— Александр Глебович, я сейчас с вами не шутки шучу, мне нужно точно знать, где именно вы учились и зачем. А, главное, когда, учитывая вашу занятость во время пребывания на Аляске, — раздраженно заявил майор.

— Если серьезно, то все очень просто. У дяди Майкла есть личный самолет, Майкл меня на нем еще в августе прошлого года катал. Знаете, как здорово именно на небольшом самолете лететь, почти над самой землей? Дух захватывает. Мне понравилось, вот Стафф и предложил научиться за его счет, взял мне инструктора. Вот вы бы в девятнадцать лет отказались бы на халяву полетать?

— И сколько же вы учились? Вы были в США всего четыре месяца, за это время нереально освоить управление самолетом на вашем уровне.

— У нас да, — хмыкнул я, — А вот у них запросто. С инструктором я занимался после занятий в университете. Уже на вторую неделю меня самого за штурвал пустили. Не просто самого, а оставили одного в самолете. Отработал с инструктором, а потом он мне и заявляет: «А теперь давай сам». Сел я за штурвал, мандраж мандражем, но собрался и три раза взлетел и посадил машину. А весь курс меньше двух месяцев занял. Там же не так, как у нас — у них три лицензии, самая простая на легкомоторный самолет с числом мест не более четырех. Практически летающий автомобиль. Налетал сорок часов, сдал теоретический экзамен, продемонстрировал летные навыки и все — летай, никаких вопросов, главное правила не нарушай. И теорию у них на минимально необходимом уровне дают, досконально учить конструкцию самолета и двигателя не надо. Смысл, если все равно сам не починишь, даже, если это небольшой аппарат? Вот я на такой самолетик права и получил. Там на самом деле ничего сложного, главное взлет и посадку освоить, остальное проще. Высшему пилотированию меня никто не учил, да и летал я только на одном типе самолета, других не знаю.

— Вы документы с собой привезли?

— Нет, а к чему? Кто меня тут на их основании допустит за штурвал? Да и где летать, на чем? Опять же, лицензию должны были сделать только через месяц после того, как я в Союз уехал. Смысл брать с собой временный сертификат, на простой бумажке отпечатанный?

— Тем не менее, на Урале вы летали и, как утверждает пилот, вполне уверенно, — надавил голосом майор.

— Под его присмотром летал, да и делать было нечего — экспедиция оказалась под угрозой срыва. А что успешно — так аппарат оказался именно тем, что я знаю, и требовалось от меня не так много — там же полет по ориентирам, а его мне усиленно вдалбливали — для условий Аляски это важно. Да и пользовался я любой возможностью, чтобы полетать, так что налет у меня неплохой для новичка в легкомоторной авиации. Был бы больше, да с ноября погода ухудшилась.

— Все же нужно было сообщить нам.

— Извините, Вениамин Константинович, но я не видел необходимости. Я не собираюсь летной практикой в СССР заниматься. Да, получилось так — пришлось полетать, но не думаю, что я еще где-то Пайпер найду. Угонять самолет, чтобы из СССР убежать у меня даже в мыслях нет, если вы об этом беспокоитесь. Хотел бы, так просто остался за границей и мозги себе и другим не компостировал.

— Но вас посылали на учебу в университете.

— А я и учился, в университете я полностью успевал, оценки у меня прекрасные, никаких претензий у преподавателей ко мне не имелось, так что никакого ущерба основным занятиям получение дополнительных навыков не принесло. И валюты я для страны параллельно неплохо заработал. Появилась возможность — в охотку пилотажем занялся. Знаете, как здорово — над морем и горами летать? Невероятное удовольствие. Вы бы сами от такого предложения отказались? Так что я не понимаю, какие могут быть претензии ко мне.

А действительно, на небольшом самолете, когда невысоко летишь, удовольствие от полета намного острей, как и чувство скорости. Я и в прошлой жизни больше любил полеты на Як-40 и Ан-24, чем на больших лайнерах, пусть они и намного комфортабельней.

Друг у меня был хороший, так тот в 50 лет с восторгом рассказывал, как в Краснодарском крае как раз в начале 80-х его семье случайно продали двойной комплект билетов на Як-40 до Ростова-на-Дону. Они как раз с отдыха домой возвращались. В результате мальчишке кресла не хватило, и он летел домой в кабине, сидя на коленках второго пилота. Даже за штурвал подержаться дали. Лет одиннадцать ему было тогда. На всю жизнь воспоминания, такой восторг он тогда ощутил. А мне нынче всего девятнадцать, год назад вообще восемнадцать было. Я пока еще вполне себе мальчишка.

