Чем хорошо в большой гостинице жить, это тем, что на стоянке перед ней в любое время дня и ночи такси кучкуются. Спустились с женой, такси взяли и в путь.

— Нам на Селезневскую, дом тридцать.

Не то, чтобы центр, но и совсем недалеко от него

— Это четыре башни где? — поинтересовался водитель, блондин лет сорока с лицом рязанского тракториста и руками с въевшимся в них машинным маслом.

— Ага, — ответил шефу, хотя точно не был уверен, но вроде да, четыре, хотя к дому тридцать только три из них относятся.

— А корпус какой?

— Второй.

— Понял, — кивнул водила, — Доставим в лучшем виде.

— А подождать сможете? Я оплачу.

— Да без проблем, до часа я могу и постоять, — заулыбался таксист.

Ну, да, а чего ему, если я плачу? Хоть едешь, хоть стоишь — без разницы, еще и подремать можно.

— А ждать зачем? — удивилась Алиса.

— По времени посмотрим, — объяснил я, — Или обратно в гостиницу поедем или сразу к Ивановне, заберем их и в «Арарат». А то стой потом, лови такси, не факт, что попадется «зеленоглазое», закон подлости еще никто не отменял.

— Хех, «зеленоглазое», — хмыкнул таксист, — Надо же, как сказано.

Он даже головой покрутил в веселом изумлении. Ну, да, эта песня только через несколько лет появится.

— Можно бы было в ЦДЛ сходить или в «Дом артиста», — предложила Алиса.

— Понравилось? — понимающе улыбнулся я, — Обязательно и там и там побываем, обещаю. Только завтра мне нужно будет по редакциям пробежаться. Ну, может еще послезавтра, если во вторник все сделать не успею. А потом как захочешь, и в театрах побываем и в музеях и не только. Но завтра в любом случае я занят буду, ничего не поделаешь.

Без пробок такси до Селезневской буквально за десять минут домчалось. А вроде здесь недалеко театр Советской Армии должен быть? Только я точно не помню, но вроде где-то немного дальше.

— Как лучше заехать? Через арку магазина или со двора с Самотечного? — привлек мое внимание таксист.

— Со двора, наверное, лучше, мало ли, арка перекрыта, — прикинул я.

— Я вон туда отъеду, — показал мне водитель, получив плату за поездку и аванс за ожидание — Чтобы дорогу не перекрывать.

— Хорошо, — кивнул ему головой.

Отдал пакет Алисе, он не очень тяжелый, сам из багажника достал арбуз. Второй я взрезал, но никак не доем, в холодильнике стоит, не хочу уже, обожрался в Геленджике. Зато подарок, как мне кажется, шикарный для Москвы. Сюда, конечно, привозят, но сейчас разбирают быстро и частенько они идут не слишком спелые, специально такие посылают, чтобы лучше дошли.

— Куда нам? — спросила Алиса.

— Вот, видишь пятнадцатиэтажку? Их тут три, а между ними магазин, и еще один корпус во дворе. Знаешь, как такие здания называются?

— И как?

— Башня Вулыха.

— Почему Вылыха? — изумилась Алиса.

— Вулыха, — поправил я, — Это по фамилии архитектора, который этот тип зданий спроектировал. Этих башен по всей стране настроили массу. Но квартиры там самые обычные, только лоджии большие.

Я бы и не знал таких подробностей, да в свое время жилье менял, а риэлтор мне попался говорливый. Он мало того, что по разным квартирам меня таскал, так еще и кучу сведений по окружающим достопримечательностям рассказывал и про особенности каждого дома разъяснял. Большой был знаток. Я подхватил арбуз и сказал жене, чтобы за мной шла.

— А вы кто такие? К кому будете? — приветствовала нас пожилая консьержка на площадке первого этажа, естественно, никаких «здравствуйте», еще чего — при исполнении человек, преисполнен сознания важности своей миссии. Зато сразу видно, что дом элитный и люди в нем непростые живут, для простых вахта при подъезде не полагается.

