Глава одиннадцатая

Мэри вышла из портала в тёмный каменный зал. Комната была небольшой, обложенной нетёсаным камнем и с маленькими окнами. «Ну и силища! Открыл портал! Не портальную дверь, не сложный ритуал открытия портала несколькими портальщиками, а собственный проход! Без помощи и подготовки! По личному желанию».

Через мгновение в комнату из воздуха прошёл сам Эоху.

Свалился на колени, затем опёрся на руки и, приложив голову к земле, тяжело задышал. В комнате на полу лежали его невероятно длинные волосы, но ныне они больше не принадлежали ему. Всё, что осталось на голове – было длиной не выше колена. «Видно обрубило порталом», – подумала Мэри.

Послышались болезненные хрипы. «Проход через портал также снял мой обезболивающий стазис». Мэри тихо подошла сзади и снова укрыла лечащим плетением. Из лёгких мужчины донёсся стон облегчения. Осмотрела магическим зрением. Из проблем оставалось лишь последнее копьё в спине. И всё же что-то было не так кроме него.

Девушка подошла ещё ближе, Эоху завалился вперёд, неловко выставив руки – потерял сознание. Левой рукой Мэри упёрлась в спину, правой – обхватила основание последнего наконечника копья и не с первой попытки выдернула. Снова послышался неприятный хруст. Этим копьём было пробито лёгкое. Но её лекарская сила для лечения больше не нужна. Мужчина восстанавливался сам.

И только сейчас Мэри, наконец, увидела выжженные каналы, которые от времени по верхам начали гнить. «Не беда. Наши лекари давно научились их лечить. Нужно отсечь гнилое и сильно выжженное – тогда каналы снова отрастут».

Сначала Мэри отсекла самые испорченные. Затем те, что только начали подгнивать. Остальное позже.

Села рядом, чтобы восстановить силы. «Всё же моя родная магия мала».

Эоху зашевелился и начал медленно подниматься.

Встав, он, пошатываясь, направился к выходу.

– Спасибо, – прошептала Мэри в удаляющуюся спину.

Мужчина замер. Затем обернулся и раздражённо зашагал к сидящей на полу девушке. Лицо Эоху исказила злость. Мэри подскочила на ноги и испуганно попятилась.

– Спасибо? – злобно переспросил мужчина. – Разве не таков был твой план?

– Мой план?! – Мэри отстранённо услышала свой же писк.

– Изображаешь, что не хотела получить меня в единоличное пользование?! – ярился Эоху.

– Кто?! Я?! – Пропищала Мэри и выпучила глаза.

– Если не хотела владеть мной, зачем оставила последнюю стрелу?!

– Эту? – испуганно прошептала Мэри и протянула кровавый наконечник в трясущейся руке.

Мужчина изумлённо уставился на копьё, попытался рукой прощупать спину, затем потрясённо спросил:

– Зачем ты вытащила его?

– Надо как-то определиться стрелу лучше вытащить или оставить?

Некоторое время Эоху растерянно переводил взгляд с копья на девушку, затем встряхнулся, сбросив оцепенение, и раздражённо прошипел:

– Если бы не ты, я уже мог быть свободен. Кто просил тебя делать это?

– Свободен? – елейным голоском переспросила Мэри, которая потеряла чувство страха и постепенно начала наполняться ледяной яростью. – Ты видел кольчугу, которой был укрыт? Ни одной бреши или малюсенькой дырочки. Разошлась лишь нить, что сшивала края. Ты умирал бы долго и мучительно, возможно, даже не одно десятилетие. И никто меня не просил, я сама прекрасно знаю, каково это – когда помочь некому.

– Если ты считаешь, что мы теперь такие закадычные друзья – тебе показалось. Обращайся ко мне с почтением и на «вы», – холодно ответил мужчина и развернулся.

– Я спасла тебя от долгой и мучительной смерти, потом ты спас меня от долгой и мучительной смерти, поэтому да… пожалуй, мы закадычные друзья. Даже не так! Мы теперь лучшие друзья! И раз уж мы такие хорошие друзья – я поживу у тебя немного, пока всё не уляжется и меня отсюда не заберут.

Мэри видела, как гневно раздулись ноздри остановившегося в дверях мужчины, и тем приятнее было надменно обойти его и, открыв первую попавшуюся дверь, скрыться с победным видом.

* * *

С видом победителя и человека, хорошо разбирающегося в жизни и доме, Мэри проследовала в уборную. Затем вышла из комнаты и с гордо поднятой головой прошла в спальню. Тело Эоху, непривыкшее к любым нагрузкам, требовало покоя и полноценного отдыха, что было вздорным, учитывая, сколько мужчина проспал до этого дня.

Еле волоча ноги, он шёл по коридору и, остановившись возле дубовой двери, замер. Пять веков назад за этой дверью были его покои. И учитывая, насколько хорошо сохранилась обстановка в замке, благодаря сильнейшей магии матери, которая лично накладывала на замок и вещи сохранное заклинание, скорее всего, в комнате всё выглядело точно так же, как и прежде – перед тем, как он в последний раз покинул дом. И тем было страшнее заходить внутрь.

