ГЛАВА 7. Когда рушится глубокий уровень

Первой упала лестница между четвертым и пятым уровнями.

Каменные ступени сложились внутрь пролета. Воздух наполнился пылью. Я схватилась за решетку камеры Каэла, удержалась и сразу отдернула руку: печать обожгла ладонь.

— Наверх! — крикнул он.

— Там нет лестницы.

— Западный проход за щитом.

Я увидела на стене круглый металлический щит. Под ним могла быть дверь, но замка не было.

Мара осталась на четвертом уровне. Ее голос доносился сверху:

— Лиора! Ответьте!

— Жива! На пятом!

— Не двигайтесь! Спускаем веревку!

Еще одна опора треснула. Коридор накренился. Из дальних камер кричали заключенные. Печати гасли и вспыхивали, двери дрожали в пазах.

— Если упадет центральная балка, дальний ряд завалит, — сказал Каэл. — Открывайте лечебный проход.

— Как?

— Медный ключ, третий слева. Вставьте в щель под щитом.

Я достала ключ. Рука плохо слушалась. Щель находилась у пола. Пришлось опуститься на колени среди падающих обломков.

Ключ повернулся.

Щит отъехал, открывая узкий тоннель. За ним пахло холодной водой.

— Куда ведет?

— В лечебницу через старый подъемник. Выбирайтесь.

— А камеры?

— Не откроются без главного ключа.

— Какого?

Он посмотрел на гладкий ключ у меня на поясе.

— Если открою, печати ослабнут у всех?

— На этом уровне.

— Вы сможете удержать остальных?

— Нет.

Честный ответ был хуже обещания.

В дальней камере дракон бился о дверь. Металл выгибался. Если печать погаснет, он выйдет первым. Я помнила его дело: убийство каравана и двух детей, доказанное пятью свидетелями. Невиновным он не был.

— Есть другой способ?

— Открыть только мою камеру квадратным ключом и дать приказ на эвакуацию.

— Вы не обязаны подчиниться.

— Не обязан.

— Тогда почему предлагаете?

— Потому что балка не дождется доверия.

Она треснула снова.

Я приложила квадратный ключ к печати Каэла. Холод пронзил пальцы и поднялся к запястью. На двери появились слова:

«Временное ослабление допускается для спасения жизни. Ответственность несет смотритель».

— Я открываю камеру для эвакуации людей с пятого уровня, — произнесла я. — После окончания вы возвращаетесь добровольно или будете считаться беглецом.

— Принято.

— Мара! — крикнула я вверх. — Открываю первую камеру!

— Не смейте!

Ключ уже повернулся.

Дверь отошла. Каэл вышел и пошатнулся. Шесть лет в тесной камере не подготовили его ноги к наклонному полу. Он оперся о стену, выпрямился и сорвал серую рубашку.

По груди проходила сеть темных печатей. На лопатках проступили черные чешуйки, но полного превращения не произошло.

— Что делать? — спросила я.

— Откройте лечебные окна. Не двери. Я передам силу через решетки и подниму балку.

— У вас почти нет огня.

— Поэтому торопитесь.

Я побежала вдоль камер. Игольчатый ключ открывал маленькие окна внизу дверей. Заключенные просовывали руки. Не все. Дракон-убийца потребовал полную свободу и отказался помогать.

— Ваше право, — сказала я и пошла дальше.

Каэл встал под центральной балкой. Его руки покрылись чешуей до локтей, пальцы превратились в когти. Он уперся в камень.

— Сейчас!

Из лечебных окон потянулись тонкие струи огня. Красные, зеленые, золотые. Печати отнимали большую часть, но остаток собирался вокруг Каэла. Он поднял балку на ширину ладони.

— Выводите дальние камеры через подъемник! — крикнул он.

— Они закрыты.

— Переключите замки на проход. По одному!

На каждой двери было два положения: камера и лечебный тоннель. Я переводила ключ, заключенный выходил не в общий коридор, а в узкий огороженный канал за стеной. Мара и стражники принимали их наверху.

Первым ушел больной дракон. Потом женщина с обожженными руками, двое братьев, старик. У каждого я называла имя и номер. На седьмой камере холод достиг локтя.

— Хватит, — сказал Каэл сквозь зубы. — Передайте ключ Маре.

— Он признает только меня.

— Тогда двигайтесь быстрее.

Камень давил на его плечи. Чешуя трескалась, из-под нее выступала кровь.

На девятой двери ключ выпал из моей руки. Пальцы не сгибались. Я подняла его левой и продолжила.

Последним оставался убийца каравана.

— Полная дверь, — потребовал он. — Иначе пусть все рухнет.

— Лечебный проход.

— Вы не заставите.

— Не заставлю.

Я повернулась к тоннелю.

— Подождите! — закричал он. — Открывайте канал.

Право отказаться не означало права заставить остальных ждать бесконечно.

Когда последний заключенный ушел, Каэл отпустил балку. Мы бросились к щиту. Камень рухнул за спиной, ударная волна сбила меня в тоннель.

Я упала на бок. Сверху посыпалась земля. Каэл накрыл меня собой, и тяжелый обломок ударил его по плечу.

Тоннель погрузился в темноту.

— Вы живы? — спросил он.

— Кажется.

— Плохой ответ.

— Другого честного нет.

Он попытался подняться и не смог. Обломок прижал его левую руку. Я нащупала камень и уперлась плечом.

— На три.

— Не поднимете.

— Тогда лежите молча.

Я считала до трех дважды. На третий раз Каэл высвободил руку. Мы поползли к слабому свету впереди.

Подъемник оказался деревянной платформой на цепях. Мара ждала наверху. Когда увидела Каэла рядом со мной, направила арбалет.

— Он спас уровень, — сказала я.

