше не проблема.

Но побегать по столице мне снова придётся изрядно. Минимум две встречи (с генералом и «связным» между Хайфой и Москвой, телефон которого передала мне Ирина Александровна). Как я помню по командировкам из «первой жизни», больше трёх встреч при московских расстояниях провести очень сложно. Потом чуть-чуть подновить гардероб. Именно чуть-чуть, поскольку основную тяжесть составит магнитофонная лента, которой я собираюсь закупиться по максимуму собственной «грузоподъёмности». Раз уж намерен заняться спекулятивной продажей магнитофонных записей, то ленты нужно будет много. Ну, и радиодеталей присмотреть, но это по весу — сущие мелочи. Главное ведь — не сдохнуть, пока таскаю баулы по многочисленным автобусам и до электрички.

Пока же — отдохнуть в выходные после сессии, чтобы в понедельник вечером налегке отправиться в Челябинск относительно выспавшимся и бодреньким. До московской гостиницы, конечно, доберусь в состоянии «фуфайки, сложенной вчетверо», но после короткого отдыха съездить и получить деньги смогу.

Кстати, что-то мне подсказывает, что в Союз никто шекели из Хайфы не привозит. Здесь те, кому надо получить в «земле обетованной» ни на каких таможнях не декларируемые денежки в свободно конвертируемой валюте, просто отдают сумму в рублях. И все довольны. Я же в «святые 90-е» жил, обо всех этих схемах уже слышал. Эта, например, характерна для работы так называемых «исламских банков».