33

Поздравление мальчиков, поздравление девочек… Год нынче високосный, и так выпало, что нам, школьникам, помимо дополнительно учебного дня в феврале, из-за того, что 8 марта выпало на субботу, достались два выходных подряд. И, как ни вздыхала Рая, я провёл их не в Атляне, а на Зелёной Роще. Родителей, особенно маму, тоже не следует расстраивать постоянным отсутствием дома. Хоть они и нередко «ездят к блудному сыну в гости»: появившаяся в семье машина позволяет это делать и зимой, когда мотоцикл стоит на приколе.

Тогда же, во время «удлинённого выходного» я и получил «цэ у» от папы.

— Всё, Михаил. На следующей неделе начинай выносить вещи из дома. Я уже договорился с рабочими, с семнадцатого марта они начнут его разбирать, и до конца месяца должны будут закончить это дело. Картошки в погребе много осталось?

Вот и заканчивается моя лафа…

— Почти пять мешков.

— Вот и ладно. Тогда отнесёшь два ведра в интернат, а остальное я вывезу на машине в выходные.

— Надо будет немного оставить, чтобы я мог в каникулы питаться.

— Какие каникулы? Где ты жить будешь, если дом в это время уже почти доломают?

— Мама, мы уже это всё обсудили: в бане, в предбаннике. Лежанка там нормальная, кабель-времянку бросим, свет будет. И не дуйся: всё равно кому-то нужно присматривать за стройкой. Ну, а недельку я и в бане перекантуюсь, пока интернат не заработает.

А на деревне знает всяк, знает всяк, знает всяк:

Баня — это не пустяк, не пустяк, не пустяк.

Хоть женат, хоть холостяк, холостяк, холостяк:

Веник, водка и ништяк!

Да, конец марта на Южном Урале это, зачастую, не весна, а завершение зимы. Солнышко не только светит, но и греет (если ясная погода). Днём тепло, ручьи текут, а ночью подмораживает. Но бояться нечего: сорокапятиградусные морозы, как было в новогоднюю ночь на 1979 год, уже однозначно не повторялись больше никогда. По крайней мере, пока я был жив, такого не случалось. Так что, подтопив банную печку, замёрзнуть будет невозможно.

Смотреть, как ломают халупу, было немного жалко. Всё-таки полтора года я в ней прожил, можно сказать, домом родным она мне стала. Хуже всего то, что из-за всех этих пертурбаций мне пришлось практически заморозить свои радиоэлектронные проекты. А я только-только подошёл к практической реализации своей давней идеи — высококачественного радиовещания на длинных, средних и коротких волнах с использованием всё той же широтно-импульсной модуляции.

Прекрасно знаю, что широко внедрить его невозможно. Просто из-за того, что этот вид модуляции совершенно не совместим с принятым сегодня принципом использования в радиоприёмниках супергетеродинной схемы. Даже ради резкого скачка качества приёма никто не будет менять сотни миллионов приёмников, используемых во всём мире, и дорогостоящее передающее оборудование. А вот в любительской связи, в карманных «бытовых» рациях использовать ШИМ вполне возможно. По крайней мере, в десятиметровом диапазоне частот при небольшой мощности выходного радиосигнала любительские передатчики даже регистрировать не требуется.

Что ж, придётся ждать, когда я поступлю в техникум и доберусь до знаменитой машгородовской коллективной радиостанции. Там и кое-какая измерительная аппаратура имеется, и грамотные люди-радиолюбители советом помогут.

Машгородовская «коллективка». Отдельно стоящий дом из засыпанных опилками деревянных панелей с несколькими антеннами рядом с ним, расположенный примерно в километре от окраины Машгородка рядом с дорогой на Карабаш. Когда-то, ещё во время Войны, в нём располагались службы так называемого аэродрома подскока на трассе «АлСиб», «Аляска-Сибирь», использовавшейся для перегона своим ходом американских самолётов, поставляемых по ленд-лизу. Потом, после постройки в Миассе ракетного КБ и машиностроительного завода при нём, на лётном поле находился «вертодром», вертолётная площадка для испытания узлов ракет в воздухе. Когда же и вертодром ликвидировали, дом отдали в распоряжение радиолюбителей.

