— Хватит этого бреда! — прокричала я и со всей силы толкнула его в грудь.

Он отшатнулся — всего на полшага, явно не ожидая этого. В его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. А мне было плевать. Во мне вскипела та самая ярость, которая помогала выживать все эти годы — когда я ночами зубрила анатомию в общаге, когда мыла полы в придорожном кафе, когда сбегала из дома от пьяного отца и матери, мечтавшей сбагрить меня соседу за долги.

— Может, ты и красивый, и опасный, или кто ты там есть — демон, джинн, чёрт в ступе, — рявкнула я, ткнув пальцем ему в грудь, — мне плевать! Убирайся на хрен из моего дома! И нет — я не вернусь в твой дурацкий бар!

Он замер. Посмотрел на меня долгим взглядом, будто видел впервые. А потом, к моему полному изумлению, спокойно опустился обратно на край моей кровати. Пружины жалобно скрипнули.

— Ладно, — сказал он слишком небрежно.

Я моргнула, сбитая с толку такой лёгкостью.

— Ладно? Прямо вот так?

— Ага. Тогда за это... — Он лениво откинулся назад, опираясь на локти, и хитро улыбнулся. — Я заберу всё, что дал тебе.

Я напряглась, но постаралась не показывать страха.

— Да плевать, — выдохнула я, отворачиваясь к плите. — Забирай! Деньги эти дурацкие, квартиру эту, — я обвела рукой красивую обстановку, — забирай всё!

— Это включает... — Он выдержал паузу. — Валентина. И... Антона.

Кровь отхлынула от лица. Рука, тянувшаяся к сковороде, замерла в воздухе. Я медленно, очень медленно повернулась к нему.

— Что?

— Ну знаешь... всё это семейное счастье, — он пожал плечами. — Исчезнет.

— Заберёшь? В смысле... — я не могла заставить себя произнести это вслух.

— Убью их, — ровно сказал он. Спокойно. Будто предлагал удалить ненужный файл с компьютера.

Меня затрясло. Я шагнула вперёд, сжимая кулаки до хруста в костяшках.

— Нет. Ты не посмеешь, — голос сорвался на хрип, но я не могла остановиться.

— Ещё как посмею.

— На Валентина мне плевать — он псих, который травил меня димедролом и, скорее всего, угробил свою жену. Но Антона... — у меня перехватило дыхание, перед глазами встало его смеющееся личико, перепачканное шоколадом. — Антона не трогай. Слышишь? Не смей!

Рамиль поднялся с кровати. Его рост нависал надо мной, глаза теперь горели темнее, чем прежде — в них плескалась бездна.

— О да, — сказал он тихо, но в этом шёпоте слышалась сила, способная стереть этот дом с лица земли. — Да, посмею.

Я смотрела в его глаза и видела — не шутит. Абсолютно.

— Но ты же можешь быть просто... хорошим джинном? — спросила я, ненавидя себя за эту просительную нотку в голосе.

Он склонил голову, и на миг в его лице мелькнуло что-то от Риты — та же снисходительная насмешка, смешанная с нежностью.

— Могу.

На секунду в груди вспыхнула надежда.

— ...Но не хочу, — договорил он, передразнивая мой тон, и эта кривая улыбка на его губах показалась мне страшнее любых угроз.

Ярость захлестнула с головой.

Рамиль тем временем оглядел мою новую комнату.

— Очаровательно, — прокомментировал он, делая шаг в сторону кухни. — Прямо райский уголок.

— Ничего тут не трогай, — рявкнула я, но он уже взял с полки мою любимую кружку — треснутую, с отбитой ручкой, которую я хранила как память о бабушке.

— Это здесь королева моей вселенной теперь варит свой королевский кофе? — он повертел кружку в руках, разглядывая с ироничным интересом.

Я рванула вперёд и выхватила кружку из его пальцев, прижимая к груди, как ребёнка.

— Прекрати! Ты здесь нежеланный гость.

Он склонил голову и изучал меня так, будто я была редкой картиной, от которой невозможно оторваться.

— Ты когда-нибудь перестаёшь светиться? — тихо спросил он.

— Прости?

— Я серьёзно. Даже когда злишься. Особенно когда злишься.

Губы приоткрылись, чтобы послать его куда подальше, но слова... не шли. Не тогда, когда он стоял так близко. Не тогда, когда от него пахло сандалом и жасмином, и этот запах заполнял мои лёгкие, кружил голову, заставляя забыть обо всём на свете.

— Ты не имеешь права очаровывать меня после угроз убить мальчика, который мне дорог, — прошептала я, ненавидя себя за то, как он действует на меня.

— Я не серьёзно, — сказал он. — Я просто хотел твоего внимания.

— У тебя было моё внимание! С того самого момента, как ты в облике Риты появился в моей жизни! Ты думаешь, я могу о тебе не думать? Ты снишься мне, ты преследуешь меня, ты заполнил каждый уголок моего сознания!

Он усмехнулся — довольно, торжествующе.

— А теперь, помимо свечения, у меня есть и твой огонь. Прекрасно.

— …Это какой-то ужас, — пробормотала я, хватая стакан воды. Сделала глоток, пытаясь унять сердцебиение.

— Да. Я твой ужас, — сказал он.

Я чуть не поперхнулась.

— Давай ты просто уедешь?

На этот раз он не спорил. Просто одарил меня улыбкой, от которой что-то в груди опасно сжалось — и больно, и сладко одновременно.

— Я не могу оставить тебя. Либо ты пойдешь со мной... либо я остаюсь здесь.

И прежде чем я успела осмыслить эти слова, он рухнул на мою кровать. Он развалился, закинув одну руку за голову, и уставился в потолок с видом полного удовлетворения.

— Эй! Не плюхайся так! Кровать же сломается! — закричала я, бросаясь к нему.

— Тогда починю. — Он даже не пошевелился. — Или лучше — куплю тебе новую. Золотую кровать, с балдахином. Ты, конечно, не помнишь, но когда-то в Багдаде у тебя была именно такая. И, о боги, как мы на ней с тобой...

— Хватит!! — заорала я, затыкая уши. — Хватит с меня этого бреда!

Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох... и просто отвернулась.

Никакой драматичной реакции. Просто... пошла на кухню.

Он, кажется, растерялся. Я спиной чувствовала его замешательство — похоже, не привык, чтобы его затыкали. Ну что ж, добро пожаловать в реальность, джинн.

Я достала из шкафчика сковороду, схватила последние две луковицы из висящей на стене сетки и начала их чистить, будто это был самый обычный вечер в моей жизни.