Ева проснулась, но продолжала лежать с закрытыми глазами. Влад спал рядом. Или делал вид, что спит. Притворялся, чтобы не говорить с ней, не прикасаться к ней. Вечером он откатился на другую половину широкой кровати, укрылся по самые уши одеялом и затих. Пробовать его расшевелить нечего было и пытаться. Он ясно ей дал понять…

— Я не хочу тебя видеть, Ева.

Это были первые слова, которые он сказал ей неделю назад, когда Ева вернулась после ночлега в полиции. Бросившись ему навстречу, она резко встала. Она как будто споткнулась о холодность, с которой он ее встретил.

— Эй, ты чего? — она попыталась улыбнуться, но губы дрожали. — Меня отпустили. Они во всем разобрались. Я не виновата ни в чем. У меня есть алиби.

— Алиби на что?

Он даже не пытался сократить расстояние между ними. Ева стояла у двери спальни. Влад в самом дальнем углу. Она не гордая, прыгнула бы сама ему на шею, если бы не этот его взгляд.

— Я не причиняла вреда твоей невесте, — проговорила она невнятно.

— Ты… Ты знала ее! Ты все это время врала мне! Я сильно переживал после того, как Оля не явилась в ЗАГС, — начал он перечислять сухо, лающе. — Я не знал, что думать. А ты… Подлая, коварная!

— Зачем ты так?

Ева ненавидела всякие разборки подобного рода. Что за хрень вообще! Подлая, коварная, бла-бла-бла. Давайте разбираться, а потом вместе поплачем. К черту!

Она тут же почувствовала, что страшно устала. И еще она воняла после гадкого матраса, на котором провела ночь. Ей хотелось почистить зубы, принять ванну, провалявшись в плотной пене час. И желательно, чтобы на краю ванны стояло ведерко со льдом. А в нем бутылка шампанского. В идеале, конечно, в ванне с ней должен быть и Влад. Но он как-то странно себя вел. И она, честно, не понимала причины.

— Ладно, я в воду, — буркнула Ева, не желая что-то доказывать.

Она пошла на кухню и приказала молодой горничной, которую подозревала в связи со своим отцом, приготовить ей ванну, полную пышной пены, плюс шампанского и клубники.

— Не знаю, найдется ли клубника, — неуверенно пожала плечами горничная Соня.

— Плевать. Найдешь. И быстро. Ванна должна быть готова, пока я чищу зубы.

Все было исполнено за десять минут. Пока Ева рылась в шкафу в поисках нужного нижнего белья, ванна была приготовлена. Бутылка шампанского стояла в ведерке со льдом на маленьком столике. А вместо клубники на тарелке лежали толстые ломти спелого манго. Ева позволила совершить такую подмену.

Она нашла нужное кружево для соблазнения собственного мужа. Ушла с ним в ванную. Провалялась в пенной воде почти час, успев высадить почти всю бутылку шампанского. Встала под душ, смывая с себя клочья пены. И через несколько минут вошла в спальню в шикарном неглиже. Виделось, как Влад тает при виде ее стройного красивого тела. Бросается к ней, они падают в койку и занимаются любовью до сумерек.

А, нет! Ничего этого не случилось. Влада в спальне не было, он сбежал. И телефон выключил, гаденыш.

Упав на шелковые простыни. Ева для порядка поплакала, а потом уснула. Проснувшись, обнаружила, что ее муж так и не вернулся. И телефон его по-прежнему недоступен. Плакать снова она не стала — вредно для кожи лица. Она дождалась отца и пристала к нему с требованием вернуть ей мужа.

— Как ты себе это представляешь, Ева? — как-то очень вяло отреагировал папаша.

Может, ему потому было не до нее, что горничная принялась энергичнее крутить задом, снуя по кухне туда-сюда?

— Так же, как и раньше, папа! — повысила Ева голос до истерических октав. — У тебя же вышло его на мне женить? Вышло. Как-то ты это сделал.

