35

Жаль, мне не удалось посмотреть весь Парад в прямом эфире. Только фрагменты, повторённые в программе «Время». Ради чего я напросился вечером в гости к родителям подружки. Пришлось даже признаться, что я по этому поводу переписываюсь «с одним генералом», даже кое-что ему посоветовал, и эти некоторые мои идеи обещали реализовать.

А всё потому, что на шествие «Бессмертного Полка» мне, как члену горкома комсомола, пришлось ехать аж на Машгородок.

— Собираешься в Электромеханический техникум поступать, вот и знакомься с его комсомольской организацией, — решили на бюро горкома.

Городская комсомольская организация договорилась с одной из «подшефных» воинских частей, и та выделила для участия в празднике два бронетранспортёра, один в центральную часть города, а другую в Машгородок. Так что колонну шествия возглавлял именно БТР-70, медленно ползущий впереди людей.

Начало шествия — от Инженерного корпуса Конструкторского бюро машиностроения, стоящего на проспекте Октября, потом вдоль проспекта Чернышевского (оба проспекта, по сути, одна и та же транспортная магистраль, их границей считается мостик через небольшой ручеёк, текущий в забетонированном русле-овражке) до улицы Молодёжной. Затем метров двести в горку по Молодёжной к недавно выстроенному памятнику погибшим в Великой Отечественной.

В первых рядах колонны идут руководители предприятий Северной части города, представители горкомов партии и комсомола. Включая меня, любимого.

В «прошлой жизни» мне не доводилось пересекаться с Виктором Петровичем Макеевым, главным конструктором КБ, ставшим легендой ещё при жизни. Хотя бы потому легендой, что он в тридцать лет возглавил конструкторское бюро, являющееся разработчиком всех стоявших на вооружении в Советском Союзе баллистических ракет для атомных подводных лодок. Именно он заложил Машгородок и активно его строит, именно благодаря Макееву в Миассе в 1984 году появятся городские троллейбусные маршруты. А после его смерти (ровно в день шестидесятилетия) имя Виктора Петровича присвоят и КБ, и проспекту Чернышевского.

Кстати, и нынешнее название улице дали с его подачи. После принятия решения о строительстве «инженерно-промышленной площадки» и жилого городка для её работников делегация руководителей КБ, ещё базировавшегося в Златоусте, приехали осматривать место будущей стройки жилых домов. Поздняя осень, колхозные поля, грязи по колено.

— Что будем делать? — спросил кто-то из «свиты».

— Что делать? Чернышевского читать, — засмеялся в ответ главный конструктор.

Сам Виктор Петрович из-за возраста не успел на фронт, но «ковал Победу в тылу». Строил самолёты на авиазаводе, сначала будучи десятиклассником, а потом и студентом. Без отрыва от учёбы. Но среди его сподвижников есть и участники войны.

Знакомые члены бюро тут же познакомили меня с секретарём комсомольской организации техникума.

— Вот такое к тебе пополнение осенью придёт. Во многом именно благодаря Карасёву мы и проводим сегодня «Бессмертный Полк».

«Во многом». Хотя откуда ребятам знать, кто именно был инициатором этого мероприятия в масштабах всей страны?

«Гвардейских» ленточек, конечно, не хватает. Выделенные горкомом запасы разлетелись мгновенно. Может, на следующий год средств для их изготовления выделят больше? Зато много бумажных самоделок в форме «бантика», приколотых к одежде булавками. И практически у всех — фотографии. У меня — найденная-таки фотка бабушкиного брата Леонида Маркова, сделанная в 1939 году и увеличенная в фотоателье до «портретного» формата.

Людей не так уж и много, человек семьсот, из которых примерно четверть — фронтовики. Но, как сказали машгородовские комсомольцы, это всё равно раза в полтора больше, чем было год назад.

Возле памятника состоялся митинг и возложение цветов. Потом был троекратный салют холостыми выстрелами из автоматов. Люди стали понемногу расходиться, и я тоже двинул на автобусную остановку.

В Атляне, как рассказала Рая, тоже наблюдался прирост числа участников празднования. В первую очередь — среди школьников. Всё-таки ребятня «клюнула» на рассказы одноклассников, как «клёво» было на шествии и особенно после него.

