41

1 сентября в техникуме только формально считается днём начала обучения. Накануне нам раздали студенческие билеты, одновременно служащие пропусками на «режимный объект» (с третьего курса начнётся обучение «спецпредметам», и нас приучают к соблюдению режима секретности), познакомили с руководителем группы и… отправили по домам. С наказом в «день знаний» собраться около «плевательницы» перед входом в «технарь» с тёплыми вещами, мыльно-рыльными принадлежностями и одетыми для работы в поле. В полном соответствии с названием французской комедии: завтра «новобранцы идут на войну». Точнее, едут. На битву. За урожай. Или с урожаем, если вам так прикольнее. Обязательный «номер программы» для второкурсников (на первый курс техникума поступают окончившие восемь классов, а нас, закончивших десятилетку, зачисляют на второй). И для третьего курса тоже. Только выпускной четвёртый освобождён от полевых работ.

«Плевательница» — это трёхметровый железный шар, сверху покрытый штукатуркой. Скорее всего, архитектор хотел сделать символ спускаемого аппарата космического корабля. В верхней части шара прорезаны крупные круглые отверстия, через которые шарик заполнила дождевая вода. Зато эта «малая архитектурная форма» окружена парапетом, вроде парапета фонтанов, на котором удобно сидеть. И выплёвывать в «бассейн» окурки.

Она самая, госпожа «картошка», бывшая стрррррашным пугалом всех, претендующих на высокое звание студентов. А в постсоветское время и вовсе превратившаяся в «ужас, летящий на крыльях ночи», для тех, кто никогда на уборку картошки не ездил. Как слушающих байки о ней, так и вещающих их.

Меня, знающего, чем «грозит» почти месяц уборки урожая, этими россказнями не запугать. Плавали, знаем, помним. Главное — не забыть перчатки, чтобы не повредить пальцы рук о мелкие камешки, а сами руки не превратились в комки грязи. Всё остальное, включая «средства утепления», исходя из погодных условий, а вот нитяные перчатки — наше всё.

Поговорка «долгие проводы — лишние слёзы» не для нас. Настроение у ребят, наоборот, приподнятое. Молодёжь — она во все времена за любой тусняк, кроме голодовки. Ну, разве не прикольно, погрузившись в огромную колонну автобусов, ехать через весь город в пригородное село Черновское, чтобы поселиться в двух… бывших коровниках. Одном для парней, а другом для девушек.

Нет, вовсе не среди коровьих «лепёшек», вдыхая аромат навоза. Эти коровники переделали под временное жильё для студентов несколько лет назад, в них всё чисто, облагорожено. Если «облагораживанием» считать деревянные нары с матрасами, одеялами и подушками, занавесочки на окнах, по паре печек, растапливаемых при понижении температуре. К тому же, существует график дежурств, и дежурные ежедневно проводят влажную уборку. Туалеты, правда, на отшибе. «Типа сортир», многоместные, с раздельными входами для «М» и «Ж». И уличные умывальники с кранами только холодной воды. Прочие гигиенические процедуры, вроде бани, ванной или душа? Дождитесь своей очереди «плавающих» выходных и мойтесь на здоровье. Дома. Автобусы с «отпускниками» каждый вечер уходят в город, а по утрам привозят отгулявших выходной.

Кормят трижды в день. Завтрак и ужин — в этих самых бараках-коровниках, а обед привозят в поле, чтобы не тратить время на перевозку массы народа: поля, на которых приходится работать, подчас, удалены на четыре-пять километров, и к месту работы нас тоже возят на автобусах, ползущих по полевым дорожкам лишь чуть быстрее пешехода. Кормят сытно и достаточно вкусно, на продуктах не экономят. Еда приготовлена хорошо, никаких расстройств системы пищеварения не наблюдается.

После ужина — обязательные танцы. Обязательные — не потому, что нас на них гонят палками. Наоборот, вырвавшиеся «на свободу» молодые люди требуют их проведения. «Сачковать» не возбраняется, но мало кому хочется остаться в стороне от общего веселья.