— На двенадцатый этаж к Мироновым. Я Александр Гарин, а это моя жена. Я звонил Андрею Александровичу.

— Документ покажьте, — не сдавалась бдительная старушка.

Мой членский билет СП произвел самое благоприятное впечатления. Такое ощущение, что консьержка даже толком не читала, какая организация документ выдала, главное, что корочки красные, солидные. У Алисы ничего требовать она не стала, так пропустила.

— Быстро вы, я думал, что только через полчаса появитесь, — удивился Миронов, открыв дверь.

— Познакомьтесь, это моя жена, Алиса Селезнева.

— Очень приятно, но ты же вроде Гарин, и, кажется, в прошлый раз говорил, что холост?

М-да, прокололся малость, я уже и забыл про предыдущую встречу и о том, что я там рассказывал.

— А у нас первый день сегодня, — нашлась Алиса.

— Поздравляю! — улыбнулся Миронов, потом посмотрел на арбуз, который я держал на весу, — А это нам?

— Да, прямо из Сочи, хотя на самом деле он астраханский. Замечательный арбуз, мы парочку в Москву захватили, хозяин, у которого мы жили, очень просил вам передать, — соврал я, хотя, если бы он знал, что я к Миронову в гости попаду, то точно бы попросил.

— Да что вы его держите? — улыбнулся Андрей, — Надорветесь.

— Лариса, — повал он, — Тут нам арбуз привезли, куда его?

Там мы еще и с Ларисой Голубкиной познакомились, тоже ведь весьма известная артистка. Это она Шурочку Азарову играла в фильме «Гусарская баллада». Я сразу же вспомнил про этот фильм, сказав хозяйке, что он один из моих любимых, чем заслужил благодарную улыбку.

Миронов сразу же начал разбирать пластинки и, кажется, нашел что-то его заинтересовавшее:

— Саша, это же чудо какое, я давно хотел найти эту запись! Она большая редкость, да еще в таком состоянии. Идеальное просто, — с энтузиазмом воскликнул он, — Сколько я вам должен?

— Да ничего вы не должны, — я руками замахал, — Они мне вообще практически в нагрузку достались. Сегодня ездили в деревню, а на остановке электрички дед один старинный граммофон продавал и пластинки. Они на чердаке долго пылились. Трофеи германские. Ну, я пройти мимо не смог, граммофон в таком состоянии, будто только что из магазина, вряд ли больше такой случай будет. А заодно и пластинки взял у него. Но я сам джазом не увлекаюсь, разве что пару пластинок Утесова оставил себе. А так у меня довольно странные вкусы, я классику люблю и современный рок.

Нас на ужин пригласили, видимо, решили, что нужно же как-то отблагодарить.

— Извините, но не получится, мы к вам по пути заскочили — извинился я, — У нас сегодня семейное торжество, мы столик в «Арарате» заказали.

— Ах, да, вы же говорили, что сегодня только расписались, — вспомнил Миронов, — А как так? Вы вже упоминали, что не в Москве живете, в Магадане вроде? Неужели можно в другом городе в ЗАГС пойти?

— Мы, как бы не вполне расписались, — м-да, прокололись мы с Алисой по полной, хотя ладно, — Андрей Александрович, Лариса Ивановна, мы можем рассчитывать на конфиденциальность с вашей стороны?

Хозяева недоуменно переглянулись, пообещав.

— Понимаете, мы вообще пока не расписывались. Мы планируем официально свадьбу провести в январе, в каникулы между сессиями. А сегодня ездили в церковь венчаться. Сами понимаете, такое дело лучше в тайне сохранить. Иначе вполне могут быть неприятности по комсомольской линии, да и в институте. Мы только-только на третий курс перешли. Очень на вас надеемся.