— Жаль, тебя не было.

Ничего не поделать: бюро горкома сказало «надо!», комсомолец Карасёв ответил «есть!».

Судя по реакции Азата и Манифы, им историческая часть парада тоже понравилась. И кадры раздачи «фронтовой каши», в «авторстве» идеи о которой мне пришлось признаться, вызвали одобрение.

Шутливый комментарий подруги, намекающей на наличие у меня небольшого лишнего веса, от которого никак не удаётся избавиться: «кто про что думает, а Мишка про еду», они не поддержали. Манифа что-то буркнула по-башкирски, и Райка смутилась. Я только успел уловить знакомое слово «аш», еда. Попрекнул дочь тем, что та легкомысленно относится к еде?

Моя мама, родившаяся в конце 1944 года, голода 1947 года не помнит. Зато отец вспоминал, как они, мальчишки, бегали с распухшими от голодовки животами, пока не пришла весна, и в лесу не стали расти молодые съедобные побеги сосны, лиственничная хвоя, цветы мать-и-мачехи и прочие «барашки» с медуницами. Азат и Манифа на пару лет старше мамы, но младше папы, поэтому тоже могут помнить или наверняка слышали от родителей и старших друзей о том голодном послевоенном годе. Блин, а ведь мы — дети последнего советского поколения, испытавшего голод! Голодавшего не потому, что не было денег на еду, а из-за того, что самой еды не было! Голода, возникшего не из-за того, что его устроил зловредный Сталин с не менее зловредными большевиками, а из-за сочетания сразу нескольких неблагоприятных факторов. Среди которых и погодные условия, и полностью разрушенная, разорённая войной западная часть страны, и нехватка тягловой силы для обработки земли. Земли, хранящей в себе столько «подарков войны», что пахать её было просто опасно для жизни: и тракторы, и даже лошади просто взрывались, зацепив лемехом плуга снаряд, бомбу или мину. И, к слову, немедленно прекративший не только поставлять продовольствие по ленд-лизу, но и продавать продукты в СССР, «добренький Запад».

Да даже с тем же ленд-лизом всё было не так гладко. Не зря же американцы почти не упирались, когда Советский Союз потребовал сократить сумму долга, образовавшегося из-за этих поставок. Как оказалось, многое из поставляемого учитывалось по ценам, задранным в несколько раз. Ну, да ладно. Для моей «прошлой жизни» тема того долга уже полностью закрыта, а для нынешнего СССР «заморожена» до довольно отдалённых времён.

Меня же при просмотре программы «Время» порадовала колонна с фотографиями, численностью тысяч в пятнадцать, идущая по улице Горького. Есть, есть отклик в народе на это мероприятие!

По впечатлениям о мероприятиях в посёлке, городе и Москве (последнее, разумеется, на основании показанного по телевизору) написал Павлу Анатольевичу. Поблагодарил за поддержку инициатив в ветеранских «верхах», поделился информацией, какую реакцию вызвал показ исторической части парада и «фронтовой каши». Особенно — у фронтовиков и детей. Думаю, благодарственные письма теперь потоком хлынут во Всесоюзный Совет Ветеранов, Министерство обороны и ЦК.

Как выяснилось из ответного письма, Судоплатов многое из описанного мной знает не понаслышке, а из личного общения с людьми. В такой день он не сиднем сидел в квартире, а был «в гуще народа». На Горького, на Манежной, на Театральной площади. И видел всё собственными глазами. Впрочем, лишним «документ эпохи», коим является моё письмо, не будет.

Для меня же нынешнее празднование «обошлось без последствий», если не считать попавшей в кадр фотокорреспондентов «Миасского рабочего» половинки моего лица в толпе участников мероприятия. Да и то, если не знать, что я там был, и специально не искать, не поймёшь, что это я. Ну, и ладненько. На великую славу я не претендую.

36

Всё, отзвенел последний звонок! Счастливы одноклассники разбредаются из школы. Не менее радостная Рая, держась со мной за руку, торопится на Буяновку.