В принципе разговор на этом был свернут, причем мне ясно дали понять, что мною крайне недовольны. Да плевать, какого черта, что я им — собственность, чтобы отчитываться за каждый чих? Я так подумал, что вполне могут начать приглядывать за моим поведением, очень даже не исключено. Но, пусть даже и так, раз мы запланировали с Алисой венчание, то так тому и быть. Да и не думаю я, чтобы мгновенно за мной наблюдение установили, я же не шпион какой-нибудь. Да, показал себя излишне самостоятельным, взбрыкнул, но это не повод, чтобы тратить на меня ресурсы, устраивая тотальную слежку. Вот поставить прослушку на телефон в гостинице, а потом и в квартире в Магадане — это да, это вполне возможно. Так я не дурак, чтобы по личному телефону что-то важное обсуждать, на то таксофоны есть и встречи с глазу на глаз. Потому как компромат могут поискать, но, скорее всего, без особого фанатизма, просто для того, чтобы иметь на меня крючок.

Предположим, в комитете узнают про нашу поездку в церковь. Ну, и что? Времена уже не те, ну, помотают мне нервы, но из института на этом основании не выгонят, вот из комсомола турнуть могут и из газеты. Но мне не особо страшно, худо-бедно, на писательских хлебах проживу или вон, в бизнес подамся. Уже в этом году должен закон о кооператорах выйти. Все же у нас в Магадане от бандитского беспредела отбиться будет легче. Маленький он, Магадан, не так-то просто у нас закрепиться чужакам и мафии. Да и зачем комитету такими мелочами заниматься, подставляя меня перед комсомолом? Я в данный момент в их интересах работаю, книгу пишу про одну из их служб. Но, с другой стороны все равно венчаться лучше тайно и не привлекая внимание, дабы соблюсти существующие на данный момент правила игры. Тогда и претензий особых не будет.

Вернулся в номер задумчивый, чуткая до моего настроения Алиса сразу же пристала, все ли в порядке. Успокоил ее, что просто размышляю, как лучше написать книгу в свете поступивших инструкций от ее заказчика. Подумал, да сходил к коридорной, спросил, можно ли пишущую машинку взять на прокат. Тут еще дело такое, в советских гостиницах шуметь постояльцам категорически запрещается, запросто выселить могут. Но оказалось, что в «России» хорошая звукоизоляция, так что проблем нет, а машинку я могу получить в пункте проката при гостинице.

Алиса пошла к себе немного отдохнуть после нашей прогулки, а я решил поработать пару часиков. Потом перед ужином прогуляемся немного по окрестностям, а перед сном я еще вечерком немного попишу. Все равно пока нам вместе вечером находиться нельзя — гостиничный надзор, местная администрация блюдет моральный облик постояльцев строжайшим образом. Нет штампа в паспорте — все, после десяти присутствие постороннего в номере есть жуткий криминал и попрание социалистической морали. Вот прямо ужасающее. Прямо не гостиничные служащие, а какая-то полиция нравов. Впрочем, ничего страшного, зато мой стук не будет невесте мешать отдохнуть.

И самое забавное, что это для обычных гостей табу на моральное разложение. В то жк самое время в сети «Интурист» постоялец без проблем может привести в номер проститутку, хоть на вечер, хоть на ночь. Да и в других гостиницах подобное не экзотика, а рутинный рабочий процесс, потому как все схвачено.

* * *

Погода в Москве в сентябре, конечно, совсем не та, что на Черном море. С утра всего градусов 11 и тучки небо заволокли, хотя солнышко проглядывает, но ближе к полудню стало теплей, прогревшись до 15. Я на всякий случай все же куртку надел, Алиса плащ, плюс я зонтик прихватил, мало ли, потому что временами с неба мелкий дождик сеет. Алиса вчера парикмахера в гостинице посетила, подготовилась к сегодняшнему событию. Увы, подвенечное платье отменяется, я сказал, что придется потерпеть до Магадана, там все будет, обещаю.

До улицы Максима Горького мы пешком отправились, брать такси у гостиницы я не стал, мало ли они там кому докладывают. Если я не боюсь огласки, то это еще не значит, что на нее специально нужно нарываться. У меня в блокноте целый список телефонов, у Ивановны телефон в квартире есть, так что на ее адрес машину вызову.

Автомобиль, правда, пришлось полчаса ждать, но приехал, мы погрузились все вместе и поехали. Основная часть дороги по хорошей трассе пролетели, только километров за десять до деревни пришлось съезжать на разбитое асфальтовое шоссе, а потом и на грунтовку, к счастью довольно приличную, засыпанную щебнем.

