Он поднял бокал, салютуя мне, и сделал маленький глоток. Его глаза, эти невозможные серые глаза с вертикальным зрачком, смотрели на меня с тем же выражением, что и у Риты — всезнающим, чуть насмешливым, и в то же время... голодным. По-мужски голодным.

Я стояла, вжавшись спиной в стену, не в силах отвести взгляд от этого существа, которое было и знакомым, и абсолютно чужим одновременно. Мысли путались, страх перемешивался с каким-то диким любопытством. И где-то глубоко внизу живота, на самом дне этого ужаса, предательски шевельнулось что-то ещё. Что-то, что заставило кровь быстрее побежать по венам.

— Кто... — мой голос сорвался на хрип, я сглотнула и попробовала снова. — Кто ты теперь? Где Рита?

Мужчина на диване медленно поставил бокал на столик и поднялся. Он был высоким, очень высоким, и двигался с той же текучей, грациозной опасностью, что и Рита, но сейчас в каждом движении чувствовалась тяжёлая сила. Он подошёл к окну, отодвинул штору и лениво склонил голову, глядя на проезжающие внизу машины. Свет фар на мгновение выхватил резкие скулы, хищный изгиб губ.

— Риты больше не будет, — произнес он, не оборачиваясь. — Она была лишней. Маской. Считай, что её и не существовало. Меня зовут Рамиль.

Он повернулся ко мне, его глаза сверкнули в полумраке. Медленно, смакуя каждое движение, он подошёл ближе. Слишком близко. Я почувствовала жар, исходящий от его тела, и запах — всё тот же жасмин, но теперь с примесью сандала.

— Мне нужно, чтобы ты поняла, — сказал он, останавливаясь в шаге от меня. Мне пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть в его глаза. — Поняла, кто я есть на самом деле. И какой выбор тебе предстоит сделать.

— Выбор? — переспросила я, чувствуя, как его близость выбивает почву из-под ног. — Какой ещё выбор?

Его губы изогнулись в той самой порочной усмешке, которая была у Риты, но сейчас, на мужском лице, она выглядела иначе. Опасно и… Соблазнительно.

— Самый важный в твоей бесконечной череде жизней, малышка. Выбор между светом и тьмой. Или, если хочешь, между доктором Резерфордом... и мной.

Я смотрела в его серые глаза и понимала, что стою на краю пропасти. И что он ждёт только одного — моего шага.

Я моргнула, вдохнув полной грудью. В голове шумело. Когда я снова сфокусировала взгляд, образ мужчины не исчез. Он стоял передо мной, живой, настоящий, пугающий и притягательный одновременно.

— Как ты можешь быть джинном? — пролепетала я, пытаясь зацепиться за реальность. — Это же просто сказка, выдумки. Миф.

— Сказки?... — эхом отозвался Рамиль. — Или, может, просто истории, которые люди рассказывали, потому что не могли объяснить то, что чувствовали ночью в темноте. — Он улыбнулся — слишком спокойно для того, что только что раскрыл. — Или потому, что боялись назвать это по имени.

Он щёлкнул пальцами. В мгновение ока позади меня появился диван, и прежде чем я успела среагировать, почувствовала, как падаю на него — будто сам воздух толкнул меня вниз, заставляя сесть.

— Что происходит??

— Не бойся, — сказал Рамиль, садясь на диван напротив. Он развалился, широко расставив ноги, и я поймала себя на том, что смотрю на линию его бёдер, на то, как дорогая ткань брюк обтягивает...

Я резко перевела взгляд на его лицо. Он усмехнулся, заметив это.

— Позволь мне объяснить это так, как я объяснил бы ребёнку. Если бы у меня были дети.

Он подался вперёд, опираясь локтями о колени. Его глаза теперь слабо светились, и этот свет завораживал.

— Я не человек. Я нечто древнее. Более могущественное. Я могу изменить мир, если захочу. Этот бар? — Он небрежно обвёл рукой вокруг. — Моё творение. Каждый угол, каждый запах, каждое сердцебиение здесь существует, потому что я позволяю. Каждая женщина, которая танцует здесь, каждый мужчина, который платит за ночь в ласках — они приходят сюда по моей воле. Они чувствуют мой зов, даже не понимая этого.

Я моргнула, не в силах отвести взгляд от его губ, когда он говорил.

— Ты — и все, кто здесь работает — мои маленькие бабочки, — сказал Рамиль, голос внезапно похолодел. — Красивые. Хрупкие. В моей клетке. — Он сделал паузу, и в этой паузе повисла угроза. — Ты уйдёшь, когда я скажу. Или, — он улыбнулся мягкой, леденящей улыбкой, — умрёшь. Но я бы очень не хотел, чтобы ты умирала.

Я сидела застывшая. Кожа покрылась мурашками. В горле пересохло. Я ничего не сказала. Дыхание вырывалось короткими всхлипами, сердце заколотилось, и где-то внизу, в самой глубине, разрастался пугающий жар.

— Ты пришла ко мне, Соня. Ты просто не знала этого, — заключил Рамиль, откидываясь назад. Его взгляд скользнул по моим ногам, и я физически ощутила это, как прикосновение. — Той ночью, когда ты стояла у метро, разбитая и уставшая — ты загадала желание. Не словами. Сердцем. О помощи. О спасении. О выходе.

Мои губы приоткрылись в шоке.

— Я услышал это. Этот отчаянный маленький голос в твоей груди. «Пожалуйста, просто дай мне что-нибудь. Дай мне хоть что-то». И я дал. Ровно три желания.

Он щёлкнул пальцами.

Порыв ветра пронёсся по комнате, взметнув мои волосы. На мгновение перед глазами мелькнула сцена — я вхожу в бар Джин в первый раз, и в груди вспыхивает искра надежды.

— Помнишь, каждое твое маленькое желание, которое ты загадала? — голос Рамиля эхом разнёсся по комнате. — Я исполнил его. Комфортное место, где жить. Деньги… Даже... бурный роман с мужчиной, о котором ты и думать не смела.

Он усмехнулся, и в этой усмешке мне почудилась горечь.

Я моргнула, когда тяжесть правды опустилась на меня. Он читал мои мысли. Всегда читал.

— Но ничего не бывает по-настоящему бесплатным, дорогая, — сказал Рамиль, вставая с дивана и медленно направляясь ко мне.

Он остановился прямо передо мной, нависая. Мне пришлось задрать голову, чтобы видеть его лицо. Свет падал на него сзади, оставляя черты в тени, делая его похожим на тёмного бога.

— Теперь, — его голос упал до интимного шёпота, — ты должна мне. И ты вернёшь мне долг.