Глава двенадцатая

Эоху снился замок. Тёплое лето. На лужайку во внутреннем дворе выбежала сестрёнка, она была ещё совсем малышкой. Её рыжие косички весело болтались из стороны в сторону каждый раз, когда девочка подпрыгивала.

Она прыгала на одной ноге, громко и ритмично говоря стишок, как это обычно делают дети:

Купите лук, зелёный лук,

Петрушку и морковку!

Купите нашу девочку

Шалунью и плутовку!

Не нужен нам зелёный лук,

Петрушка и морковка.

Нужна нам только девочка,

Шалунья и плутовка!

Вдруг небо заволокли чёрные тучи, начал накрапывать мелкий дождь, со свистом задул ветер. Но сестрёнка не уходила. Она сердито свела свои бровки и невидящим взглядом уставилась куда-то вдаль. А затем вскрикнула и прислонила руку к груди.

И вот вместо малышки перед ним стояла уже взрослая прекрасная рыжеволосая девушка.

На воротнике её красивого жёлтого платья растекалось красное пятно, затем такое же пятно появилось на груди под ладонью, спине и на ноге.

Девушка обернулась и словно посмотрела на него. Из глаз текли слёзы, она протянула руки вперёд и мгновение спустя исчезла вместе с замком.

Ужас, одолевший изнутри, опускался на Эоху словно лавина. Но внезапно всё исчезло. Страх и отчаяние ушли, оставив только странное тепло и темноту.

* * *

Эоху проснулся на рассвете, разбуженный чьим-то звонким храпом. Открыв глаза, он словно позволил реальности и воспоминаниям упасть на грудь всей своей тяжестью, и если бы не этот странный храп, доносящийся будто из-под кровати, он бы так и продолжил лежать, осознавая себя и всё произошедшее. Храп усилился, и душившая тупая боль воспоминаний на миг словно скинула тяжесть бытия с плеч Эоху, уступив место давно забытому любопытству.

Свесив ноги, мужчина наклонился вперёд, чтобы увидеть – кто прячется под кроватью. Ожидавший найти спрятавшееся под кроватью зверьё, которое невесть как смогло пробраться в дом, Эоху с изумлением обнаружил спящую возле кровати Мэри. Ноги девушки лежали прямо на шёлковых подушках, а сама она сползла на пол. И этот громкий и шумный храп определённо исходил от неё.

Несколько минут Эоху таращился на девушку, безнадёжно пытаясь собраться с мыслями, затем встал, поднял Мэри и уложил на свою кровать. Девушка даже не пошевелилась. Он поднял подушки и вышел из комнаты. Пройдя в гостиную, Эоху поднял брошенный на пол плащ, надел его и приготовился открыть портал.

Находиться в родительском доме в бездействии было невыносимо, единственный способ отвлечься – начать что-то делать. Потихоньку, медленно, что угодно, желательно руками, желательно тяжёлое.

Позади из тени появилась девушка в красном:

– Варговское отродье…

– Я прогоню её, как только придумаю, куда пристроить, – не оборачиваясь ответил Эоху. – Мэри освободила меня. Не могу бросить её, к тому же на девушку идёт охота.

– Я не об этом, – призрак обошёл Эоху и заглянул ему в лицо, – сегодня ночью, твой дух снова отделился от тела, видно, привык за столько времени быть вне тебя. Когда это произошло, рядом была страждущая душа, и я не смогла защитить тебя от неё. Но девчонка… она вытолкнула пришельца и охраняла тебя до тех пор, пока твой дух не вернулся.

– Это невозможно. Она штормовичка и лекарка, совершенно не имеет такой власти.

– Дело не в магии, – прекрасная рыжеволосая девушка в красном платье задумчиво наворачивала круги по комнате, – в отличие от нас с тобой, брат, варговское отродье побывала за гранью и принесла оттуда интересный талант. Кто-то смог выдернуть её из ворот забвенья. Поэтому не выкидывай пока девчонку. Она нам пока пригодится.

Эоху с неверием смотрел на сестру. Так вот, значит, почему Мэри уснула возле его кровати.

– Я отправлюсь в родовой замок. Хочу убедиться, что все останки подобающе захоронены и никто… не страдает.

– Не стоит беспокоиться об умерших, – безразлично ответила девушка.

– Это последнее, что я могу сделать для них, – ответил Эоху и, не дожидаясь ответа, прошёл в открытый портал.

* * *

Мэри проснулась далеко за полдень. Солнце давно перекатилось за зенит и потихоньку съезжало на восток. Эоху в комнате не было, зато сама она спала на кровати. Видно, он пожалел и поднял. Да только это не помогло. Онемели даже пальцы на руках. Спина и шея затекли и ныли. А правую щеку неприятно холодила слюна – девушка снова спала с открытым ртом.

Но самым неприятным в этой ситуации было, что Мэри чувствовала себя ужасно невыспавшейся и разбитой. С немалыми усилиями пробираясь сквозь туман в голове, девушка отправилась на поиски Эоху.

Комната, в которой она проснулась, оказалась небольшой спальней. Из мебели в комнате была кровать, тумбочка, пузатый шкаф, а в углу, под шкурами, стояло кресло. Камин в северной стене и небольшая коллекция оружия молчаливо свидетельствовали, что комната принадлежала мужчине. Секира, кельт, кинжалы и три щита – были подвешены на гвозди прямо к стене. На столе стояла вырезанная из дерева фигурка лошади.