Да, работа утомительная: тяжело стоять «раком», собирая клубни, вывороченные специальными копалками, прицепленными к трактору. И таскать полные вёдра картошки к контейнерам, расставленным по огромному полю. Особенно девушкам тяжело таскать. Поэтому группа самостоятельно разбивается на пары или небольшие компании, в которых парни носят вёдра за девчат. У нас, как и в моей «первой жизни», довольно быстро (моими стараниями — даже быстрее, чем тогда) сформировалась компания из двух парней и трёх девушек. Я, Женька Попцов, с которым мы будем дружить всю жизнь, девятнадцатилетние Ирина Бородулина с Катей Егорьевой и неожиданно даже для себя оказавшаяся в Миассе Оксана Орлова.

Если Иринка после школы дважды безуспешно пыталась поступить в институт, после чего бросила попытки и пошла в технарь, то Катя перед техникумом успела поработать на НПО Электромеханики. Женька, как и я, шёл учиться по нашей специальности (в «открытых» источниках она именуется «техник-электрик», а в «специальных» — «ремонт, эксплуатация и наладка систем автоматического управления летательных аппаратов») целенаправленно. И, как и я теперь (не в «прошлой жизни, а именно теперь), ещё в школе увлекался электроникой. Оксана с матерью приехала в гости к родственникам из посёлка Провидения на самом 'кончике» Чукотки. Никаких планов на дальнейшее обучение не имела. И родственники, работавшие на КБ, посоветовали ей попытаться поступить в Электромеханический техникум. Экзамены сдала успешно и, простившись с матерью, вернувшейся на Чукотку, осталась в Миассе.

Нашему «классному папе», Владимиру Григорьевичу Тимченко, около тридцати лет. Успел поработать главным энергетиком крупного угольного карьера в Башкирии, теперь преподаёт довольно сложный предмет с названием «Теория автоматического регулирования». За требовательность прозван студентами «Пиночетом». Но преподаёт его блестяще. Правда, одногруппники узнают об этом только на следующем курсе, когда и у нас начнётся курс ТАР. Практически все примеры систем автоматического регулирования и отклонений в их работе он строит на… сливном бачке унитаза. «Не классически», но доходчиво настолько, что сложный материал понимают абсолютно все.

В каждой группе техникума положено иметь старосту, комсорга и профорга. У нас же назначен только староста, отслуживший срочную службу Славка Гудовский. Судя по всему, назначали его именно потому, что он старше всех. Во всём остальном… Иногда попадаются люди, которых можно описать единственным слово, и сразу всё понятно. Гудовскому в качестве такой характеристики идеально подходит слово «никакой». Ни по внешнему виду, ни по умственным способностям, ни по интересам, ни по симпатиям-антипатиям. В «прошлой жизни» Тимченко промаялся с ним с полгода, после чего назначил на должность старосты меня.

Комсорг и профорг? Да не было у нас ещё времени ни для профсоюзного, ни для комсомольского собраний. Мы то в поле раком стоим, то под магнитофон пляшем. Вот начнётся учёба, и придётся решать эти вопросы. К тому же, мы ещё — не члены профсоюза. Вот вернёмся с картошки, напишем заявления о приёме, получим профсоюзные билеты и станем полноправными членами советских профессиональных союзов.

Права, как обычно, предусматривают и обязанности. Благо, для студентов они невелики: только платить членские взносы. Копеечные. Что в профсоюзную кассу, что в комсомольскую. К примеру, пока мы были школьниками и не имели никакого дохода, сдавали комсомольские взносы в размере двух копеек в месяц. Теперь нам положена стипендия в размере сорока пяти рублей, и размер членских взносов вырастет до десяти копеек.

Да, я не ошибся: «стипуха» не тридцать рублей, как в «обычных» средних технических учебных заведениях, а в полтора раза выше. «За секретность», хотя «закрытые» дисциплины у нас будут преподаваться только на третьем курсе. И сорок пять рубликов — только базовая стипендия. После первой сессии возможно повышение до пятидесяти одного рубля, если сдал её на отлично. Три сданные подряд на пятёрки сессии, и ты становишься богачом, ежемесячно получая в кассе пятьдесят семь рублей. Но до этого — тарахтеть и тарахтеть, как тому медному котелку из поговорки…

42

Сентябрь 1980 года выдался достаточно сухим и тёплым, так что картофельные поля совхоза «Черновской» мы закончили убирать как раз к моему дню рождения. К этому же времени и наш дом в Атляне приобрёл жилой вид. Родители уже перевезли в него в багажнике «двойки» кое-какое барахло, прикупили немного мебели, поскольку нашей зеленорощинской не хватит, чтобы обставить «огромный» в их представлении домище. И, «нанося последние штрихи» в отделочных работах и расставляя купленную мебель, даже попробовали ночевать в нём. Сейчас идёт подготовка к окончательному и бесповоротному переезду.

