Глава восемнадцатая

Наутро Мэри проснулась от настойчивого стука. Выйдя из комнаты, щурясь под каждое новое «Бум!», девушка обнаружила, что шум идёт с улицы.

Мэри прошла коридор и оказалась на крыльце.

Во дворе возле остатков поваленного бука стоял Эоху и рубил топором толстые ветки на ровные бруски, складывая их в кучу.

Мэри уселась на ступеньки, подпёрла рукой голову и стала смотреть, как он работает, продолжая нервно вздрагивать от каждого удара.

Наконец, мужчина закончил. Утёр рукавом своей старой рубахи пот со лба и направился в дом. Проходя мимо девушки, он не остановился, но поздоровался:

– Доброе утро, Мэри. Спасибо за ужин.

– Не за что. – Девушка подняла голову и рукой сделала козырёк, защищая глаза от яркого утреннего солнца. – Там ещё много осталось. Кстати, почему ты не сменишь рубашку? В том сундуке, что ты мне дал – много хорошей мужской одежды.

Эоху остановился, немного подумал, развернулся и сел рядом с девушкой на ступени, глядя на дома, в которые уже вовсю заселялись погорельцы. Они поднялись ещё на рассвете и потихоньку обживались. Выносили из домов труху, чистили палисадники, колотили мебель, сушили вещи из принесённых тюков и топили печи.

– Эта одежда провела со мной последние пять веков…У тебя есть одежда, которая была с тобой пять веков? – Эоху прищурившись, уставился на Мэри. – Вопрос риторический. Все дыры в ней от тех же копий, что и во мне. Для меня это не просто одежда. Рука не поднимается поменять её или выкинуть – это словно предательство.

Мэри было нечего ответить, такие нежные чувства к вещам были ей непонятны, но все его слова звучали обоснованно, и потому она спросила, указав носом на поселенцев:

– Сегодня вечером будет большой праздник в благодарность, что люди обрели новый дом. Обещали много еды и танцы. Нас пригласили. Особенно тебя.

– Я не пойду и тебе не рекомендую, – покачал головой мужчина. – Ты не знаешь этих людей. Кроме того, на большие праздники под ночным покровом часто приходят грабители и разбойники.

– Зря ты так. Это очень милые и добрые люди.

– Ты принимаешь подарки за доброту.

– А ты всех подозреваешь.

– Думаю, ты не можешь не согласиться, что это не беспочвенно. Хорошего дня, Мэри.

Эоху зашёл в дом и снова скрылся в своей комнате.

Внутри всё упало, в душе солнечное утро заволокли тёмные тучи. Она ужасно соскучилась, но вместо душевной беседы получился этот бестолковый разговор. Ну, какая ей разница, в чём он ходит? Зачем она постоянно спорит и обвиняет его? Почему всё складывается так по-дурацки? Вместо того чтобы сказать, что она рада его видеть – прицепилась к рубашке. Как будто кто-то заколдовал девушку, и она в одночасье превратилась в собственную тётку.

Мэри умылась, расчесалась и, придя на кухню за чашечкой чая, с удивлением обнаружила жареную рыбу. И когда только успел?

После завтрака Мэри достала из кармана почтовую сову и небольшой кусок хлопковой белой тряпицы, которую она нашла в сундуке.

Макнув перо в чернильницу, рука девушки на несколько мгновений зависла над тряпицей, а затем Мэри решительно начала шкрябать:

Ты жива? Умоляю, ответь. Всё в порядке?

Некоторое время девушка дула на криво выведенные буквы, затем сложила ткань пополам и отправила при помощи почтовой совы.

Крепко сжав кулаки, Мэри сидела, напряжённо ожидая ответа. Ничего не происходило и, чтобы хоть немного остудить тревогу, девушка решила наведаться к поселенцам и поболтать с Лорной, если получится. Когда Мэри рука коснулась двери, позади послышался такой долгожданный хлопок почтового портала.

Мэри опрометью бросилась бежать к столу, на котором лежала свёрнутая вдвое жёлтая бумага.

Живая. Не всё в порядке, Мэри. Прости, что бросила тебя. Мне нужно время, чтобы всё исправить. Я заберу тебя сразу, как всё разрешится. Жди вестей.

Читая записку, девушка почувствовала, как неприятно всё похолодело внутри.

Что случилось, Кристина? И что нужно исправить?

Мэри торопливо наскребла ответ на обратной стороне бумаги и отправила, не дождавшись, пока чернила высохнут.

Но больше ничего происходило, и потому весь оставшийся день Мэри расстроено сновала по дому, пытаясь найти себе дело, которым можно было отвлечься.

Вечером Мэри вытащила из сундука зелёное льняное платье, рубаху и постучала напоследок в спальню к Эоху – но комната оказалась пуста. На сердце стало совсем тоскливо. Что за беда случилась у Кристины и не нужна ли ей помощь? А если нужна – как могла бы Мэри помочь? Что случилось с Эоху? Ещё позавчера он называл её своим светом и целовал руки, а сегодня не хочет видеть? Что же такого сделала Мэри? Как же она смогла обидеть его так?