Именно в радиоклубе мы с упоминавшимся мной вундеркиндом-электронщиком (а впоследствии — создателем и руководителем канала «НейроТВ») Игорем Бощенко и стали «кровными братьями». Он как раз занимался на радиостанции, а я, которому это было в новинку, «проявлял интерес». Засидевшись в клубе допоздна, остались ночевать в небольшой комнатке, специально предназначенной для таких случаев, и всю ночь отбивались от клопов, во множестве обитавших за фанерными листами обшивки помещения. Эти паразиты пили нашу кровушку в одно и то же время, поэтом, как мы ради ржаки стали считать, «связали нас кровными узами».

Тогда, летом 1983 года, я вообще не имел ни малейшего представления о любительской радиосвязи и той же самой морзянке, которую используют при ней. Эти знания я получил уже в армии, и, вернувшись домой, попытался выйти на контакт с завсегдатаями «коллективки». Но опоздал: пока я «телился», в здании случилось какое-то локальное возгорание. Потушили его быстро, но не до конца. Где-то остались тлеть те самые опилки «засыпных» панелей, из-за чего здание за несколько дней стлело окончательно. Куда вывезли связную аппаратуру, в каком помещении впоследствии возобновила работу радиостанция, мне тогда установить не удалось, а потом и вовсе стало не до того.

«Веник, водка и ништяк». Работники, разбиравшие домик, «горькую», разумеется, употребляли. Но не я. Зачем это мне? Какое «поднятие настроения» после того, как они закончат работу, и я останусь один? Мне его неплохо поднимет и музыка, перенесённая в баньку. Даже гостей на эти руины не пригласишь. Я, конечно, знаю человечка, который с удовольствием «завис бы» со мной в столь многообещающем строении, но вовсе не когда по территории «усадьбы» постоянно снуёт несколько мужиков. А вечером ей надо быть дома, чтобы не беспокоить родителей. Как говорила «одна из моих многочисленных жён» (© подполковник СВР в отставке В. Ю. Волчков) — извечный вопрос советских любовников: «Где?».

Мы, конечно, с Муртазаевой не любовники, поскольку я по-прежнему «берегу» её, но даже «потискаться» теперь стало намного меньше шансов. А мне после окончания демонтажа дома и вовсе бесповоротно переселяться в интернат. До самого конца мая.

Заброшенная мной пару месяцев назад мысль о том, что, поступив в техникум, будем на пару снимать дом или однокомнатную квартиру, уже не вызывает у Раи никакого отторжения. Да, в общем-то, и сразу его не вызывала, её «я подумаю», было сказано под влиянием девичьей психологической установки: ни в коем случае нельзя сразу соглашаться, чтобы мужчина «не возгордился лёгким достижением цели». И это совместное проживание, если всё не случится раньше, станет стартом наших «взрослых» отношений. По крайней мере, подруга к ним уже морально готова. А я понимаю, что при этом дальше «динамить» девушку у меня уже не получится. Вопрос «спать иль не спать» решится однозначно.

Этот вопрос решится. Зато остро встанет другой: «колоться» иль не «колоться». Нет, не в смысле уколов запрещёнными и, слава богу, пока ещё очень мало распространёнными препаратами. На такое я никогда не пойду! Речь о признании подмены сознания и наличии у меня иновремённых артефактов. Это ведь как раз тот случай, когда многие знания чреваты многими печалями.

Если сейчас мои «вещие сны о другой жизни» Рая воспринимает как фантазии, пусть и регулярно сбывающиеся, то, имея на руках вещественные доказательства, может сделать совсем не те выводы, на которые я рассчитываю. А потом, когда всё-таки придётся выходить на «компетентные органы», она окажется под их жёстким прессингом. В любом случае окажется, но тут уже будет работать принцип «меньше знаешь — крепче спишь». Стоит ли добавлять в список посвящённых, где пока фигурирует только отец, ещё и её? Он, всё-таки, взрослый мужик, а Рая — шестнадцатилетняя девочка. Ну, будет семнадцатилетней, когда до этого дойдёт дело. Невелика разница.

Кстати, про «вещие сны» и предсказания. В марте случилось ЧП с попыткой захвата самолёта для угона за границу. Евреями. При прорыве в салон ещё пустого самолёта одному из «захватчиков» стало плохо, и пожилой мужчина упал с трапа на лётное поле. Исход летальный. И месяца не прошло, как Израиль и практически все страны НАТО, кроме Турции, объявили о бойкоте Олимпиады в Москве «из-за притеснения евреев в СССР», а к ним под давлением США начали понемногу присоединяться и прочие государства. Вот уж точно: не нытьём, так каканьем. А Судоплатов убедился, что опыт политаналитика (речь про меня) не пропьёшь.