— Методом шантажа и подкупа, — неожиданно откровенно высказался отец. — Его бизнес загибался. Признаюсь, что не без моей помощи. Вот я и купил твоего Влада с потрохами. А потом уже, шантажируя, заставил на тебе жениться. Долг-то отдавать ему было нечем. Знаешь, я до сих пор не могу понять, что ты в нем нашла? Ты яркая. Красивая. Сексуальная. А он…

— Я люблю его. И хочу, чтобы сегодня он засыпал со мной в одной постели…

Не вышло у отца найти ее Влада. Ни в этот вечер, ни на следующий. Четыре дня его искали от зари буквально до зари. А потом оказалось, что он за границу улетел, развеяться. И за время отлучки ухитрился загореть, посвежеть и стать еще желаннее для Евы. Она так бесилась, что даже губы искусала в кровь. Их запланированное свадебное путешествие сорвалось по понятным причинам. И он не нашел ничего лучше, как улететь в одиночестве?! Предал ее, получается?!

Отец его вернул в дом. Уж как ему это удалось — неизвестно. Но Влад, вернувшись, все время потирал левую скулу. Может, ему по ней прилетело?

Они молча поужинали, разошлись по комнатам. Молодожены в свою спальню. Отец в свою. И Влад сразу откатился на край кровати. И к Еве не прикоснулся. И все разговоры и попытки его обнять прервал коротким:

— Я сплю…

— Ну и черт с тобой, — разозлилась она.

Нет, ну сколько можно перед ним прыгать! Она и так и сяк, на ней трусы с лифчиком — месячной зарплаты его сотрудниц стоят. А он уснул, даже не взглянув и не пощупав.

Утро началось с сумерек за окном. С ее притворства — будто она спит. И с размышлений: а что у них теперь будет дальше? Как все сложится? Отец долго его в узде держать не сможет. Влад дела давно выправил. И с отцом будто рассчитался. И штат набрал. Еве точно было известно еще о пяти новых сотрудницах.

Кстати, о сотрудницах…

— Тебе тут на папин домашний номер звонила какая-то Саша, — неожиданно вспомнила Ева.

Влад заворочался, перестал делать вид, что он спит, и нехотя поинтересовался, что Саша хотела.

— Позвони и спроси у нее, — огрызнулась Ева.

Хотя точно знала, что Саше нужно было срочно поиметь подпись босса на каких-то документах. Кем уж у него трудилась Саша, Еве было пофиг. Но то, что та додумалась позвонить именно сюда, наталкивало на размышления.

— У тебя с ней было что-то? — неожиданно спросила она, резко разворачиваясь к мужу.

— С кем? — ошарашенно округлил он глаза. — С Александрой Волковой?

— Я не знаю, Волкова она или еще какая, но вдруг звонит сюда, тебя спрашивает. Про какую-то подпись бубнит.

— А ты что в ответ? — заинтересовался Влад и глянул как прежде, без обиды и выпендрежа.

— А я ей нахамила, конечно. Сказала, что у тебя медовый месяц. Правда, медовый месяц у тебя случился без меня, но она-то об этом не знает. И еще я вдогоночку добавила, что ты давно уже сделал цифровую подпись и можешь подмахивать документы, находясь в любой точке земного шара.

— Ух ты!

Влад приподнялся на локтях и ногой потянул с Евы одеяло. Ну и, конечно, не мог не заметить ее кружева, стоившего…

Неважно, пофиг, сколько оно стоило. Главное, что оно того стоило — и через минуту уже валялось на полу.

А потом все у них как-то вдруг и сразу наладилось. И к теме его сбежавшей и погибшей невесты они больше не возвращались. Слетали на отдых. Вернувшись, сразу попали в майскую жару и в новый дом, который уже закончили отделывать и обставлять к тому моменту. И Влад будто и не роптал больше. И близость проживания с ее отцом его не пугала.

— Будем жить здесь, раз тебе так нравится, — снисходительно улыбался ей муж и целовал в макушку.