Ещё приезжая к ним на свой первый честно заработанный на картошке выходной, я объявил, что собираюсь отпраздновать в доме семнадцатилетие с бывшими одноклассниками. На удивление, даже мама не ворчала, а заявила, что я такое «излишество» полностью заслужил ударным трудом по строительству дома. Понравилось ей наше новое жильё, очень понравилось: просторное, тёплое (проверено пробным запуском печки и системы водяного отопления), удобное (одна мойка на кухне чего стоит, не говоря уже о «тёплом» туалете и ещё не опробованной ванной). И не лишённое внешней красоты: свежий сосновый брус стен весьма выигрышно смотрится на фоне потемневших от времени срубов соседних домиков.

Добираться из села Чёрного в Зелёную Рощу мне тогда пришлось «на перекладных». Сначала до трассы на автобусе, везущем «отпускников», буквально пара километров. На М5 уже «поймал» попутку, с которой доехал до Атляна, а там во дворе дома меня ждал верный «Восход», и на нём за полчаса доехал до Зелёной. Обратный путь — куда проще. Папа утром «подбросил» в Архангельское на автобус, идущий в семь утра в город, и на нём я доехал почти до окраины Чёрного. Жаль, в Зелёную Рощу ехать пришлось иначе: автобус на Архангельское проходит из Миасса, когда мы ещё «пашем» в поле.

Но не об этом речь.

Заручившись одобрением родителей (всё равно ведь маме готовить еду на такую ораву молодёжи, мы с отцом будем только «на подхвате»), тут же попросил Черникову и Резунова, чтобы они «по своим каналам» известили прочих одноклассников о моём приглашении «погулять». В пятницу, с опозданием на один день, отпраздновали с родителем и братом: в честь окончания «битвы за урожай» руководство техникума дало нам «лишний» выходной в субботу, и я, оставив кое-какие шмотки Женьке Попцову (потом у него заберу их), не поехал со всеми в город, а уже опробованным маршрутом ломанулся в Атлян. Ну, а двадцатого после шести ко мне потянулись гости.

Родители долго смущать молодёжь своим присутствием не стали. Посидели пару часиков и уехали на машине в Зелёную Рощу. Они, кстати, по дороге сюда привезли и Ольгу Богданову: передавая «приглашение» я сразу предупредил, что рад буду видеть и тех, с кем мы учились до восьмого класса. Сразу скажу, что таких пришло только двое — она и Вася Шульгин, учащийся на третьем курсе автотехникума.

Роль «звезды» праздника сразу же принялась примерять на себя Черникова. Вплоть до заявлений типа «я буду пить по чуть-чуть, чтобы мишины родители не подумали, что у них сноха — пьяница». Мы с ней во время уборки картошки почти не общались, поскольку оба быстро вписались в новые компании, и я лишь усмехался на такие слова. Как и Резунов, числящийся с ней в одной группе. Пусть болтает: мне от этого ни жарко, ни холодно. Главное — никто не задавал мне бестактного вопроса «а почему Райка Муртазаева не пришла? Она ведь сейчас в Атляне».

Да, в Атляне. Как ни пытаешься не интересоваться делами бывшей подруги, а невозможно не услышать, что она недобрала баллов из-за тройки по химии при поступлении в мединститут. Слух-то у меня отличный, вот и доносятся до меня разговоры одноклассников. В том числе, и возмущения Риммы о том, что к провалу на экзамене, скорее всего, приложили руку родители Стаса, которые то ли сами имеют какое-то отношение к «меду», то ли у них там какая-то «мохнатая лапа». Эта идиотка Закирьянова всё-таки не послушалась моего совета и отослала документы в мореходку в Анапе, где её закономерно «отшили». И теперь две подружки идут работать на какой-то челябинский завод. Жить будут в общаге, поскольку «родители райкиного хахаля вернулись из отпуска и выгнали её из квартиры» (© Черникова).