34

С середины апреля, когда, наконец-то оттаяла земля, начались и бетонные работы на том месте, где ещё совсем недавно стояла «халупа». Нужно было дозалить фундамент под две «капитальные» перегородки в будущем доме и сформировать стены просторного погреба. А ещё — построить «калоотстойник» в самой нижней части огорода. Сливную подземную ёмкость, в которую будет стекать содержимое унитаза и прочая использованная вода. «Септик», как принято называть такое сооружение в двадцать первом веке. Опять гудение бетономешалки, опять бегающие с носилками жидкого бетона мужики, опять стук молотков при сколачивании опалубки.

Бегать на стройку приходится каждый день. Строим-то для себя, вот и приходится контролировать ход работ. И не только бетонные работы, но и прокладку канализационных труб от дома и бани: стоки из неё мы тоже сразу запланировали отводить в «септик». Сквозь отверстия в его стенках, находящиеся существенно ниже уровня промерзания земли, часть сточных вод будет просачиваться в почву, и заполняться бетонная ёмкость станет медленнее, чем «герметичная». Но и без этого примерно пятнадцатикубовой ёмкости должно хватать надолго.

Ой, только не надо криков про ущерб экологии! А куда более концентрированное содержимое деревенских нужников разве не в землю просачивается? И грязная вода после стирки и мойки в бане.

Моё время с наступлением «активной фазы строительства дома» очень уплотнилось. И не только из-за необходимости хотя бы на пару часов в день сбегать на стройку. Субботник, подготовка к 9 мая как по школьной линии, так и в масштабах города (мне, как члену горкома, уже «нарезали участок ответственности», и вовсе не в Атляне), «закручивание гаек» со стороны преподавателей, начавших перед экзаменами повторение пройденных материалов.

Именно поэтому я и написал Судоплатову, что до середины лета приостанавливаю отправку ему новых глав книги. Тот отнёсся к моей ситуации с пониманием и порадовал информацией о прогрессе в делах «Бессмертного Полка» и прочего креатива в области празднования Дня Победы. В этом году в Москве пройдёт две колонны. Одна по улице Горького от Тверского бульвара, а вторая — с Красной площади (гости парада). Возле гостиницы «Москва» первая колонна соединится со второй и двинется в Александровский сад к Могиле Неизвестного Солдата. Возложение венков к Могиле и цветов к «кубикам» с названиями городов-героев, митинг. После чего — традиционная встреча фронтовиков-однополчан на Театральной площади. Туда же, на Манежку, подъедут образцы военной техники 1940-х из числа резервных боевых машин парада, и несколько полевых кухонь с «фронтовой» гречневой кашей (идея ветеранам тоже понравилась).

Накануне Первомая классная руководительница снова задержала меня в классе после урока.

— Миша, мне стыдно смотреть тебе в глаза, но твоя книга…

— Что, никто не берётся издавать? — совершенно спокойно улыбнулся я.

— Да нет, с этим-то всё нормально. Издать готовы, пусть и небольшим пробным тиражом в тысячу экземпляров. Но за это ты не получишь ни копейки.

Кто бы сомневался!

— Вмешалась политика, и издатели отказываются иметь финансовые дела с советским автором-неевреем. Да и, по их словам, затраты на издание и рекламу едва-едва покроются деньгами, полученными с продаж.

Не, эти товарищи явно нашли лоха, не подозревая, что мне хорошо известен механизм получения прибыли от книгоиздательства!

— Нет, так нет, — пожал я плечами. — Вы, главное, Ирина Александровна, постарайтесь выбить из них хотя бы пяток авторских экземпляров. Один из них — ваш. С моей дарственной надписью. Ну, и «закиньте удочку» по поводу того, что у молодого советского автора-нееврея есть наработки по двум книгам продолжения цикла. Вдруг это позволит издателям изыскать возможности снизить себестоимость издания и рекламы и забыть о политике.