Ребята, девчонки! Чему вы радуетесь? Пройдёт несколько лет, и вы поймёте, что эта самая «унылая» школьная жизнь была самыми счастливыми годами вашей жизни. Ведь уроки, домашние задания, «придирки» учителей — ничто в сравнении с теми проблемами, что встанут перед вами во весь рост во взрослой жизни, к которой вы так стремились. Вам самим придётся решать то, о чём до сего дня думали исключительно ваши родители и те же нелюбимые вами школьные учителя. Да, перед вами откроются некоторые доселе бывшие закрытыми возможности, но всё имеет свою цену. И готовы ли вы заплатить её? Справитесь ли вы с вызовами, которые поставит вам та самая взрослая жизнь? Насколько я помню ваше будущее, справятся далеко не все. Андрей Бушмелёв замёрз пьяным уже в следующую новогоднюю ночь практически в центре города. Сергей Назаров сгорел в сторожке автостоянки где-то в Прибалтике, не исключено, что став жертвой криминальной разборки. Сашка Шаврин и Радик Хамадьяров спились. Рая Муртазаева… Нет, тут я делаю всё от меня зависящее для того, чтобы с ней ничего не случилось.

Мотоцикл уже здесь, в Атляне, и он мне совсем скоро очень понадобится, ведь через пять дней перестанет ходить школьный автобус. Придётся ездить на нём домой, ведь готовиться к экзаменам в предбаннике — совсем не дело. Особенно — постоянно отвлекаясь на суету идущей полным ходом стройки.

Эти поездки стали для меня новым раздражающим фактором: как ни возвращаюсь из Атляна в Зелёную Рощу, так ремонтирую проколотое заднее колесо. Причём, это вовсе не вылезший где-то разорвавшийся металлокорд: дырки каждый раз в новом месте. Я уже стал возить с собой в рюкзаке запас сырой резины и компактный вулканизатор. Это такой самодельный «девайс», представляющий собой кусок доски с прижимаемым к ней железной планкой на винтах укороченным автомобильным или мотоциклетным поршнем. Находишь прокол, накладываешь на него кусочек сырой резины, прикрытый газетным обрывком, прижимаешь через планку гайками к камере с заплаткой обрезок поршня. В поршень наливаешь граммов пятьдесят сцеженного из топливного бака бензина и поджигаешь. Когда бензин прогорел, заплата «приварена» к камере, и можно собирать колесо и ехать дальше. Где я умудряюсь постоянно «ловить» гвозди, понятия не имею. Зато так «натренькался» снимать заднее колесо, что загляденье.

Экзамены мы с Раей сдаём отлично. Всё-таки два самых лучших ученика класса. Удивление учителей вызывает лишь то, что поступаем не сразу в институт, как нам прочили многие, а в техникум. И в этом «обвиняют» меня: мол, сбил девчонку с панталыку, воспользовавшись тем, что она его любит.

Ну, да. Наши отношения ни для кого давным-давно не секрет. Кто-то ворчит о «распущенной молодёжи», не скрывающей чувств, кто-то одобрительно говорит за спиной, что мы красивая пара, кто-то предсказывает сроки, когда Муртазаева «принесёт в подоле». Главное — тайно влюблённые в меня малолетки довольствуются вздохами, а не питают надежды добиться моей благосклонности, путаясь под ногами.

Никуда институт от нас не уйдёт. По крайней мере, от Раи, поскольку со мной могут быть варианты, когда выйду на контакт с людьми Револия Суслова. Но и для неё это будет куда более лучший вариант, чем Челябинский политех и даже ЧелГУ. Она «своя», и я не брошу её в Миассе, когда придётся перебираться в Москву.

А ведь придётся! Здесь меня точно не оставят, потащат в столицу, чтобы я помогал разбираться с «техническим наследием людей из будущего». По крайней мере, обучать «специально назначенных специалистов» использовать компьютеры придётся мне и только мне.

Вот только сейчас все мысли вообще не об этом, а как ухитриться попасть на «Ильменку». Она проходит в этом году 20–22 июня, а у нас 23-го последний экзамен. Причём, самый сложный — алгебра. Посудили, порядили и решили, что съездим на мотоцикле всего на один субботний день, и вечером вернёмся домой. Я, так и быть, уж в бане переночую, но в воскресенье придётся корпеть над учебниками.

