Глава двадцатая

На рассвете Эоху проснулся от тревожности, которая всё нарастала. Распахнув глаза, он огляделся. Рядом на подушке сопела Мэри, а возле кровати с её стороны стояла Эрика, которая протянула руку над девушкой и внимательно рассматривала её.

– Что ты делаешь? – взволнованно спросил мужчина.

– За время, проведённое здесь в одиночестве, я кое-чему научилась… – ответила Эрика и прикрыла глаза.

Мэри, продолжая оставаться во сне, болезненно скривилась и застонала.

– Остановись! – Эоху вскочил с кровати и потянул простынь на себя, чтобы отодвинуть Мэри от противоположного края. Лицо девушки сразу расслабилось, она перевернулась набок и снова засопела.

– Нужно поговорить, – сказала Эрика, обходя кровать, и направилась к выходу.

Эоху вышел следом.

Свет восходящего солнца не достигал западного окна кухни, но яркие летние лучи, отражённые всем вокруг, уже давали достаточно света даже в утреннем сумраке.

Эрика стояла возле окна, глядя на улицу. Эоху встал рядом и молча ожидал.

– Я не должна была умирать такой молодой, – прошептал призрак, а Эоху прикрыл веки, пытаясь справиться с подступающей болью. Тем временем Эрика продолжила: – Это ужасно несправедливо. Но знаешь, что ещё больше несправедливо? Когда твой родной близнец, которого ты прождала пять веков в одиночестве возле собственных костей, освободившись, вместо того чтобы совершить искупление и исправить всё, бросил тебя снова, подчинился гормонам и выбрал дочь врага!

– Для меня нет искупления, Эрика. Не в этом мире. Я не могу ничего исправить, это не в моих силах. Могу сделать лишь хуже и продолжить круг страданий для новых невиновных людей. Я никогда не бросал тебя.

– Тогда почему ты даже не предупредил, когда решил, что отправишься к Варгам?! – крикнула Эрика, – Почему не прогонишь её?! Почему бросаешь меня забытую и покинутую? Почему моя смерть остаётся не отомщённой? Это ведь ты виноват во всём! Так неужели ты настолько трус, что оставишь всё как есть?

– Отомстить кому? – устало прошептал Эоху. – Тридесятым потомкам Варгов? Если бы я только умел оживлять людей, те, кто сделали это с нашей семьёй, умирали бы снова и снова до скончания времён! Но я не умею. И не стану превращаться в Варгов. Ты круго́м права, эта жизнь несправедливо досталась мне, и мне не принадлежит. Так давай закончим всё это? Давай вместе отправимся к праотцам?

– Я вижу, ты всё ещё не понимаешь, – сказала Эрика, и картинка снова поплыла перед глазами Эоху.

На полу каменной залы, некогда светлой и роскошной, под завалами в пыли, придавленные балкой и крупными камнями кладки лежали отец и мать.

Рона лежала в объятиях Аластара. Оба они выглядели спящими.

Вдруг воздух возле них пошёл рябью, пространство разорвало, поднимая вокруг пыль, и из прохода, шатаясь, вышла Эрика. Её жёлтое платье было в крови, правую руку девушка крепко прижимала к груди, прикрывая смертельную рану.

Неловко опустившись на колени возле своих родителей, девушка надрывно закричала. Она протянула руку и начала гладить мать по волосам, тихо приговаривая:

– Не бойся, я не брошу его. Он не останется страдать один.

Затем девушка погладила отца. Тем временем алое пятно на груди и животе заметно расползлось.

Утерев слёзы, Эрика оставила кровавые следы на щеках от испачканной руки. Девушка попыталась снова встать, оперевшись на свободную руку, и упала. В теле уже появилась та слабость, что предвещает уход, прощается с силой и живым навсегда, освобождая душу от бремени плоти.

Издав воинственный крик, Эрика всё-таки встала на свои теперь ненадёжные ноги. Покрутила в воздухе рукой и снова открыла портал.

Сделав несколько неловких шагов в сторону прохода, девушка споткнулась и ввалилась в него.

Портал захлопнулся, и в помещении наступил беспросветный мрак. Эрика щёлкнула пальцами, и в настенном светильнике зажглись тусклые фонари, освещающие погреб при зимнем доме. В углу горой лежала картошка. Слева — сбитые деревянные ящики. Несколько внушительных бочонков и полки для заготовок, прибитые к стене.

Эрика доползла до стены и села, оперевшись на неё спиной. По щекам текли горькие слёзы, девушка понимала, что больше не сможет встать.

– Я не брошу тебя, Эоху, – шептала она, – мы вместе всё исправим.

Рука, которую Эрика прижала к животу, чтобы замедлить потерю крови, совсем ослабла и медленно опустилась на пол. Рыдания, вздымавшие грудь, прекратились, и девушка прикрыла глаза:

– Ты не один… мы вместе…

Через несколько мгновений раздался мучительный стон, и грудь девушки замерла навсегда.