Хозяева заверили нас, что никому ничего не скажут и тут же решили, что раз такое дело, то им нужно нам что-то подарить. И тут Алиса воскликнула:

— Да что вы, ничего нам не надо. Если хотите нам подарок сделать, поедем с нами в ресторан. У нас компания совсем небольшая, только женщина с внуком. Она снайпер бывшая, а еще у нее дочь замужем за священником, он нас и венчал. А больше мы никого не приглашали, хотя у Саши в Москве много знакомых, но сами понимаете.

Лариса на Андрея посмотрела, не думаю, что они сегодня куда-то собирались, наверное, хотели просто дома отдохнуть. Только Алиса продолжила уговоры:

— Это ненадолго, час, может чуть больше. Такси нас рядом с домом ждет, обратно тоже вызовем. Ну, пожалуйста.

— Эх, ну, что с вами делать? Уговорили, — ответил Миронов, — Мы быстро.

Ну, Алиса, ну, провокатор. С одной стороны, мы те еще конспираторы — разболтали, считай, наш секрет. А с другой, не думаю, что Миронов с женой проговорятся. А пригласить их с нами посидеть в ресторане лестно. И все равно я хотел с Мироновым серьезно поговорить и мне придется перед ним частично раскрываться.

* * *

— Куда? — спросил таксист, совершенно не удивившийся присутствию знаменитого артиста.

— Давайте сейчас на Театральный проезд к «Арарату» и потом нужно будет еще на Хитровку заехать, там тоже забрать двух пассажиров

— Куда? — недоуменно переспросил водитель.

— То есть на площадь Максима Горького, — тут же поправился я, — И на проспект Карла Маркса к ресторану «Арарат».

— Удивляюсь вам, Саша, — заинтересованно произнес Миронов, — Вроде не москвич вы, а старые названия помните, даже такое ощущение, что вы их лучше знаете, чем современные.

Да что ж у меня сегодня прокол за проколом? Никак я не привыкну к советским названиям. В Москве я часто бывал в 2000-х, а сейчас надо мной подспудно довлеет, что скоро улицы в столице опять переименуют, вернув исторические имена, вот и не запоминаются все эти Карлы Марксы, Энгельса, Урицкого и иже с ними.

— Я много читал о старой Москве, — пояснил я, — Была у меня задумка исторический роман написать, но пока отказался от замысла, сложно очень.

Тут разговор о моих книгах завязался.

— У меня сейчас в «Молодой Гвардии» новая книга вышла, думаю, вам будет интересно. Там две повести, я их сразу на английском писал, потом уже на русский перевел. Одну из них экранизирует «Коламбия Пикчерз», возможно уже отсняли материал или прямо сейчас съемки идут. По второй тоже собираются фильм снимать. Киносценарии я сам писал, один из них Захаров под сцену адаптировал. Вот, завтра нужно съездить в издательство, забрать авторские экземпляры.

— Очень интересно. Надеюсь, вы нам подарите книжку? — поинтересовался Миронов, — Очень будет любопытно почитать.

— Несомненно, — заверил я его, — И с большим удовольствием.

Чета артистов забросала меня вопросами о книге, пришлось пересказывать сюжет, а потом и о том, как так вышло, что я ее на английском писал. Пришлось объяснять, что в Америке четыре месяца прожил.

Попросил таксиста подождать у «Арарата», усадил за столик Мироновых и Алису, а сам быстро прошвырнулся на Хитровку за Капитолиной Ивановной и ее внуком — рослым пареньком лет шестнадцати, очень изумившегося от того, что ему сидеть рядом с с Мироновым за одним столиком. Он большой, как раз шесть человек комфортно помещаются.

Потом, когда будем разъезжаться, то опять вызову для гостей такси, чтобы прямо к дому подвезти. Раз уж я пригласил, мне и обратную доставку обеспечивать.