Всё же Эоху толкнул дверь и, войдя внутрь, сразу же проследовал к широкой кровати, устланной звериными шкурами. Без сил мужчина рухнул на неё и с тяжёлым вздохом уставился в потолок, когда из угла комнаты послышался тихий женский голос:

– Ну, здравствуй, брат.

* * *

Мэри закрыла дверь второй комнаты и опёрлась о неё спиной. Сердце внутри трепыхалось от страха. Когда Эоху был духом – казался добрым и мягким. Хотя, если учесть, что с ним произошло – вполне можно простить ему подозрительность и грубость.

Зато теперь она на свободе… и точно знает, где уборная.

Когда дыхание выровнялось, и Мэри поняла, что никто не собирается продолжить ругань или выгнать её, девушка внимательно осмотрелась вокруг. Комната представляла собой небольшую уютную спальню, с большой, тяжёлой кроватью, столом, парой стульев и двумя узенькими окнами.

Что это за место и кто здесь живёт?

Выудив из кармана портальную сову, Мэри поняла, что не имеет при себе ни пера, ни бумаги. Воровато оглянувшись, девушка подошла к столу и открыла дверцу ящика, в котором аккуратной стопкой лежала чистенькая, слегка пожелтевшая бумага, пара записных книжек и три пера с баночкой чернил. Девушка понятия не имела, как ими пользоваться, ведь абсолютно все современные перья были самописными – их заправляли чернилами перед продажей.

Кое-как раскрыв пузырёк и смочив кончик пёрышка в чернилах, испачкав каплями и кляксами добрую половину листа, Мэри всё-таки смогла вывести:

Я на свободе. Призрак перенёс меня из замка. Пока не знаю куда, но постараюсь поскорее выяснить. Как только узнаю – сразу же сообщу тебе. Меня ведь чуть не казнили, Кристи… надеюсь, у тебя всё в порядке.

Сушились чернила гораздо дольше тех, к которым привыкла девушка, пришлось несколько минут дуть на бумагу, и лишь потом сложить и отправить с помощью почтовой совы.

Некоторое время Мэри сидела в ожидании, но так и не получив ответа – улеглась на кровать, устеленную шкурами, и тут же уснула.

* * *

Проснулась девушка за полночь от громких звуков. Из соседней комнаты доносились душераздирающие вопли. Подскочив на кровати, она некоторое время пыталась понять, где находится. Тем временем леденящие душу крики повторились, и спина девушки начала покрываться липким потом.

Скинув с себя шкуру, Мэри осторожно опустила ноги на холодный пол. Снова раздался пронзительный крик. И девушка была готова поспорить, голос принадлежал Эоху.

Оглядевшись вокруг и не найдя ничего более уместного для самозащиты, Мэри взяла тяжёлый бронзовый канделябр и, приоткрыв дверь, осмотрелась. В коридоре никого не было, поэтому девушка осторожно вышла из комнаты. Она не имела никаких представлений о расположении комнат, потому что видела в доме только уборную, спальню и частично коридор. Чтобы найти Эоху, ей пришлось дождаться следующего крика и поспешить на голос.

Судя по доносящимся звукам, мужчина находился в соседней комнате.

Быстро распахнув дверь, Мэри замахнулась канделябром, готовая защищаться в случае опасности, но внутри никого не оказалось, кроме метавшегося на постели Эоху. Его длинные волосы были спутаны и свисали с кровати, сам он переворачивался рывками с бока на бок и болезненно стонал.

Опустив канделябр, Мэри вошла в комнату и подбежала к кровати. Луна, светившая в окно, отобразила на лице Эоху гримасу боли, исказившую его правильные черты.

– Эоху, – шёпотом позвала девушка, однако мужчина не услышал, продолжив метаться по кровати.

Мэри попыталась взять его за руку, но он с силой оттолкнул.

– Эоху, всё закончилось. Теперь ты дома и всё будет в порядке, – громко, но спокойно говорила Мэри, затем подошла к изголовью кровати и обхватила лицо мужчины руками, гладя его большими пальцами:

– Я рядом, всё в порядке, никто больше не сможет причинить тебе вред. – Мужчина замер, и Мэри аккуратно начала гладить его по волосам, стараясь говорить успокаивающе.

Вдруг Эоху открыл глаза и уставился на Мэри чёрными пугающими глазами без белка и радужки.

Волосы на голове у девушки встали дыбом, сердце от истового ужаса замерло, шея невольно начала вжиматься в плечи.

Протянув трясущуюся руку вперёд, она толкнула Эоху в плечо приказав:

– Уходи! И не смей возвращаться!

Чернота, словно дым, сошла с глаз, и тяжёлые веки медленно сомкнулись, опустив всю тяжесть мужской головы на нежные женские руки.

Кистью правой руки Мэри отёрла проступивший ледяной пот со лба и осмотрела мирно лежащего рядом мужчину.

Быстро оглянувшись и не найдя в комнате ни одного стула, Мэри стащила с кровати две большие подушки, разложила их у подножья и уселась, укрыв ноги шкурой. До рассвета она боролась со сном, внимательно глядя на Эоху, а когда первые лучи солнца ворвались в комнату – сама не заметила, как уснула.