Свет огоньков дрогнул, и возле тела появился её дух. Невесомая красавица в ярко-алом платье с убранными медными волосами долго стояла молча возле своего тела, затем подошла ближе, опустилась на колени и нежно погладила собственные волосы.

Магический заряд огоньков истаял, и они погасли. Тогда девушка прошла сквозь стены и очутилась наверху на кухне. Встала возле окна и протянула руку, напряжённо всматриваясь вдаль. Дни за окном побежали, быстро сменяя ночи. Миг назад светило яркое солнце, и вот уже гремит буря. Сутки сменялись неделями, на смены месяцам приходили времена года. А девушка всё продолжала стоять возле окна и всматриваться в даль, туда, где порабощённый, истерзанный и измученный лежал её близнец.

Виде́ние рассеялось, и Эоху почувствовал, как болезненно сжалось сердце, по щекам бежали слёзы, которые, капая с подбородка, намочили рубаху.

– Неужели ты снова бросишь меня? – спросила Эрика. В рассветных лучах она выглядела такой маленькой и беззащитной, напоминая его младшую сестрёнку, ту, которой она когда-то была.

– Я разрушу Варговский замок. Не оставлю камня на камне. А потом мы вместе уйдём за грань, – прошептал мужчина. – Мне нужно время подготовиться. На рассвете второго дня всё закончится.

– Это будет правильно, брат. Для тебя здесь нет места, и ты ничего не сможешь дать ей, кроме иллюзий. В нас не осталось места для любви и человеческого тепла. Прокля́тые Варги отняли всё…

Эрика кивнула, вторя собственным словам, и растворилась в рассветной дымке.

Внутри у Эоху снова появилась пустота. Но в этот раз на душе стало легче, ведь впереди отчётливо виднелся конец. В мире нет ничего хуже безысходности, а теперь появилась цель, и что ещё лучше – этому бессмысленному существованию обозначен финал.

К счастью, теперь Эоху знал, что останки Эрики находятся в погребе под домом.

* * *

Мэри тревожно проснулась на рассвете, когда солнце только вышло и залило долину своими косыми тёплыми лучами. Во рту от сухости потрескался язык и стоял отвратительный привкус горечи. Голова разламывалась надвое, а в довершение ко всему, комнату наполнял неприятный запах спиртного. Никогда в жизни Мэри больше не прикоснётся к напитку из бочонка. Какая же это мерзость!

Пробираясь через ужасные ощущения, которые невероятно ярко передавало тело, Мэри с волнением заметила, что сердце щемило плохое предчувствие.

Пытаясь понять, откуда пришло это мучительное беспокойство, девушка пила воду и размышляла о произошедшем. Вспоминая вчерашний вечер, она с особой теплотой смаковала самый конец праздника, когда она была уже на подходе к дому, и случайно заметила, что Эоху безмолвно следовал за ней, и был уверен – его никто не видит. Значит, беспокоился и действительно пришёл присмотреть. Значит, ему не всё равно. А возможно, он испытывает к Мэри то же, что чувствует к нему она.

Вдруг девушка ощутила проявление чужой магии. Ничего общего с её родной или магией Эоху, не было. Заклинание поплутало по комнате и неожиданно, словно крюк, больно вонзилось Мэри в плечо.

– Поисковое заклинание! – пискнула Мэри и вырвала из плеча зацепку, которую кто-то потянул с силой на себя, чтобы определить, где находится девушка.

И вдруг Мэри озарило. Она видела эту магию однажды. И магия принадлежала Анхелю. Видно, жених вернулся за невестой, да не нашёл. Если после всех обвинений в её сторону он всё же ищет её – настроен серьёзно, иначе давно бы забыл о существовании опозоренной суженой.

По спине пробежали мурашки. И всё неожиданно встало на свои места. То, о чём Мэри боялась признаваться даже себе, при новых обстоятельствах открылось ясно как, возможно, не открылось бы никогда. Мэри не боялась Анхеля и не верила глупым сплетням о нём. Возможно, всего четверо суток назад, если бы сын советника пришёл за ней – она без колебаний ушла с ним. Но сегодня одна мысль, что Анхель будет прикасаться к ней и оставшуюся жизнь Мэри придётся провести с ним – вызывала ужас и отвращение. Единственный мужчина, которому это было дозволено, при мысли о котором сердце становилось беспокойным и счастливым, находился где-то в доме.

Тем временем в комнату влетело второе заклинание, скинув его, Мэри вскочила с кровати и бросилась на поиски Эоху. Ни в кухне, ни в комнате его не оказалось, а потому девушка замерла в коридоре, совершенно потерянная и подавленная.

Вдруг сзади раздался тихий женский голос:

– Ищешь его?

Мэри обернулась и увидела призрак прекрасной рыжеволосой девушки.

– Ищу. Ты ведь его сестра… знаешь, где он?

– Эоху ушёл на рассвете в старый замок.

– О нет, – застонала Мэри и обхватила руками голову в порыве отчаяния.

Призрак медленно кружил вокруг, задумчиво рассматривая девушку.