Сказав это, я уже откровенно смеялся, показывая, что понял уловку хитромудрых «партнёров по бизнесу». Пусть теперь их жадность борется с… жадностью. Можно ведь сорвать небольшой куш, «кинув» автора, а можно заработать, издав серию книг. Серию читают охотнее, а наткнувшись на вторую или третью части, купят и предыдущие. У меня же не «есть наработки», а реально написаны эти самые две книги. В «другой жизни».

— Ну, нету у меня среди известных мне предков евреев, а в силу возраста — жены-еврейки, чтобы удовлетворить их запросы.

Ирина Александровна уехала в Израиль в конце 1990-х. По её словам, и мыслей об отъезде не было. Вот только дело в том, что вскоре после выпуска нашего класса она перебралась с сыном и русским мужем в свой родной город, Керчь, оказавшийся в составе Украины. Вскоре уже женился её сын, Сашка.

— И вот однажды ко мне пришла сноха и попросила двадцать пять украинских копеек, чтобы купить молока ребёнку. А у меня — нету! Я бросила всё и побежала в представительство агентства по репатриации «Сохнут». Документы там оформили молниеносно, и мы все уехали в Хайфу.

Где-то «на рубеже тысячелетий» я через интернет-знакомого, которого выкупили из душманского плена именно израильские медики-волонтёры, сумел поздравить Ирину Александровну с днём учителя букетом цветов… В общем, если ей и в этом временнОм потоке всё-таки суждено оказаться в Израиле, то пусть едет не на пустое место, а на «прикормленное», помочь ей мне не жалко.

Завизжали пилы и застучали топоры уже после 9 мая. К этому времени как раз и прошло три недели, необходимые для обретения бетоном полной прочности. Сначала «выгнали» перегородки из бруса, опирающиеся на «дополнения» фундамента, и уложили лаги для застилки пола. Примерно на метр от наружных фундаментов отсыпали «лентой» смесь песка и шлака. Под самую верхнюю кромку лаг. Полностью забивать ею подпольное пространство посчитали излишним. И лишь потом рабочие начали настилать полы и заниматься потолком. Двухслойным, с проложенными на полиэтиленовую плёнку «матрасами» стекловаты. Это в двадцать первом веке данный материал станут называть минеральной ватой, а сейчас в ходу именно употреблённый мной термин.

До чего же, блин, зловредный материал! Мелкая пыль лезет не только в рот и нос, но и под одежду, оседает на коже, и ты немедленно начинаешь чесаться, как чесоточный. Эта пыль — ничто иное как мелкие обломки стекловидных «волосков», во множестве впивающихся в кожу. Избавиться от них можно только помывкой и стиркой всех вещей, в которых контактировал с этим теплоизолятором. Но достать толстые листы пенопласта, которые тоже можно использовать для утепления потолка без описанных «побочных эффектов», намного сложнее. Вот и приходится маяться «чесоткой». Хорошо, что эту очень неприятную, но совершенно необходимую работу удалось закончить за один день! Не считая разгрузки машины, привезшей стекловатные маты.

В общем-то, к началу экзаменационной поры дом внешне изменился не сильно, поскольку велись только внутренние работы. Ну, нормальное, а не временное, крылечко и площадка веранды добавились. Но за июнь он должен будет обзавестись крышей, и после этого обретёт более или менее законченный силуэт.

Никаких окон и дверей пока ещё нет в помине. Всё это сейчас вечерами на заводском оборудовании изготавливает папа. Приедет «столярка» на улицу Миасскую в середине лета и будет устанавливаться только в августе, после покоса. Причём, я до глубины души поразил родителя тем, что потребовал не городить огород с двойными рамами. В них я собираюсь устанавливать не одинарные стёкла, а самодельные двухкамерные стеклопакеты. Именно самодельные, поскольку «палиться» с используемыми в будущем нельзя. Три листа стекла, разделённых тонкими деревянными планочками, уложенными по периметру, и загерметизированные «сырой резиной», каучукосодержащей невулканизированной смесью, используемой для ремонта автомобильных камер. А сами открывающиеся рамы (увы, без привычного механизма «пластиковых окон») будут оснащены резиновыми уплотнениями. Тут уж можно будет и «артефактный» материал применить: резина в глаза не бросается, никто не будет выковыривать её для того, чтобы сдать на химический анализ. Ну, и оконные коробки рискну втихаря «запенить», а потом аккуратненько срезать излишки, чтобы не особо бросалось в глаза.