* * *

Вчера очень хорошо посидели. Работники ресторана, когда моего гостя увидели, проявили просто чудеса предупредительности. Да меня так в хороших отелях в Турции не облизывали в начале 2000-х, как нас в Москве 1986-го года. Шеф-повар лично нам ишхан подал — тушеную форель, а потом еще и долму в качестве подарка. Я в отличии от Мимино долму вполне себе уважаю. А вот крепкого ничего не стал заказывать — попросил принести гранатового вина. Для нас нашлось, хотя в Москве оно большая редкость.

Да, собственно, после принятия сухого закона вино вообще стало дефицитом, причем именно хорошее. Бормотуха как была в продаже, так никуда не делать. Все эти «Солнцедары», «Агдам», портвейн «777» и другие «плодово-выгодные». Вино-водочные отделы нынче торгуют только с 14.00, а в 19.00 уже закрываются. В выходные они тоже закрыты.

Страждущие собираются уже там с десяти утра, а то и раньше, стоят в очереди, маются. Опять же скандалят между собой, а только без пяти два, как очередь мгновенно разбухает в объеме раза в три — это набегают все те, кто занимал, но отошел на пять минут. Толпа мгновенно звереет, попытавшегося прорваться без очереди запинать могут так, что мало не покажется.

Недавно частушку слышал. «В шесть утра поет петух, в восемь — Пугачева, магазин закрыт до двух, ключ — у Горбачева», а вот еще: «Спасибо партии родной, что нету водки в выходной. Но ты не плачь, моя Маруся, одеколоном, но напьюся». Кстати, да, в парфюмерных мгновенно исчезли недорогие одеколоны: «Шипр», «Тройной», «Гвоздика». Алкашами особенно ценится лосьон «Огуречный», получивший название «выпил-закусил» и мгновенно ставший дефицитом. Говорят, что пьется особенно легко и не требует закуски. Не знаю, не пробовал, поверил на слово. Ну, а «Шипр» и «Тройной» нынче за джин прокатывают, специально для пьющих эстетов. А еще начал пропадать сахар — все чаще его пускают на самогон, словно в гражданскую войну в 1920-е годы.

Тот самый ценимый знатоками лосьон

Забавно, что при этом в отделах «Соки-воды» в Москве можно спокойно купить, например, кубинский ром — «Гавана Клаб» вполне себе стоит на витрине и особым спросом не пользуется. Дорогой, потому что. Венгерский вермут там тоже есть и тоже ажиотажа не создает.

Нам вот на всю компанию пары бутылок гранатового вина на вечер вполне хватило. Но и принесли нам не рядовую продукцию, а из специальной партии для особо уважаемых посетителей. Нет, я прекрасно понимаю, что это не ради меня постарались, а перед Мироновым прогнулись.

Ивановна как-то быстро руководить за столом стала, вместе с Мироновыми она заставила меня рассказывать про Магадан, про то, как я в США жил, потом мы с Алисой живописали, как летом искали, а потом раскапывали Аркаим.

— Как интересно живут люди, — грустно сказал Миронов.

— Ой, бросьте, Андрей Александрович, миллионы людей уверены, что как раз интересная жизнь у вас. Съемки, гастроли, поездки, — возразил я, — А археологическая экспедиция летом в степи — это та еще романтика: прокаленная зноем пыль, солнце над головой и мухи, не дающие нормально пообедать. Хотя было все равно интересно, жаль только, мало мы артефактов нашли.

— Почему так? — заинтересовалась Голубкина.

— Понимаете, там целая сеть городов и из них люди уходили по доброй воле, переселяясь куда-то в другое место. Поэтому вещи собирали тщательно, а нам остались только совсем уж ненужные обломки, да случайно потерянные мелочи. Но изучать там есть что, все же древний центр металлургии.

Потом мне удалось разговорить наших гостей. Артисты начали вспоминать разные случаи, произошедшие в театре и на съемочных площадках, Ивановна рассказывала про фронт. Разве что внук ее отмалчивался, предпочитая в основном слушать.