Ольга, кстати, просидев с нами до десяти вечера, простилась и ушла. Как я понял, ночевать к Муртазаевой, с которой они дружат уже несколько лет.

— Извини, что проводить не получится, — обвёл я взглядом веселящихся гостей.

— Ничего, не заблужусь, — хмыкнула она, прекрасно поняв, что я имел в виду не только обязанности хозяина мероприятия.

Пришлось мне и попеть под гитару: ну, как не откликнуться на просьбы ребят? К тому же, паузы между тостами нужно устраивать. И плясали мы под мою аппаратуру много. Хотя без напившихся не обошлось. Первыми «сломались» худенькая и, видимо, плохо переносящая алкоголь Лариса Мухамедьярова, которую я отвёл в комнату, запланированную в качестве жилья братца, и уложил отсыпаться на его кровати, и Сырцов-«Дыркин». Но Серёга живёт рядом, и ребята отвели его домой. Следующим был Радик Хамадьяров, куда-то «увеявшийся» босиком, забыв свои ботинки. А уже после полуночи пришлось вести в мою комнату Римму, потерявшую вменяемость. Тем не менее, большинство ребят и девчат благополучно «дотянули» до трёх ночи, после чего немногие, живущие не так далеко, ушли по домам, а остальные продолжили вяло праздновать до рассвета. На удивление, ничего не побили, не поломали, нигде не наблевали.

Утром все, включая отоспавшихся девчонок, разбрелись и разъехались. Включая «сноху» моих родителей, укатившую первым же автобусом в Миасс, а я остался убирать последствия «гульки». И радоваться тому, что мне этим утром никуда не надо ехать: в «другой жизни» в этот же день мне нужно было скататься из Зелёной Рощи в Урал-Дачу, чтобы что-то передать там папиному брату, дяде Егору. А на обратном пути мне в рот залетела оса. Ну, зевнул я на ходу. И отлично видел, как эта полосатая гадина приближается к моей раззявленной пасти. Среагировал довольно быстро, выплюнув насекомое, но оса всё-таки успела тяпнуть меня в верхнюю губу. В общем, домой я вернулся «слоником», с нависающей над ртом распухшей губой. А вечером мне — на автобус: завтра занятия в техникуме. И хорошо, что обошлось только так: не знаю, что было бы, если бы укус пришёлся на язык или нёбо. Так что весь день тогда я провёл, меняя всевозможные примочки, чтобы назавтра прийти на пары уже в более или менее приличном виде.

Перед приездом родителей (надо же проконтролировать последствия молодёжной пьянки) забегал Радик. Забрать потерянные ботинки. Долго рассказывал, как он гадал, где мог их потерять, пока не решил «распутать клубок», начав поиски с исходной точки своих ночных приключений.

Глядя на мою невыспавшуюся физиомордию и убедившись в отсутствии разрушений, мама сжалилась и отпустила меня поспать хоть часа четыре: вечером в город, а наутро — первый учебный день в техникуме. Начинающийся в половине восьмого. А если учесть, что мне на Машгородок «пилить» через весь Миасс, то подниматься придётся всё в те же полшестого.

Да, буквально через весь Миасс, поскольку из-за «битвы за урожай» никаким поиском съёмной квартиры я не занимался. Просто не было смысла: если договориться заранее, то никто из хозяев жилья не будет ждать, когда закончится моя «картошка». Жильё в городе в дефиците, найти квартирантов, которые заплатят и въедут на следующий же день — не проблема. Точнее, даже не найти, они сами найдутся, стоит лишь подать объявление о сдаче квартиры, дома, комнаты в городскую газету. Вот и договорились с дядей Павлом, что первые полтора-два месяца, пока я не подыщу себе вариант с жильём поближе к месту учёбы, я буду жить у него. На самой горе над конечной остановкой городского автобусного маршрута № 1, «Автозавод — Автотехникум». Минут пятнадцать, чтобы спуститься к остановке, потом — на двух автобусах до техникума. В общем, в зависимости от везения, от часа до полутора будет уходить на дорогу. В один конец.