— И находится вне камеры.

— Потому что я открыла.

— Вернетесь добровольно? — спросила она у него.

Каэл посмотрел на открытый коридор лечебницы. До наружного двора оставалось две двери. У стражников были заняты руки: они укладывали раненых. Если бы он бросился сейчас, Мара успела бы выстрелить один раз.

— Сначала перевяжите людей, — ответил он. — Потом вернусь.

— Это не ответ.

— Вернусь.

Мара опустила арбалет, но назначила двух стражников.

Лечебница заполнилась заключенными и сотрудниками. Печати лечебного тоннеля удерживали магию, но не запирали движение. Каэл сел у стены, пока Тесса осматривала его плечо.

— Вы закрыли собой смотрительницу, — сказала она.

— Камень выбрал направление.

— Камни известны решениями.

— Этот был особенно самостоятельным.

Тесса разрезала рукав. Плечо распухало.

Из дальнего угла раздался грохот. Заключенный, отказавшийся помогать, опрокинул ширму и направился к выходу. Его звали Орс Радан. В деле были показания выживших из сожженного каравана и его собственное признание.

Двое раненых стражников подняли арбалеты.

— Стойте, — сказала я всем сразу.

Орс усмехнулся.

— Смотрительница открыла уровень. Значит, печати больше нет.

— Лечебный режим не отменяет приговор.

— А если я выйду во двор?

— Нарушите условия эвакуации и получите новый срок после суда.

— После какого суда? Вы даже муку купить не можете.

Он был прав насчет муки и ошибался насчет остального.

— Мара, закройте наружную дверь. Тесса, уведите тех, кто не может двигаться. Остальные остаются на местах.

Орс сделал еще шаг. Стражник натянул тетиву.

Каэл не встал.

— Орс, — сказал он, — за дверью двенадцать ступеней и решетка. За решеткой снег и мост. Крыльев у тебя нет. Если начнешь сейчас, погибнет первый стражник, потом ты. Смотрительница запишет два новых имени, а Оскар получит доказательство мятежа.

— Ты стал ее сторожевой собакой?

— Нет. Я не хочу умирать ради твоей неспособности считать двери.

Орс оглянулся. Заключенные не поддержали его. Женщина с перевязанной головой демонстративно отвернулась.

— Я требую отдельную комнату, — сказал он.

— Требование записано, — ответила я. — Получите ближайшее безопасное место по медицинскому состоянию, не по угрозам.

— Тогда жалобу.

Я дала ему лист и уголь. Орс сел у стены и начал писать так яростно, будто бумага была виновата в его приговоре.

— Зачем дали? — тихо спросила Мара.

— Потому что обещала право жалобы.

— Он использует против вас каждую строку.

— Тогда придется отвечать по существу.

Каэл посмотрел на меня, но ничего не сказал.

Позже я прочитала жалобу. Орс требовал новую подушку, горячую воду, проверку приговора и наказание стражника, который сломал ему палец два года назад. Первые два требования были разумными. Третье — законным. Четвертое требовало расследования.

Неприятный человек мог иметь обоснованные жалобы. Это было хуже простой системы, где достаточно выбрать хороших и плохих.

Я проверяла списки. Все одиннадцать заключенных пятого уровня находились в лечебнице. Трое ранены, один тяжело. Ни один не исчез.

— Что вызвало обрушение? — спросила Мара.

Кузнец принес кусок опоры. Внутри камня проходила медная трубка, разъеденная белым налетом.

— Соль железного корня, — сказала Тесса. — Та же, что в муке.

Порошок попадал не только в еду. Он шел по системе крепости и разрушал металл.

— Случайность? — спросила я.

— Труба повреждена изнутри, — ответил кузнец. — Кто-то увеличил подачу.

Рычаг находился в кабинете смотрителя, но доступ к нижним заслонкам имел Харт.

Он стоял у двери лечебницы.

— Я весь день был на воротах.

— Заслонку могли открыть заранее, — сказала Мара.

— Вы обвиняете меня без проверки?

— Проверка началась.

Харт посмотрел на Каэла.

— Вот к чему приводит мягкость. Особо опасный преступник сидит без цепей рядом с охраной.

Каэл поднял перевязанную руку.

— Можете принести цепи. Только сначала найдите для них целый потолок.

— Достаточно, — сказала я. — Харт, сдайте ключи от заслонок Маре. До выяснения причин вы работаете на верхнем дворе.

— Вы разрушите крепость быстрее порошка.

— Тогда у вас появится возможность сказать «я предупреждал» на суде.

Он отдал ключи и ушел.

К вечеру временные камеры подготовили на четвертом уровне. Каэл встал сам. Мара принесла браслеты.

— Медицинский проход действует до полуночи, — сказала я. — Вы можете остаться в лечебнице под охраной до осмотра.

— Я обещал вернуться.

— Камеры номер один больше нет.

— Есть временная.

— Она холодная.

— Все камеры холодные.

Он протянул руки. Мара застегнула браслеты.

— Почему не ушли? — спросила я.

— Ворота закрыты.

— Вы могли добраться до верхнего двора.

— И оставить остальных под камнями?

— После.

Каэл посмотрел на меня.

— Я хочу выйти из Черной Грани с именем и решением суда. Побег оставит Оскару право назвать все найденное выдумкой преступника.

Ответ снова объединял порядочность и расчет. Эрис предупреждала не разделять их слишком уверенно.

Мара увела его.

Я вернулась к разрушенному пролету. На стене, которую раньше закрывала опора, проявились семь тонких линий. Они уходили вниз от каждой группы камер и соединялись в одну трубу.

К трубе был прикреплен медный знак столицы.

Огонь из Черной Грани шел не на отопление.

Он уходил в Равенор.