Открыв дверь, Мэри оказалась в небольшом коридоре. На выложенных камнем стенах висели портреты. Слева дверь в предбанник, за ней выход. Мэри заглянула в комнату напротив – хозяйственное помещение, в котором хранилось сено и несколько тюков и сундуков, видимо, для прислуги. В углу стояла ночная ваза. Рядом с комнатой Эоху обнаружилась ещё одна спальня, и при самом первом взгляде стало очевидно – она принадлежала девушке.

Старинное резное зеркало в пол. Возле него с двух сторон подсвечники. Самое большое окно со шторами. На высокой кровати – настоящее бархатное покрывало и подушки с наволочками в тон. Игрушка мехового зайца и вместительный гардеробный шкаф, который, очевидно, хранил целую коллекцию одежды. Изящный столик, на котором лежал деревянный ажурный гребень, несколько маленьких стеклянных пузырьков с неизвестным содержимым и круглое зеркальце с деревянной ручкой.

Напротив располагалась спальня, в которой обосновалась сама Мэри, за ней кухня, куда Эоху из дворца перенёс девушку, и кладовая.

В каждой комнате, кроме кладовой и хозяйственной, был камин. А в спальне Мэри стояла самая большая и широкая кровать. Так же в ней обнаружилась ещё одна дверь.

С любопытством повернув ручку, девушка обнаружила самую настоящую ванную! Кран, несколько тазов, сундук с полотенцами и несколько полочек с сушёными травами, склянками и пузырьками.

От предвкушения у девушки побежали мурашки. Ещё бы – не мылась она несколько дней. Но подойдя к крану, Мэри с великим разочарованием обнаружила, что воды в нём нет.

В уборной вода была, но только в странной каменной ночной вазе, и появлялась она там сама, исключительно после использования.

На кухне ничего похожего на кран не обнаружилось. Зато в углу стояла высокая пузатая бочка, которая так же, как и ванная, оказалась пустой, а за внушительным дубовым столом возле стены прямо на каменном выступе стоял вытянутый таз, ведро и несколько ковшей.

Однако Мэри чётко слышала журчание. В доме совершенно точно была вода. Вот только где?

В кладовой ничего путного, кроме нескольких бочонков с вином, обнаружить не удалось, и Мэри с отчаянием выглянула в окно. Прямо под окном, прикрытый низеньким кустарником, тёк шумный игривый ручей. Он, петляя возле дома, звонко утекал прямо с невысокой скалы, за которой раскинулась долина.

Мэри схватила ведро и выбежала в предбанник. Железная тяжёлая щеколда не поддалась ни с первого, ни с десятого раза. Но жажда сделала девушку предприимчивой, и недолго думая, она подвязала пояс за ручку ведра и спустила ведро в ручей прямо из окна.

Воды раздобыть получилось немного. Потому повторять процесс пришлось несколько раз. Хорошенько напившись, девушка привела себя в порядок.

Так как она не сумела разобраться с печью, умываться пришлось ледяной водой. И те пару стаканов, что удалось раздобыть из ручья, слишком быстро закончились.

Ещё немного побродив по дому, Мэри снова вернулась в комнату Эоху и открыла окно. Находилось оно невысоко, и земля с пушистой зелёной травкой была близко. Но саму створку, мерцая, словно слюда, покрывало какое-то причудливое чародейство. Мэри была готова поспорить – дом был покрыт заклинанием сокрытия…

Интересно, зачем? А ещё интереснее, кто здесь живёт? Дом был в отличном состоянии, чистый, ухоженный. Правда, чересчур старомодный и без современных удобств. Однако совершенно точно он не смог бы так сохраниться без пригляда всё то время, что Эоху отсутствовал.

И заклинание сокрытия должно было поддерживаться всё это время.

Значит, если Мэри выйдет из дома – зайти обратно, скорее всего, уже не сможет, потому что сокрытие накладывала не она.

Солнце клонилось к закату. И чем ниже оно опускалось – тем грустнее становилось Мэри. Вернётся ли Эоху? Почему Кристина не отвечает? Мэри израсходовала почти всю бумагу, засыпая подругу записками, и уже не на шутку начала беспокоиться. Второй бельведр отобрали вместе с деньгами, кольцом и запонками призрака, которые она забыла отдать. Первый Бельведер был у Эоху, но мужчина исчез – словно его никогда здесь и не было. Поэтому всё, что оставалось Мэри – тратить последние клочки бумаги на безответные послания.

Нервно проходя очередной круг по кухне, девушка заметила под столом уголок холстины. Отодвинув стул, она увидела на полу тот самый свёрток с едой, который лично упаковывала ещё во дворце.

На душе стало теплее. Развернув холстину, Мэри обнаружила несколько больших затвердевших ржаных хлебцев, кусок ветчины, сыра, морковь, два безе, горстку фиников, и несколько котлет. А в небольшом конвертике плотно утрамбованная лежала заварка.

Кухню огласил победный визг. Снова подхватив ведро, девушка принялась черпать воду из ведра до тех пор, пока не набрала целый железный ковш.

Провозившись полчаса возле печки, Мэри, наконец, сообразила, как зажечь вулканический камень, про который как-то в пансионате им рассказывали на уроках истории. Допотопная печь. И греется долго. Зато у девушки будет самый настоящий ужин!

Вода в ковше почти закипала, и Мэри ласково рассматривала пузырьки, облокотившись на каменный выступ, когда в кухне задул ветер и раздался треск разрываемого порталом пространства. В проходе стоял Эоху. Выглядел он уставшим и запачканным. Испуганно уставившись на него, словно она была поймана за невесть каким недобрым делом, Мэри неловко уточнила:

– Чай будешь?