Хотел с водителем договориться, чтобы он нас подождал, но Капитолина решительно пресекла мои намерения.

— Неча, обратно прекрасно доедем на электричке, она каждые два часа ходит, — не терпящим возражения голосом заявила она.

Священник оказался не старым, лет тридцати пяти навскидку, хотя окладистая борота вполне могла делать его старше на вид. Когда мы подошли к его дому, он с полной самоотдачей перекапывал грядки в огороде. Но увидев гостей, заулыбался и направился к нам. Я только по окладистой бороде и понял, что это местный батюшка, потому как был он одет в рабочий комбинезон и кирзовые сапоги.

— Здравствуйте, Капитолина Ивановна, — раскинул он руки для объятий, еще и в щеки расцеловал женщину.

Да, похоже, в этой семье противостояния зятя с тещей точно нет, повезло им.

— А это кто же такие с вами? — перевел он внимание на нас, — Здравствуйте, молодые люди.

Узнав, что мы желаем повенчаться, батюшка понимающе улыбнулся:

— Дело богоугодное, а народ у нас не болтливый, сейчас матушка свидетелей приведет, как вас хоть кличут?

Узнав, что невесту мою Алисой зовут, сразу же поинтересовался, крестили ли ее, а то имя не православное. Алиса заверила, что ее родители крестили в два годика.

— А какое же крестильное имя дали?

— Анна.

— А ты, отрок, — обратился священник уже ко мне, — Крещен?

— Простите, батюшка, а как вас величать?

— Иерей Николай.

— А как обращаться, а то я не очень разбираюсь, вдруг не так скажу.

Священник развеселился,

— Если официально, по ваше преподобие, но можно просто отец Николай звать или батюшка, я не обижусь.

— Тут такое дело, ваше преподобие, — я вздохнул, — Я в прошлом году крещение принял, но не в России, так что посоветоваться с вами нужно.

— А где же ты умудрился? — озадачился батюшка.

— На Уналашке, — повинился я, голову склоняя.

— Это где ж такая? — поразился священник.

— На Аляске. Церковь там есть православная церковь Вознесения Господня, в 1896-м году ее построили. Вот там таинство и принял.

Отец Николай малость в ступор впал. Потом отжил:

— А не знаешь, к какой епархии сей приход принадлежит?

— Отчего не знаю? — я плечами пожал, — Знаю. К православной церкви в Америке. Ей Московский патриархат в 70-м году статус автокефалии предоставил. Мне тамошний священник рассказал.

Батюшка сообщил, что ему уточнить нужно и дом ушел. Интересно, у него там справочники по епархиям есть? Наверное, что-то такое действительно было, потому что вернулся он минут через десять в хорошем настроении духа и сообщил, что препятствий не видит.

Я, признаться, ожидал, что могут потребовать какие-нибудь документы. Все же, в нашей стране без бумажки сами знаете, но нет, на слово поверили. Ну, хоть где-то можно обойтись без предъявления справок и оттисков печатей, это радует.

Я еще на всякий случай поинтересовался у отца Николая, нормально ли будет, если мы официально распишемся в январе следующего года, но, батюшка ответил, что это уже наше дело, хотя рекомендовал все же не затягивать. Как говорится, «Богу — богово, а цезарю — цезарево».

Нас еще и на обед зазвали к священнику. Я так хозяина на выходе из церкви притормозил, подождал, пока женщины гомонящей стайкой выйдут наружу, да поинтересовался, сколько я должен за услугу. Тот только руками замахал:

— Да какие деньги у студентов, не бери себе в голову.

— Да я как бы… не характерный студент, — я даже как-то смутился от такого признания, — Я состоятельный студент, работаю параллельно и зарабатываю неплохо.

Батюшка голову почесал:

— Каждый по возможностям своим и по желанию дает. Мы церковь сейчас восстанавливаем, долго она в запустении стояла. Смотри сам, сын мой.

Я полсотни достал, только хотел сказать, что, мол, посильный дар, да ка-ак о какой-то таз ногой зацепился. Чуть носом пол не протаранил, хорошо священник меня за руку подхватил вовремя, не дал упасть.

— Не понял, — говорю, — Это что за икебана?

А и, правда — смотрю, в углу целая куча ведер, да тазов выставлена.

— Да крыша течет, менять надо, — досадливо объяснил отец Николай, — Сумму нужную половину собрали, а материал никак не купим. Думали пока хотя бы часть кровли закрыть. Нет жести и все тут, хоть плачь.

— А много ли нужно? Может, еще какие стройматериалы требуются? Есть у меня выходы, попробую поспособствовать, но без гарантий. Но, если получится, сделаю.

