Глава девятая

На коричневую страницу книги упала крупная капля, затем вторая, и Мэри вынырнула из чтения, уставившись в потолок.

Однако сверху всё было сухо, а вот по щеке текли горячие слёзы.

Когда она плакала в последний раз? Когда ей было шесть и по ладоням отлупили розгами? В семь она уже точно знала – слёзы не помогут. Никто не пожалеет. Зато все увидят, какая она слабая.

Бездумно девушка сложила книгу обратно на полку и покинула библиотеку. Зарывшись в собственные невесёлые мысли, Мэри даже не заметила, как добралась до комнаты. Добрых полчаса она просто сидела на кровати и смотрела перед собой. Так бы продолжалось, если мрачные думы не прервал хлопок совиного портала и прямо на руки девушке не упало неожиданно тяжёлое письмо.

Мэри удивлённо уставилась на пухлый конверт, затем, подцепив край бумаги, вскрыла письмо. Прямо на колени выпал тяжёлый серебряный перстень и несколько золотых, медных и серебряных монет. Девушка с изумлением подняла кольцо и всмотрелась в гравировку на внутренней стороне. «Кристина», – гласила надпись, и это определённо был Бельведер.

Немного замешкав, Мэри выронила письмо, затем торопливо подняла и не с первой попытки развернула, сразу же внимательно вчитавшись в послание.

Анаах из дома Маат?! Анхель, Мэри?! Какого чёрта ты так долго молчала?! Бери мой Бельведер и уходи из этого треклятого замка немедленно! Этот человек убил первую жену за то, что та посмела перечить ему перед гостями! Я ни единому слову о случайном отравлении не верю. Как только перенесёшься – сообщи, где тебя искать. Вряд ли ты сама знаешь, куда закинет. Я сразу же заберу тебя. Главное – как можно скорее выбраться из дворца. Денег должно хватить на первое время. Уходи оттуда сейчас же! Как только сынок советника поставит на тебе метку – скрыться будет невозможно!

Полученное сообщение должно было до одури напугать Мэри. Но в нынешних обстоятельствах напугать девушку было по-настоящему трудно.

Неловко развернув бумагу, Мэри написала прямо на обратной стороне:

Откуда у тебя бельведер?

И тут же отправила. Ответ пришёл почти сразу.

Какая разница откуда? При встрече расскажу. Перемещайся!

Мэри снова использовала сову.

Не могу. Мне нужно немного подготовиться и доделать одно дело. Вечером я надену перстень и как только окажусь за пределами замка – сразу сообщу тебе.

Снова хлопок портальной совы.

Мне нужно идти, Мэри. Просто надень перстень и сообщи, где ты, умоляю.

Немного подумав, девушка ответила:

Не волнуйся, я постараюсь убраться отсюда как можно скорее. И… спасибо! Но даже не мечтай, я не слезу с тебя при встрече до тех пор, пока ты не расскажешь мне про свой Бельведер! Люблю тебя, Кристи! До скорой встречи!

Некоторое время Мэри крутила в руках перстень и рассматривала гравировку, затем достала из кармана второй бельведер и сравнила кольца.

Странно, но они были совершенно разными. Однако, глядя на каждый из них, было очевидно, что кольца – именные помощники-перемещатели. Мэри сама до конца не понимала, как ей удавалось это понять.

Пересчитав деньги, девушка разделила их пополам. Достала из комода чехол для наручных часов и небольшой мешочек из-под нюхательной соли. В чехол сложила первую кучку, в мешочек – вторую.

Первая половина монеток была сложена аккуратно в левый карман платья вместе с Бельведером Кристины. Вторая – в правый, туда, где уже лежал Бельведер Эоху.

Вдруг Мэри встрепенулась и задумчиво оглядела свои руки. «Так и есть. Руки сами приняли решение. Что же – так тому и быть».

Холстину с едой девушка выудила из-под кровати, развернула и пересмотрела содержимое.

«Надо же! В этот раз Тарья положила в свёрток ещё и два безе! Как бы кухарке не влетело за такие изыски».

Из шкафа Мэри достала хлопковый платок, который в зиму надевала под вязаную шапку, чтобы было теплее и не продувало. Вся еда также была разделена пополам. Одна половина так и осталась в холстине, вторая же перекочевала в платок, который девушка аккуратно завязала в свёрток. Единственное, что не получится – взять с собой хотя бы каплю воды. К сожалению, у Мэри не было ни одного бурдюка.