Но более всего огорчало Мэри понимание, что она тоскует по нему и втайне мечтает, чтобы Эоху снова прикоснулся к ней и с восхищением посмотрел ей в глаза, как тогда на балконе. К несчастью, в сердце уже поселилась нежность. Всего за несколько дней. И теперь это не казалось странным – важно не сколько времени ты проводишь с человеком, а какой человек перед тобой. Мэри своего рода не повезло – рядом оказался заботливый, сильный, бесстрашный, благородный мужчина. Неужели она всё испортила?

Идти на праздник перехотелось. Девушка ведь сразу представляла, что они пойдут вдвоём. Возможно, Эоху снова возьмёт её за руку, они будут долго разговаривать и смеяться. И в этот раз Мэри по-дурацки не сбежит. А потому и платье из сундука достала, распустила косу и долго прихорашивалась.

Сначала она подумала вернуться к себе и лечь спать, но в коридоре неожиданно остановилась, развернулась и вышла на крыльцо:

– Не так часто в моей жизни были праздники, чтобы спокойно их пропускать, – пробормотала под нос девушка и отправилась на поляну за домами, где уже складывали поленья под будущие костры.

На поляне носились и визжали дети, мужчины колотили длинные столы, женщины выносили и ставили на них еду.

Мэри стояла возле поляны, как шпион, и не понимала, как присоединиться. Из-за забора ближайшего дома её вдруг окрикнула Лорна:

– Поможешь?

Мэри кивнула и поспешила во двор. Лорна сгрузила девушке поднос, на котором горой лежали овсяные лепёшки, сама же несла в руках обмотанные тканью сладкие пироги с сухофруктами. Несколько раз они возвращались в дом за новой порцией, а когда началось смеркаться, с улицы послышалась весёлая плясовая на скрипке.

– Началось! Пойдём скорее! – Лорна схватила девушку под локоть и потащила на улицу.

На поляне уже разожгли высокие костры, расставленные то тут, то там, больше для освещения.

Люди собирались возле столов и выбирали себе еду. В центре поляны стоял мужчина со скрипкой, наигрывающий весёлые мелодии, и Мэри почувствовала внутри непривычное воодушевление.

Конечно, в пансионате старались организовывать праздники для девочек, их было всего три: новый год, праздник осени и праздник весны. Отмечали их скромно – украшали столовую и устраивали весёлые игры. Чуть позже ложились, и чуть позже вставали на следующий день. В доме тётки о праздниках давно позабыли. Но здесь… здесь пахло настоящим бескуражным весельем, летней беспечностью и чем-то волшебным.

Лорна разложила Мэри на большой капустный лист запечённый картофель, репу и свинину. А затем подала бокал:

– Что это? – унюхав запах спиртного, спросила Мэри.

– Это нормандское вино, – подмигнула Лорна, а затем добавила: – Сильно не увлекайся и чередуй с ежевичным взваром. Твоё здоровье!

Мэри сдуру сделала на пустой желудок большой глоток. Жидкость обожгла горло и рот, и потому девушка быстро расправилась с содержимым капустного листа, в надежде затушить пожар. Обмыв руки из ковша, привязанного к деревянной бочке с водой возле одного из столов, Мэри с удивлением обнаружила, что на душе стало хорошо, а возле скрипача уже стоял волынщик и флейтист. Люди вокруг, кажется, тоже насытились и потихоньку начинали приплясывать.

– Я отойду на минутку, а ты можешь пока подойти к своему… к магу, – сказала Лорна.

– К магу? Он не придёт, – ответила Мэри.

– Правда? Странно…– сказала Лорна и с подозрением уставилась куда-то в сторону. – Тогда иди потанцуй.

Лорна исчезла, а на поляну тем временем выскочили несколько девушек, они взялись за подолы своих длинных юбок и начали изящно подпрыгивать, исполняя невысокие махи ногами. Это выглядело невероятно красиво и грациозно. Мэри поймала себя на мысли, что ноги сами подпрыгивают в такт музыке. Однако девушка ничего подобного делать не умела и потому наблюдала за танцем из самого дальнего угла.

Затем к девушкам подбежали парни. Они также были в юбках ниже колена и, по мнению Мэри, прыгали, как заправские козлики, энергично и высоко поднимаясь от земли, делая обороты вокруг себя прямо в прыжке. Девушки освободили всё место парням, образовав полукруг возле импровизированной сцены, громко хлопая в такт музыке. Мэри подошла к большому дымящемуся чану, из которого доносился пряный ежевичный аромат. К чану периодически подходили люди и ковшом подливали напиток себе в чаши.

Выливать огненную жидкость было жалко, ведь кто-то столько труда в неё вложил. Потому Мэри налила взвар прямо в пресловутое вино и снова вернулась ближе к танцам, с удовольствием распивая горячий сладкий взвар.