Полсотни все же вручил. Понравился мне отец Николай, видно, что человек искренне верует. Священники — они всякие бывают. Был у меня в прошлой жизни знакомый хороший. Интересный такой человек, жизнерадостный, постоянно чем-нибудь увлекающийся. Преподавал экономику в институте, потом в коммерцию ушел. То он на Алтай ездил духовными практиками заниматься, меня зазывал, а то однажды позвонил, и в процессе разговора выяснилось, что он в семинарию поступил.

Вот я тогда офигел, вот, думаю, метает по жизни человека любознательность. Приятелю моему уже тогда под сороковник было. И ведь, что характерно, сам он священником становиться не собирался. Но вот решил образование получить. Было дело, я и сам почитывал книги по истории христианства, уж не знаю, почему, но в библиотеке экономического университета, где я учился, оказалось много книг по первым векам христианства. Решил я просветиться. Сдался уже на четвертой, почувствовав, что крыша реально едет, даже шифером отчетливо похрустывая, — не смог я вывезти этого клубка из толкований, сект и направлений. Не по моим мозгам оказалось.

Но рассказывал мой приятель о белом священстве много интересного. Там тоже жизнь не сахар и хороший приход получить не просто, интриг хватает. Разные люди в священники идут, для кого это просто денежная работа от сих до сих и не более того. Но и подвижники есть, искренне старающиеся служить Богу и людям. Вот и отец Николай мне показался из таких. А хорошему человеку и помочь приятно, потому попробую.

Тут вдруг мне мысль пришла в голову, что надо бы и с директором интерната, где мой реципиент до института жил, связаться. Может, им тоже помощь нужна? Пожалуй, стоит письмо написать из Магадана. Денег у меня хватает, что мне их — солить?

* * *

В пятом часу пошли на электричку, тут, как оказалось, тропка есть напрямую — двадцать минут и платформа будет. Вышли на нее, тут и рыночек небольшой, человек пять сидит. Бабки с семечками и пирожками, еще ягоды продают, грибы сушеные. Но меня поразил мужичок, рядом с которым натуральный граммофон стоял с латунным надраенным раструбом, а рядом ящик полный пластинками. Я сразу же стойку рядом сделал.

Примерно вот такой

— Это откуда же такой раритет? — спрашиваю.

— Дом старый разбирали, вот и нашел на чердаке. От дяди моего осталось, привез с войны трофеи из Германии. Большой был любитель.

Я пластинки стал перебирать — и наши есть и немецкие, французские, польские, американские, годов так с 30-х до 50-х, многие прямо в идеальном состоянии. Много джазовых композиций. Хм, а ведь как удачно. Есть у меня один любитель джаза, с которым я поговорить хотел, а тут и повод замечательный.

— Что это ты тут смотришь? — спросила, подошедшая ко мне Алиса.

— Да вот, — я на граммофон показал, — Давай купим? Всю жизнь мечтал о такой штуке.

— Зачем он тебе? — удивилась девушка, — Там и звук ужасный, давай лучше хороший проигрыватель купим.

— Купим и его, но ты посмотри на эту красоту, а? Да нам все завидовать будут.

Уговорил короче, еще и пластинки взял. Сразу весь ящик. Ивановна только глаза вверх закатила, когда наше приобретение увидела, мол, ну вы даете, нафиг оно вам. Да, пока ретро особо не ценится, старинные вещи буквально за копейки можно приобрести. А ведь, кстати, хорошее вложение капитала. Мне этот патефон всего в тридцатник обошелся, а все пластинки оптим в два червонца. Для меня совсем недорого, а дед довольный такой был, думается мне, решил, что хорошо развел городского лоха.

Я так в электричку и поперся — одной рукой ящик с пластинками обхватил, другой сам граммофон. Только трубу снял и Алисе отдал. Подмосковные электрички по рабочим дням обычно с утра переполненные до невозможности идут, а вот вечером наоборот — те, которые из Москвы забиты, а которые туда, в тех свободно. Так что мы нормально устроились, потому как сидячие места были. Наше появление, конечно, фурор вызвало, половина вагона ржала и шуточки отпускала, да и пусть их. Не понимают люди ценности старинных вещей. А патефон зачетный, явно видно, что дорогой — раструб с узорами, ящик из полированного красного дерева. Богатая вещь и видно, что хозяин берег — ни царапинки.

— Куда тебе эти пластинки? — сразу же поинтересовалась Алиса, когда состав тронулся.