Затем девушка достала свою единственную дорожную сумку, которая была весьма скромных размеров, и положила в неё самые дорогие для себя вещи. Ничего дельного взять не удалось. Лишь то, что хранило в себе те немногие тёплые воспоминания о детстве. Рисунок Кристины, тряпичная кукла, которую Мэри сама сшила из лоскутков, и деревянный гребень, который на прощанье подарила девушке уборщица при пансионате. Туда же сложила небольшой свёрток с едой.

Несколько раз девушка оглядывалась на часы. Половина десятого. День пролетел, так и не начавшись. До полуночи можно вздремнуть, но сна не было ни в одном глазу. Был лишь страх. И безуспешные попытки отгонять от себя любые мысли.

«И почему я такая трусиха?»

Поразительнее всего в Мэри было сочетание двух главных её черт. Эти качества характера делали её по-настоящему несчастной.

Отсутствие родительской любви и заботы с самого детства не позволило окрепнуть внутри главному человеческому стержню, и потому Мэри выросла робкой и боязливой. Однако передавшийся девушке вместе с фамилией родовой норов в обострённой форме сделал её вспыльчивой, категоричной и неприемлящей компромиссов и сторонних убеждений.

Так и получалось: сотрясаясь от ужаса, Мэри до самого конца стояла на своём, даже когда её за это били.

Но то было детство. Почему же страшно и теперь? Потому что всё может плохо закончиться? Или в самом деле, она никогда не осознавала себя взрослой, не имея внутренней опоры? Потому что боялась смерти? Или потому что ей впервые в жизни придётся принять решение и столкнуться с последствиями?

В детстве за неё всё решали родственники. После пансионата девушку передали под опеку тётки, а теперь о ней должен был позаботиться муж. Никакая часть её жизни не предусматривала принятие сложных решений. Все эти решения должны были принимать другие люди.

Но именно сейчас решить должна она. И от этого решения зависит, останется ли Мэри человеком или всю жизнь будет лишь тенью.

– Здравствуй, Мэри, – из угла послышался знакомый шёпот, и краем глаза девушка увидела, как рыжеволосый мужчина в рваных штанах и серой рубахе с разводами вышел из-за стены и сел рядом с ней на кровать.

В ответ она лишь кивнула.

– Что ты увидела вчера? – немного подумав, спросил Эоху.

Некоторое время девушка напряжённо молчала, сминая в руках ткань юбки.

– Ты был… всё это время ты был… ты был в сознании? – внутренняя горечь отобразилась в некрасивой гримасе, со сведёнными бровями и искривившимися губами на лице девушки.

Эоху нахмурился:

– Нет. После использования меня всегда убирали на место в очередной сонный стазис. Лишь пару раз в течение нескольких месяцев я бродил по замку, когда связь с телом слишком истончалась. Мне очень жаль, что тебе пришлось увидеть это.

Больше всего девушку поразило не то, что он говорил о себе как о вещи, а забота и искреннее сочувствие в голосе призрака.

– Жаль? – уточнила Мэри и непонимающе посмотрела на мужчину. – Это мне жаль, что тебе пришлось познакомиться со всеми моими родственниками.

Эоху протянул свою полупрозрачную руку и накрыл ей кисть девушки:

– Ты ни в чём не виновата, Мэри. Это не твоя ноша.

Девушка с изумлением разглядывала сидящего рядом мужчину, а затем хмуро ответила:

– Когда одно преступление совершают много человек – не означает, что вина равномерно распределяется между ними и потому каждый из них виновен меньше. Все одинаково тяжело виноваты, и все несут за это ответственность. И особенно те, кто был против, но промолчал. Сегодня пришёл мой черёд делать выбор. И ты не можешь снять с меня это бремя.

– Всё это скоро закончится. Не кори себя, ты ничем не можешь помочь, – всё ещё пытался успокоить девушку призрак.

– Эоху, – надрывно всхлипнула Мэри, – мне так жаль, что тебе пришлось пережить это. Сегодня всё закончится, обещаю.

Призрак вопросительно посмотрел в ответ.

Собрав волю в кулак, девушка приказала:

– В тело.

– Что? – уточнил потрясённый мужчина.

– Вернись в тело, – повторила приказ Мэри.

– Как ты смеешь?

Немая ярость исказила лицо призрака, но девушка уже схватила его за руку, и тот начал медленно таять в воздухе.

Мэри передёрнуло, она выпрямила спину и сжала кулаки. От наполняющего лёгкие страха появился шум в ушах, к горлу подкатила тошнота. Беглый взгляд на часы – полчаса до полуночи.

Мэри вскочила с кровати и принялась ходить кругами по комнате, периодически проверяя карманы и их содержимое.