– Любишь его? – неожиданно спросила рыжеволосая красавица.

Мэри убрала руки и подозрительно посмотрела на девушку, а затем опустила голову и прошептала:

– Люблю.

Призрак продолжал с интересом расхаживать вокруг Мэри.

– Тогда покажи ему свою татуировку.

– Какую татуировку?

– Ту, что на правом плече. Его магия подтвердила: ты идеально подходишь для продолжения рода. Чем темнее метка – тем мощнее сила у потомков в таком союзе. Если покажешь метку – он женится на тебе. Для дархов метка – важнее всего.

– Дархи?

– Да, гэлы, скотты, бригги пришли на эти берега позднее нас. Однако мы последние представители.

Мэри с раздражением дёрнула правый рукав, оголив плечо. Вошла в комнату Эрики и растерянно уставилась на своё отражение. На правом плече со стороны спины действительно виднелся отчётливый силуэт чёрной лошади.

Долго смотрела Мэри на своё плечо, а затем прошептала:

– Не рассказывай ему, пожалуйста. Пусть сделает выбор сердцем, а не разумом.

– Как скажешь, – пожал плечами призрак.

Вдруг новый крюк поискового заклинания вонзился в плечо Мэри, девушка вскрикнула от боли. Этот получилось вынуть не сразу. Плечо невыносимо ныло, а через мгновение появился новый крюк, который Мэри еле успела скинуть до того, как тот снова вонзился в неё.

В коридоре раздался треск разрываемого порталом пространства, и девушка с облегчением развернулась к двери.

Сердце молотило как сумасшедшее от страха и волнения, голову словно обхватили невидимые тиски, к горлу подбиралась тошнота, но Мэри решительно толкнула дверь и побежала на встречу Эоху:

– Не сегодня, – поднял руку в останавливающем жесте мужчина.

– Дай мне минуту, – взмолилась Мэри и преградила дорогу. – Я знаю, что мы знакомы недолго, – затараторила девушка. – Но мне хватило этого времени, чтобы узнать тебя. Понять – ты стал мне дорог. Я люблю тебя, Эоху. Мы столько уже пережили вместе, и я уверена, вдвоём мы справимся со всеми трудностями. Давай поженимся и заведём детишек. Подарим им то, что у нас отняли и вернём в семью.

Руки девушки тряслись от волнения, и потому она спрятала их за спину.

Мужчина стоял неподвижно, ни взглядом, ни телом не выдавая своего отношения к происходящему, и только чёрные расширенные зрачки, полностью затопившие голубую радужку – честно выдавали внутреннее смятение.

Новый крюк поискового заклинания впился в плечо, и девушка еле вынула его.

Сделав шаг назад, Эоху тихо заговорил:

– Я нахожусь здесь по ошибке. Эта жизнь не принадлежит мне. Для меня нет места в этом мире. Я не смогу дать тебе ничего. Ни любви, ни заботы, ни защиты, ни семьи. Ты будешь лишь страдать от разочарования. Извини, Мэри.

Эоху развернулся и зашагал прочь из коридора, скрывшись в предбаннике.

– Но ты уже дал мне всё это, – всхлипнула Мэри и почувствовала, как в неё впиваются сразу несколько поисковых крюков.

Замерев от опустошения, разочарования и ощущения собственной никчёмности, девушка почувствовала, как за все крюки одновременно дёрнули.

Пространство пошло рябью, открывая в воздухе проход. Из него быстро вышел высокий черноволосый мужчина в белых одеяниях. Его чёрные недлинные волосы были собраны в аккуратный хвост, твёрдый взгляд сразу зацепился за Мэри и крюки растаяли.

Мужчина подбежал к девушке и, обхватив за плечи, взволнованно спросил:

– Ты в порядке? Он обидел теби-а?

– Всё в порядке, Анхель, – отстранённо прошептала Мэри.

– Тогда почему ты плачешь? – спросил мужчина и, протянув руку, вытер слезинку с правой щеки.

– Правда в глаз попала. – Мэри вывернулась из рук Анхеля и сделала шаг назад.

Мужчина свёл брови и заговорил, как всегда, с акцентом:

– Прости мени-а, Мэри, что не защитил. Это больше не случится. Я заберу теби-а и кли-анусь, никто больше не посмеет теби-а обидеть.

– Если я вернусь – меня казнят.

– Не посмеют, – покачал головой Анхель, – через два дни-а ты станешь моей женой, и все твои враги преклони-ат перед тобой колени. Твои-а семи-а сожалеет о произошедшем. Идиом домой, Мэри.

Анхель протянул руку, и Мэри отчётливо поняла, что просто не может больше здесь оставаться ни единого мгновения. Взяв руку, она крепко схватилась за Анхеля, и они вместе скрылись в проходе портала.

* * *

Эоху стоял в предбаннике и не моргая смотрел, как Мэри заходит в портал. По щеке, кажется, покатилась слеза. Позади раздался шёпот:

– Ты освободил её, брат. Теперь всё идёт так, как и должно было.