— Там джаза много, — объяснил я, — Миронов его собирает. Будет повод встретиться, подарю ему. А что-то оставлю, вот гости к нам придут, можно будет поставить, позабавить людей. Ну, люблю я антиквариат, люблю.

Алиса только плечами пожала. М-да, вот и жена моя не понимает прелести старины. А я вот еще самовар хочу, только не электрический, а чтобы латунный или вообще из серебра, да с медалями, жаровой. В трубу шишек сухих набросаешь, подожжешь. Вода кипит, из трубы самоварной дым идет, как из паровоза. Ляпота. Потом на стол поставить, но в трубе раскаленные угли остаются, потому вода долго не стынет, хоть через полчаса себе кипяток подливай. И заварочный чайничек тоже хорошо прогревается, оттого чай получается вкусный, душистый такой. Блин, хочу и все тут. На балконе буду его растапливать, есть у нас в новой квартире небольшой.

На Брянском вокзале, куда прибыла электричка, опять пришлось брать такси, а то больно уж увесистая коробка с пластинками, тем более в метро сейчас час пик — погнут в толпе ценный раструб граммофона, чини его потом.

Сначала Капитолину Ивановну домой завезли. Я ее с внуком пригласил сегодня вечером в «Арарат», нужно же отметить сегодняшнее торжество. Сказал, что закажу столик часов на девять, часок посидим. Пообещал перезвонить, а то мало ли, сегодня занято все окажется. Сами поехали в гостиницу. Здесь тоже народ с удивлением глазел, как мы граммофон тащим. Подскочивший администратор сразу же мне начал выговаривать, что шуметь в номере по гостиничным правилам нельзя, иначе могут выселить. Я его сразу успокоил, объяснив, что не собираюсь свою шарманку заводить. А зачем, действительно? Я механизм еще при покупке проверил, завел пружину ручкой, пластинку поставил — отлично работает. Мне еще запасные граммофонные иглы достались и пружина в промасленной бумаге — запчасти, так сказать.

В номере первым делом в «Арарат» позвонил, раз блат есть, то надо им пользоваться. Нормально, столик для меня на девять выделили. Сразу же набрал Ивановну, подтвердил, что заберем ее, подъехав на такси.

Затем быстренько перебрал пластинки, отобрав явно джазовые. В записной книжке нашел номер Миронова. Не факт, что он дома, но рискну. Ответил женский голос, я сначала подумал, что это мать артиста, но потом понял, что это жена. Ну, да, Андрей второй раз женился на Ларисе Голубкиной. Наверное, это она.

— Здравствуйте, это Александр Гарин, писатель, не могли бы вы позвать к телефону мужа?

— Слушаю, — через минуту я услышал знакомый миллионам советских граждан баритон.

— Добрый день, Андрей Александрович, сегодня купил по случаю граммофон старинный и пластинки к нему, целую кучу, причем в отличном состоянии. Там джаза много, сам я не любитель, но мне говорили, что вы собираете. Везти все в Магадан я не хочу. Вы не против, если я вам отдам их? Очень не хочется выкидывать, там явные раритеты есть, причем в идеальном состоянии.

Миронов ожидаемо заинтересовался, я даже названия некоторых пластинок продиктовал. Андрей предложил приехать к нам, но я переиграл, сказал, что мне проще будет самому к нему смотаться. Получив адрес, прикинул, что полчаса мне вполне хватит съездить, заодно договорюсь о конфиденциальной встрече на ближайшие дни.

Упаковал отобранные пластинки в импортный пакет, благо у меня в рюкзаке имелся, собрался было на выход, но столкнулся в дверях с Алисой.

— Ты куда это? — удивилась она.

— Хочу к Андрею Миронову съездить, подарок отвезти, он коллекционирует пластинки с джазом.

Жена тут же загорелась ехать со мной, что меня не особо устраивало.

— Слушай, я же ненадолго, нам еще в ресторан идти, а уже в «Арарате» столик заказал на девять.

— Ты меня стесняешься что ли? — обиделась Алиса, — Так и будешь мной командовать теперь?

Язык мой когда-нибудь меня погубит, но удержаться от шутки я не смог:

— «Но ваша милость забывает, что господин отныне я!» — процитировал я Боярского из «Собаки на сене».

— «А кто же я?», — удачно подыграла мне Алиса.

— «Моя жена. И слушаться меня должна», — закончил я и тут же сам себя опроверг, — Собирайся скорее, поехали. Но учти, больше десяти минут я ждать тебя не стану, будешь копаться, отправлюсь без тебя.

Поняв, что сейчас мы к Мироновым поедем, жена даже взвизгнула тихонько, сразу же заулыбавшись:

— Не нужно ждать, я готова.