Стрелки часов двигались неумолимо быстро. Десять минут пролетели за несколько мгновений.

Нужно выходить.

Или сейчас, или никогда.

Мэри надела через голову ремешок дорожной сумки, подхватила свёрток с едой, обёрнутый в платок, и уже дотронулась до дверной ручки, когда неожиданно обернулась и побежала обратно к прикроватной тумбе, чтобы забрать почтовую сову, которую девушка затем бережно сложила в карман.

На этот раз возле двери Мэри застыла, чтобы справиться с подкатившей волной запредельного шума в ушах. Рука, протянутая вперёд, замерла на несколько мгновений прямо над ручкой, а затем решительно опустилась.

Девушка аккуратно высунула голову из комнаты, не обнаружив никого, вышла в коридор, прикрыла дверь, сняла домашние туфли, которые аккуратно сложила в сумку, и побежала вниз по ступеням туда, откуда веяло могильной гнилью и стылым холодом. Мэри точно знала, где находится Эоху, она знала бы это, даже если не вычитала в дневнике.

Опустившись на первый этаж, девушка с ужасом услышала мужские голоса и шаги. Стражники стояли прямо на лестничном проёме ниже первого этажа, ведущего в королевскую сокровищницу, и болтали. Но самое ужасное было то, что со второго этажа тоже послышались мужские голоса. Коридор первого этажа был длинный и прямой – ни одной ниши или балкона, на которых можно было бы укрыться от ненужных взоров, лишь многочисленные двери, ведущие в помещения, в какие именно – Мэри не имела ни малейшего представления.

Замешкавшись, девушка металась на месте, не в силах решить, что же лучше сделать. Вдруг первая дверь коридора открылась, и Мэри приготовилась к худшему.

Однако из двери сначала показалась щётка, а затем вышла мать Томаса, которая, судя по всему, закончила уборку в гостевых покоях.

Увидев Мэри, горничная вздрогнула от неожиданности. А затем, разглядев неподдельный испуг на лице знакомой, вопросительно уставилась на девушку.

Шаги и голоса приближались, и Мэри боязливо оглянулась на лестницу. Служанка повторила её движение и тоже прислушалась к голосам, а затем взглянула на голые ноги девушки. Смекнув что-то, девушка схватила Мэри за руку и затащила в комнату, выключив свет, прикрыла дверь и, судя по звукам, начала усилено оттирать тряпкой дверь.

Мужские голоса послышались за стеной, а затем постепенно стихли. Дверь открылась, и в проёме появилась голова горничной, которая шёпотом сообщила:

– Они ушли.

– Мне нужно попасть в подвал, – также шёпотом ответила Мэри.

Немного поразмыслив, служанка кивнула, а затем оглянулась по сторонам и подала Мэри знак выходить.

Дойдя до лестницы, горничная осмотрела проход и спустилась на нижний этаж, затем вернулась и снова подала жестом знак – путь свободен.

– Спасибо, – прошептала Мэри.

– Я буду ждать вас здесь.

– Это не нужно. Я не вернусь. Ты очень помогла, но теперь уходи.

Горничная улыбнулась и пожала ей руки. Последний раз взглянув в глаза служанке, Мэри побежала вниз.

Дорогу девушка помнила хорошо. Светлый пустой коридор, поворот, сокровищница и… последняя дверь.

Остановившись возле входа, Мэри прислонила руку к металлу и закрыла глаза.

Надо поторопиться. Глубокий вдох и выдох. Девушка убрала руку и уставилась вперёд, мысленно попросив: «откройся».

Послышался щелчок, и дверь отъехала в сторону. Из проёма потянуло затхлостью и гнилью.

Мэри сделала нерешительный шаг внутрь, и над потолком зажглись огни.

«Закройся», – мысленно попросила девушка, и дверь заехала обратно, отрубая Мэри от внешнего мира.

Чтобы хоть немного притупить омерзительный запах, девушка прислонила к лицу рукав платья и, наконец, подняла взгляд.

Первое, что бросилось в глаза, это рыжая река, струящаяся по всей комнате. Её волны вились почти по всему полу и мерцали от света огней. Волосы! Это были его волосы!

В центре большой комнаты стоял каменный постамент, на котором завёрнутый в чёрный бархатный плащ на боку лежал мужчина.

Медленно пробираясь сквозь вязкий туман из собственных мыслей и ощущений, Мэри подошла к постаменту. Картина открылась ужасающая.