И Еве казалось, что так будет всегда — счастливо, безмятежно, с устроенным бытом и прислугой. Она спала сколько хотела, бездельничала, загорала у бассейна возле своего дома и подсматривала из-под края широкополой шляпы за горничной Соней. Как та ходит, как отцу коктейли подает, как на стол накрывает, когда тот сидит, закрывшись от всего мира бумажной газетой.

Вот убей, Соня отца соблазняла. И разумеется, из-за денег. Не от любви же великой. Ева хоть отца и любила очень, понимала, что в свои пятьдесят пять лет тот выглядит глубоким старцем. И любить его искренне, бескорыстно и преданно такая молодая, сисястая девка не станет ни за что.

— Пап, — позвала его тихим, вкрадчивым голосом Ева, заметив, как он медленно идет от ворот к дому. — Можно с тобой поговорить?

Тот молча кивнул и свернул к бассейну. Горничная, поджидавшая его возвращения в доме, тут же заметалась за панорамными окнами столовой.

— Что хотела, дочка?

Отец сел на край соседнего шезлонга. Вытер пот со лба ладонью, глянул хмуро.

— Поговорить.

— Говори, — он отвернулся, уставился на сверкающую гладь воды. — Все со мной в последнее время только и хотят, что поговорить.

— А в чем проблема? — изумилась она его настроению.

Обычно отец олицетворял собой вкрадчивую опасную силу. Бывал ехидным, насмешничал без меры и никогда не обнажал слабости. И Ева всегда чувствовала себя за ним не как за каменной стеной, а как за мраморной глыбой, за огромной горой до неба.

— Все хотят поговорить, а вот выслушать некому. Одна Соня только и внемлет моему гласу, — ухмыльнулся отец грустно.

— Соня внемлет не твоему гласу, а шуршанию купюр в твоем кошельке, папа! — возмутилась Ева, вскакивая с шезлонга. — Она будет слушать тебя, открыв рот, лишь бы ты платил.

— А ты и за деньги делать этого не станешь, дочка, — снова непривычно тоскливо отозвался ее отец.

Они помолчали минуту-другую. Потом он встал и ушел. А Ева нырнула с бортика бассейна и проплыла, не высовывая головы из воды, три круга.

Что-то случилось. Что-то было не то и не так. Может, что-то с бизнесом? Может, со здоровьем? Или он все-таки влюбился в эту девку?

Выныривая, Ева решила сегодня же вечером созвать семейный совет: отец, Влад, она. И на этом совете принять решение по смене персонала в доме папы. Пусть Сонька катится ко всем чертям. Они найдут другую горничную. Постарше, пострашнее. Которая шустрит на кухне и не делает попыток залезть хозяину в штаны.

Ева вылезла из воды. Вытерлась большим белым полотенцем. Схватилась за телефон и набрала Влада. Тот оказался недоступен. Потом опять и опять. И так аж до семи часов вечера. Только в девятнадцать ноль-ноль его телефон ожил, прислав Еве сообщение, что он включился.

— Ты где был целый день? — с вопроса начала она, тут же набрав мужа.

— Работал.

— Телефон был выключен целый день. Я звоню тебе с самого утра.

— Не целый день, дорогая, а с трех до семи. Был на объекте. Там нет связи. А утро, если уж быть честными, у тебя начинается с обеда. Скоро буду, жди…

Он добирался бесконечно долго. Они с отцом успели поужинать вдвоем. Ужинали при Соне, та месила какое-то тесто. Ужинали в полном молчании. Какой уж тут семейный совет, если Влада нет, а Соня по кухне мечется.

— Пока, пап. До завтра, — чмокнула она его в лысину и пожелала: — Спокойной ночи. Береги себя…

Влад влез в кровать, когда Ева уже дремала. И, не сделав ни единой попытки обнять ее, тут же засопел. Было немного обидно, но Ева тут же послала все неприятные мысли куда подальше и тоже уснула.

А утро началось у нее, как всегда, в полдень, но необычно: с дикого крика с улицы. Кричала Соня.

— Ты чего орешь? — выскочила на террасу Ева.