Хоть Рая и настаивает на том, чтобы я непременно заявился в качестве «юного исполнителя» (формально-то я пока ещё десятиклассник), гитару с собой брать не стал. Если понадобится, легко найду у знакомых, которыми уже обзавелись на фестивале. Едем налегке, за плечами у подружки рюкзачок, в котором немного еды и, блин, чёртов вулканизатор, с которым я в последние недели не расстаюсь.

Знакомых действительно нашли легко. Всё те же альпинисты-спасатели из Челябинска и Свердловска. Их компания немного разрослась, появились новые лица. В частности, светловолосы красавец с длинными волосами, расчёсанными на прямой пробор. Просто вылитый Брэд Питт в роли Ахиллеса из ещё не снятого блокбастера «Троя»!

— Вот, будущую смену приобщаем к культуре, — с широкой улыбкой представил нам студента мединститута Стаса доктор Николай. — А почему без палаток?

— В понедельник последний экзамен, — пояснил я.

Появилась пара девчонок и у свердловчан. Ребята всего на год-два старше нас, поэтому общий язык с ними мы нашли быстро. Даже красавчик, в котором время от времени проскакивают признаки нарциссизма, оказался довольно лёгким в общении парнем.

Требование Муртазаевой принять участие в конкурсе старые знакомые поддержали. И гитарой поделились, чтобы я мог сходить на предварительное прослушивание. Тем более, у меня есть «конкурсная» песня, которую я собираюсь спеть. На удивление, прослушивание я прошёл без вопросов. Именно как юный исполнитель. А пока не начался конкурсный концерт, сидели большой компанией у костерка, ели, пели, пили. Те, кому сегодня не садиться за руль. Оказалось, и Стас, и девушки из Свердловска неплохо играют на гитаре, так что инструмент, ходящий по кругу, «не скучал».

А потом народ потянулся на фестивальную поляну, с которой уже звучала первая конкурсная песня. Моя очередь — где-то во второй десятке. Но время летит быстро, и вот ведущий объявляет, что нужно приготовиться Михаилу Карасёву из Миасса.

Волновался ли? Немного. Всё-таки первое выступление в таком амплуа, да ещё и перед несколькими тысячами зрителей. Но успокоился, найдя в толпе счастливое лицо Раи, что-то оживлённо рассказывающей сидящему рядом Стасу и поглядывающей на меня, стоящего у микрофона.

— Музыка и слова ленинградца Виктора Цоя, «Восьмиклассница».

Пустынной улицей вдвоём

С тобой куда-то мы идём,

Я курю, а ты конфеты ешь.

И светят фонари давно,

Ты говоришь: «Пойдём в кино».

А я тебя зову в кафе, конечно.

М-м-м, восьмиклассница.

М-м-м.

Ты говоришь, что у тебя

По географии трояк,

А мне на это, в общем, наплевать.

Ты говоришь, из-за тебя

Там кто-то получил синяк.

Многозначительно молчу,

И дальше мы идём гулять.

М-м-м, восьмиклассница.

М-м-м.

М-м-м, восьмиклассница.

М-м-м.

Мамина помада, сапоги старшей сестры,

Мне легко с тобой, а ты гордишься мной.

Ты любишь своих кукол и воздушные шары,

Но в десять ровно мама ждёт тебя домой.

М-м-м восьмиклассница.

М-м-м.

Зрители приняли, как и всех предыдущих исполнителей, достаточно тепло. Но, судя по мимике членов жюри, песня им «не зашла». Да что и говорить: далеко не шедевр в репертуаре «Кино». Я взял её исключительно из-за новизны (может, она уже и написана, а может, появится буквально через пару лет) и «подходящей по возрасту тематике». Тем не менее, когда вернулся к нашей компании, ребята меня одобрительно поддержали. Спасибо и за это!

Задерживаться до темноты не стали. Дослушали конкурсантов, посидели немного перед дорожкой у костра гостеприимных альпинистов, простились со старыми и новыми друзьями и поехали домой. Рая, конечно, была счастлива, что я стал дипломантом (получил памятный диплом о том, что принял участие в конкурсе). Меня же неудачно подобранная песня немного расстроила.

Нет, настроение и у меня было отличное: всё-таки смогли вырваться на любимое мероприятие, напитались новыми впечатлениями от песен, повидались со старыми друзьями и завели новых. Просто не самый приятный осадочек от неудачи остался.