Кстати, нас знатно обломали с нашими планами взять контрамарки и походить по лучшим театрам столицы. Ну, откуда мы могли знать, что в сентябре там каникулы? Спектаклей сейчас практически нет, максимум, что можно найти, это выступление молодых актеров, а признанные мастера отдыхают. Видимо, придется нам отложить театральный туризм до весны следующего года.

Капитолину с внуком я отправил домой в самом начале десятого, она заявила, что нельзя нарушать режим. Вызвал для нее такси, оплатил и вернулся обратно, продолжать праздник. Повезло, когда женщины отошли попудрить носик, я попросил Миронова о встрече тет-а-тет в ближайшие дни.

— Андрей Александрович, много времени это не займет, но мне действительно нужно с вами поговорить. Это не для меня важно, а для вас.

— Так давайте обсудим здесь.

— Нет, нужно, чтобы никто не мог услышать даже случайно. Пожалуйста, я вас очень прошу.

— Ну, хорошо, тогда позвоните мне завтра вечером. Так пойдет? — недоуменно предложил Миронов.

* * *

Во вторник с утра первым делом в «Молодую Гвардию» направился. Алиса сегодня может по магазинам походить, если хочет, я ей приличную сумму оставил. Путь в ГУМ прогуляется, потом она хотела в центральный детский мир зайти, подобрать подарки для своего и моих братьев, а заодно и для урбановского Игорька.

В «Молодой Гвардии» меня нынче привечают, все же уже состоявшийся автор, книги которого отлично расходятся. Еще бы — сюжеты я брал в основном те, которые в будущем отлично выстрелили. Обсудил планы на будущее, объяснил, что сейчас пишу повесть о буднях морских пограничников, а заодно забрал экземпляры новой книги. Прямо порадовало исполнение — хорошая бумага, солидная твердая обложка в темном переплете с золотистым тиснением, редкие, но выразительные черно-белые иллюстрации. Приятно книгу в руки взять.

Отвез в гостиницу связку авторских томов. Алисы в номере не оказалось, и я вторым заходом поехал по редакциям журналов. Очень хорошо, когда тебя уже знают. Там, где раньше приходилось часа три тратить, чтобы дождаться нужного человека, переговорить с ним, сейчас решается моментально, за десять-двадцать минут. Пристроил несколько рассказов, написанных во время археологических раскопок. В принципе, мне осталось только съездить в «Мир», попытаться свой перевод Терри Пратчетта пустить в дело. Шансов немного, что цензуру пройдет, но пока не попробуешь, не узнаешь.

Попросил в редакции последнего из посещенных журналов справочник предприятий, нашел в нем издательство «Мир». А находится оно по адресу: Первый Рижский переулок, дом 2. Как поется в песне: «значит нам туда дорога».

На обед в гостиницу возвращаться не стал — некогда. Как раз в метро ехал, выбрался на станции «Колхозной» наверх на многолюдную московскую улицу. Тут точно знаю — неподалеку в Панкратьевском переулке чебуречная есть, она даже в 20-х годах будущего века работала. Заходил я туда пару раз.

Чебуречная нашлась на своем законном месте, естественно, полная народу. У стойки выдачи, конечно, тоже очередь, но обслуживали посетителей шустро, столики тут стоячие, так что народ не задерживается. Взял пару чебуреков, нашел свободное местечко, втиснулся между явным работягой и рафинированным интеллигентом. Вот уж где полный интернационал, так это в нашем родном общепите. Многие пиво пьют, но я не стал брать, все же выхлопом людей в редакции обдавать — не лучшая идея.

Внутри чебуречной

Аккуратно откусил верхний уголок чебурека, это нужно делать предельно осторожно, чтобы не брызнуть на себя соком. Прожевал хрустящее тесто. Вкусно. Теперь чуть наклонить чебурек и высосать из него наваристый бульон, не спеша, а то он горячий. Ох, хорошо, оказывается, я изрядно проголодался. Дожевал первый чебурек, принялся за второй. Нормально, отлично приготовлено, тесто и мясо вкусные, даже, если предположить, что часть мяса украли, что весьма вероятно, то все равно его довольно много. Подумал, не взять ли мне еще штучку, но по зрелому размышлению решил, что достаточно.