Соня, покачиваясь, шла от дома отца в ее сторону. Передника на ней не было. Только простое серое платье — скучное и строгое. Ева выбирала форму для нее.

— Вальдемара больше нет! Ева… — громко всхлипнула глупая девка. — Его больше нет!

— В смысле? — решив не поддаваться панике, спокойно спросила Ева. — Он ушел, не позавтракав?

Соню вопрос вогнал в ступор. Она замерла с растопыренными руками в пяти метрах от нее. Поморгала часто-часто. А потом выдохнула:

— Какая же ты дура, Ева! Твой отец погиб на дороге. Двадцать минут назад его машина врезалась в отбойник. И он не выжил.

— А… а водитель где? Где он был?! Папа не любит ездить за рулем. Никогда не ездил…

Ева почувствовала, как ее кожа взрывается миллионами мурашек. А под мышками сделалось сыро. Рот пересох, и слова не выходили.

— Что делать?! Что теперь делать?! — вопила Соня, бегая вокруг бассейна и размахивая руками, словно от мух отбивалась.

Ева осела прямо на доски террасы, успевшие разогреться до температуры раскаленной печи. В голове гудел улей мыслей — страшных, ледяных, противных.

Папу убили? Точно убили! Он не просто так вчера был таким печальным. И разговора с кем-то ему хотелось по душам. И даже не разговора, а чтобы его выслушали. А она не нашла времени и желания. Хотела, чтобы Влад присутствовал при этом. А зачем он им был нужен: отцу и дочери? Он чужой, по сути, человек. Родным Еве был лишь отец. У нее никого роднее никогда не было. А теперь что получается — она одна?! На всем белом свете?!

Кое-как поднялась, опираясь о стену. Вернулась в спальню. Нашла телефон и набрала Влада.

— Да, дорогая? Что-то срочное? — ответил он ей почти сразу. — Я немного занят.

И занятость эту Ева услышала почти сразу. Утробный женский хохоток прозвучал почти рядом с ухом. И следом неразборчивый шепот.

— Ты там с бабой, что ли, Владик? — поинтересовалась она равнодушно. — Трахаешься?

— Не с бабой, а с сотрудницей. И не трахаюсь, а решаю производственные вопросы, — поправил он ее высокомерным тоном большого босса. — А ты чего хотела?

Ева отключила телефон. И снова пошла на улицу. Ополоумевшая от страшной новости Соня сидела на краю бассейна, свесив в него ноги в шлепках. Ева не стала ей делать замечание. Уселась рядом так же, опустив ноги в мохнатых тапках в воду. Длинные полы ее шелкового халата тут же поплыли по воде большими белыми лепестками.

— Что делать, Соня?

— Я… Я не знаю… Надо куда-то ехать. Или звонить…

— Как ты узнала про папу? — зазвенел слезой голос Евы.

— Мне водитель Вальдемара позвонил. Вальдемар его сегодня в отгул отпустил почему-то. Сказал, что сам справится. Какая-то важная встреча. Без свидетелей нужно было. Я ничего не понимаю… Как так?! — Соня обхватила свои плечи руками, закачалась. — Он собирался повезти меня на отдых через неделю. Уже тур оплатил. Как так!

«Мотива, стало быть, у нее не было», — первое, что закралось в мысли Евы.

«И я была права, Соня и отец мутили романчик. И неизвестно, во что бы это вылилось, не случись сегодня того, что случилось», — это были ее следующие поганые мысли.

— Одна слетаешь, — холодно отозвалась Ева. — Можешь кого-то взять с собой. Водителя папиного, к примеру.

— Ты совсем озверела, да?! — отшатнулась от нее в испуге Соня. — Вальдемар погиб! Умер! Какой, на хрен, отдых, Ева?! Как я теперь без него? И работу теперь надо искать. Ты-то меня теперь выгонишь небось…

— Работай пока. Мне-то что, — вяло обронила Ева. И тут же встрепенулась: — А как водитель отца узнал об аварии?

— А ему… — И тут Соня глянула на нее бешеными глазами. — Ему позвонили из полиции, Ева.