На каменном постаменте лежал молодой мужчина, подложивший руку под голову, словно статуя, испещрённая наконечниками копий. В первоначальном состоянии сохранилась окровавленная рубашка с ярко-красными пятнами. Но кожа гнила.

Мэри окинула магическим взглядом стазис, и из её груди вырвался стон. Толстенная кольчуга, плетённая полотном из плотнейшей энергетической проволоки, укрывала юношу с ног до головы, словно покрывало, по краям обмётанная более тонкой нитью, которая и порвалась. Если бы стазис был плетён как одежда – Эоху остался бы здесь пленником до скончания времён.

Но самым страшным в этом стазисе была не его ужасающая крепость, а то, что в плетении полностью отсутствовала обезболивающая линия, а это означало только одно – Эоху всё чувствовал.

Все плетения стазисов, которым обучали в пансионате Мэри, включали в себя обезболивание, оно было частью общего полотна, его невозможно вычленить. Но здесь… здесь умышленно сплетено полотно, позволяющее жертве, находясь без сознания, чувствовать боль.

Сильно ущипнув себя, чтобы выйти из ступора, Мэри накинула на юношу собственный простенький стазис, но который, она точно знала, полностью снимал боль. И вдруг лицо юноши расслабилось, убирая хмурые морщинки между бровей.

Девушка схватила смётывавшую края нить и потянула, разорвав, а затем убрала полотно невидимой кольчуги и откинула плащ.

Мэри понимала, что её силы не хватит на полное восстановление и главное – освободить Эоху настолько, чтобы его магия смогла начать регенерировать хозяина. Потому никаких лечебных заклинаний для восстановления кожи, она запускать не стала.

Правой рукой девушка обхватила основание копья, которое выходило из сердца, и потянула на себя. Послышался неприятный хруст, и тело мужчины также подалось вперёд.

Мэри замутило и перед глазами поплыло. В последней надежде сохранить сознание, девушка прикусила язык.

Запах стоял невыносимый, но прикрыть лицо было нечем, и потому она стала дышать ртом через зубы.

Снова обхватив копьё, левой рукой, Мэри опёрлась на плечо мужчины и аккуратно, с огромным усилием, вытащила из сердца наконечник, запустив первое лечебное заклинание.

Второе копьё Мэри вытащила из печени, запустив новое целительное заклинание. Третьим было извлечено копьё из шеи. С ним пришлось провозиться больше всего. Третье заклинание далось тяжело. Лечебный резерв был почти опустошён, но мужчина всё ещё не подавал признаков жизни.

Борясь с придавившей тело усталостью, слабостью и сонливостью, Мэри подползла к ноге, непослушной рукой обхватила основание четвёртого копья и всем корпусом дёрнулась назад. Копьё выскочило неожиданно легко, и девушка упала.

Снаружи послышались обеспокоенные голоса.

– Там кто-то есть.

– Может, показалось?

– Лучше перепроверить. Зови старшего, нам не открыть.

Послышались удаляющиеся тяжёлые шаги.

Тем временем Мэри встала на четвереньки и попыталась подняться, понимая ускользающим сознанием, что времени у неё осталось немного. Встать никак не получалось, и потому она подползла к постаменту. Опираясь о камень, медленно поднялась.

Взглянув на Эоху, Мэри с облегчением увидела, как магические потоки робко потянулись к нему, окутывая тело, а затем слабо и еле заметно, начала подниматься его грудь. В спине мужчины всё ещё торчал наконечник пятого копья, но девушка уже не сумеет вынуть его.

Мэри завернула в плащ призрака свёрток с едой и непослушной рукой потянулась к карману, чтобы достать Бельведер.

Картина перед глазами размывалась всё сильнее, но Мэри не останавливала свою магию, чтобы сила Эоху окрепла и сама смогла восстанавливать хозяина.

Выудив из кармана кольцо, Мэри корпусом улеглась на постамент – ноги больше не держали её. Нащупав руку мужчины, девушка притянула её к себе, выронив кольцо на пол. Пришлось снова лезть в карман, чтобы достать второй перстень.

Когда, наконец, она смогла надеть Бельведер на мизинец Эоху и тот стал медленно растворяться в воздухе, снаружи послышался топот множества ног, взволнованные переговоры и сердитый голос дядюшки:

– Откройся, – приказал он.

Дверь заскрипела, и Мэри скатилась на пол, пытаясь найти упавший Бельведер. Она уже видела лежавшее рядом кольцо, когда по телу вдруг вместе с мурашками пробежал озноб, покрывая девушку липким потом. Мышцы неожиданно расслабились, и Мэри упала на пол, проваливаясь в темноту.