Такси вызывать не буду, сейчас опять спущусь на «Колхозной» в метро. Как раз очень удобно, по Калужско-Рижской линии доеду до станции «Щербаковская», а там до Первого Рижского недалеко, минут двадцать ходу пешком. Прогуляюсь, однако. Думаю, быстрее так на месте окажусь, а то пока свободное такси поймаешь, так и больше времени пройдет.

Здание, в котором издательство разместилось, выглядело симпатично. Старинный такой дом из красного кирпича, явно дореволюционной постройки. Под высокими потолками коридоров знакомо слышалось стрекотание машинок из кабинетов, сливаясь в странный гул, носились страшно занятые сотрудники. А вот отношение ко мне оказалось так себе. Ни тебе распростертых объятий с возгласами «Александр Глебович, дорогой, как мы вас ждали», ни предложений чайку испить. Ну, да, это в «Молодой Гвардии» меня знают, а тут нет, принимают за мальчишку-студента, который непонятно зачем отрывает от работы занятых людей.

Здание, в котором располагалось издание «Мир»

— Поймите, мы печатаем переводы лучших произведений мировой фантастики, — наставляла меня дама из отдела художественной литературы, причем таким тоном, каким обычно разговаривают с сильно несообразительными дошкольниками, терпеливым и поучающим, — Если вам известны такие имена, как Брэдбери, Урсула ле Гуин, Гаррисон, Шекли, Азимов, Саймак…

— Симак, — поправил я.

— Простите, что? — недоуменно уставилась на меня женщина.

— Он не Саймак, а Симак, у нас неправильно произносят его фамилию. У него там не длинная «i», а краткая. Дело в том, что дед писателя был из Богемии и носил фамилию Шимак, ну, а в США фамилия превратилась в Симак.

— Откуда вы это можете знать? — возмутилась дама.

— Он сам мне рассказал, — деловито объяснил я, — Я с ним в Нью-Йорке встречался в издательстве.

— Вы издеваетесь, молодой человек? Или считаете, что удачно пошутили? — рассердилась собеседница.

— Даже и не думаю веселиться. Я действительно лично знаком со всеми упомянутыми вами фантастами, а у Брэдбери даже интервью брал. Возможно, вы видели в прошлом году передачу «Клуб путешествий», я рассказывал там об этом.

Видя, что дама в ступоре, продолжил:

— Я сам писатель, меня зовут Александр Гарин, в прошлом году у меня в нашей стране, а потом в США вышла повесть «Марсианин». Затем еще две книги были в Америке опубликованы. А сейчас они и у нас вышли: «Неспящие в Анкоридже» и «День сурка». Вот, — я достал из сумки книгу, положил на стол, потом подумал и свое удостоверение из кармана тоже протянул.

О, смотрю, ожила. Взяла мой билет СП, прочитала, потом к книге перешла. Ага, там на второй странице моя фотография имеется.

— Ой, — сказала дама, посмотрела на снимок, потом на меня, потом добавила, — Извините.

Я не понял, за что именно она просит прощения. Наверное, за все сразу. Она еще немного посмотрела на меня, наверное, чтобы точно убедиться, что я не какой-то там мошенник, выдающий себя за другого.

— Могу еще паспорт показать, — предложил я, — Хотя я его на входе предъявлял, а то кто бы меня сюда впустил.

— Не надо, я же и так вижу, что это вы, произнесла женщина и смущенно попросила, — А вы не можете мне автограф поставить?

Неожиданно для меня она из ящика стола достала еще одну книгу, тот же самый сборник «День сурка», что и я принес.

— Я уже первую повесть почти прочитала, — смущенно призналась дама, — Такая прелесть. Я даже не думала, что вы такой молодой.

— Никто не думает, все меня обижают, — горько вздохнул я тоном продавца невидимых рыб из мультфильма «Тайна третьей планеты», сноровисто ставя свой автограф на чистой странице.

Дамочка покраснела, потом предложила кофе, с надеждой поглядев на меня. Я согласился и через пять минут мы продолжили общение в более неформальной обстановке, распивая растворимый кофе из разнокалиберных кружек. Тон общения как-то резко изменился на более дружелюбный. Я еще и пакет с пирожными из рюкзака достал, купил по дороге, как знал, что пригодятся для наведения мостов и легкости общения.

— Вы понимаете, мы обычно привлекаем профессиональных переводчиков, — объясняла мне женщина.

— Эти две повести, — я кивнул на так и оставшуюся лежать на столе книгу с автографом, — Я написал сначала на английском, только потом перевел их на русский. Повести сначала в США были изданы, а у нас намного позже. А еще я сам перевел на английский мой роман «Марсианин». Знаете, американцы никаких претензий к качеству текста не предъявляли.

— Впечатляет, — кивнула собеседница, — Но вот согласиться ли главный редактор отдать роман в набор? Все же фэнтези — не наш профиль и автор пока мало на слуху.

— Ну, как бы это не совсем фэнтези в чистом виде, а, скорее, пародия на нее. Это как бы научная фантастика, но поданная в виде фэнтези, причем с отменным юмором. На западе автор стал очень популярным, сейчас уже вторая книга цикла появилась, — объяснил я, — И лучшие фантасты очень тепло приняли творчество Пратчетта. Я с ним тоже познакомился, он мне как раз книгу подарил и даже пожелал, чтобы именно я выполнил перевод на русский, да, он это в шутку говорил, но сами знаете, в каждой шутке ее только небольшая доля, а остальное все правда. Думаю, с получением официального разрешения на перевод будет достаточно просто, Терри и сам не прочь, если его роман издадут в Светском Союзе.

«А вот тут я не вру», подумал я. Терри Пратчетт действительно никогда не отзывался о нашей стране плохо, даже приезжал в Москву, где ему понравилось.

— Знаете, оставляйте рукопись, — решилась, наконец, женщина, — Я сама переговорю с редактором, когда он появится. Если получится протолкнуть и пройти цензуру, я с вами свяжусь. Думаю, к концу недели я добьюсь предварительного решения.

— На большее я не рассчитывал, — признался я, — Очень вам признателен…

— Безобразие, — послышался приглушенный закрытой дверью возглас, она вдруг резко распахнулась, и в кабинет буквально влетел какой-то человек, закричал, потрясая пачкой документов, — Ирина Константиновна, так дело не пойдет! Это же совершенно некомпетентно. Подонки, однозначно! Кто за это будет отвечать? Я не собираюсь!

Вот это встреча, да это же Жириновский, собственной персоной, молодой еще, но весьма узнаваемый. Вот уж точно не зря говорят, что на ловца и зверь бежит. Он, оказывается, здесь работает.

— Успокойтесь, Владимир Вольфович, сейчас во всем разберемся, — обратилась дама к новому посетителю.

— Это начальник нашего юридического отдела, Владимир Вольфович Жириновский, — объяснила она мне, потом опять перевела взгляд на будущего политика, — А это Александр Гарин, известный писатель. Владимир Вольфович, успокойтесь, вы кофе будете?

— Не откажусь однозначно, — буркнул Жириновский.

Я встал, протягивая руку, и неожиданно даже для себя самого вдруг спросил:

— А отец у вас случайно не юрист тоже?

— Юрист, — пожимая мне руку, ответил Вольфович, — А вы откуда знаете?

— Я я и не знаю, — дружелюбно улыбнулся я, — Но почему-то вдруг появилась такая уверенность.

— Присаживайтесь, Владимир Вольфович, — прервала нам хозяйка кабинета, — Я вам уже налила кофе, мы тут с молодым человеком очень интересно разговаривали. Как раз и ваша консультация понадобится.