Вера сегодня с утра была взвинчена до такого предела, когда без посторонней помощи видишь собственные искры. Даже расчесаться толком не смогла — волосы липли к щетке и электризовались.

А бесилась, потому что любимые черные брюки на резинке, оказалось, разошлись по шву на самом видном месте. Зашивать нечего было и думать. Она опаздывала. Да и никогда не была искусной швеей. Максимум, на что годилась, пуговицу пришить. Широкая блузка, которую носила с этими штанами, вообще больше ни подо что не подходила. У нее такой хороший был комплект — эти льняные штаны и черная льняная блузка в белую полоску. Самое то для майской жары, выжигающей молодую траву на газонах.

Сегодня днем обещали плюс тридцать пять…

Пока завтракала сырниками из кулинарии и кофе пила, вспомнила про строгое платье, в котором раньше часто отправлялась на службу. Оно было серым и дивно шло к ее глазам. Так ее покойный муж утверждал.

— Пусть будет серое платье, — проворчала она в пустую чашку, на дне которой плескался последний глоток ее утреннего кофе. — Что-то еще сейчас искать в шкафах бессмысленно.

Платье в талии на ней болталось. Пришлось подпоясаться тонким ремешком, и это вдруг показалось ей легкомысленным. И она рассердилась на себя еще сильнее. И напялила сверху какой-то трикотажный балахон длиной до колена. И обула растоптанные кроссовки.

И выбор ее оказался правильным: на нее привычно никто не обратил внимания. А Волков с забытым осуждением посмотрел на ее обувь и тяжело вздохнул, когда она явилась на утреннее совещание.

— Итак, коллеги, докладывайте, что по трупу девушки в лесу? — начал полковник с вопроса и неожиданно подавил зевок.

Кузьмина подозрительно прищурилась. Не выспался? На рыбалку ночную выезжал или случилось что-то поинтереснее? Даму сердца себе нашел?

— Разрешите, товарищ полковник? — Вера встала, взяла в руки стопку фотографий и подошла к демонстрационной доске. — Нам совершенно точно удалось установить весь маршрут ее следования в ночь, когда Ольга Бабичева пропала.

Вера пришпилила к доске магнитиком фото красивой блондинки. Следом фото Евы, ее отца, адвоката и ставшего ее мужем Влада Иванова.

— Ева Иванова не соврала, она возила Ольгу по адресам. Те установлены. В настоящий момент ведется работа по конкретизации квартир, которые Ольга посещала. Пока ничего не удалось выяснить. Далее… С последнего адреса Ольга вышла не скоро. Ева успела задремать. Ольга села в машину и попросила отвезти ее в отель. Ева поехала по навигатору обводными дорогами, чтобы не нарваться на гаишников. Но все равно нарвались. Их остановили, обнаружили, что Ева пьяна. И началось… Она отказывалась ехать в больничку на освидетельствование. Позвонила отцу. Тот прислал адвоката. Потом отец и сам приехал. Разборки затянулись почти на полтора часа. Капитан, который оформлял Иванову, на тот момент еще Ерину, отлично помнит тот случай. Потому что собирался наутро в отпуск. А тут такие слюни. — Вера подавила улыбку и осмотрела присутствующих. — Это его цитата… Резюмирую: все до последнего слова Евы — правда. Пока шло разбирательство с папой, адвокатом и гайцами, Ольга Бабичева, уснувшая на заднем сиденье в чужом свадебном платье, проснулась. Вышла на улицу, принялась кому-то звонить. Капитан вспомнил, что она сильно нервничала и кричала на кого-то. И даже называла человека по имени, но он его, конечно же, не запомнил. Потом подъехала какая-то машина. Бабичева достала с заднего сиденья свои вещи, она их уже засунула в чехол от платья. Подошла к Еве и сказала, что уезжает на такси. Ей надо успеть выспаться. Скоро утро, там свадьба, а она еще не в себе. Она села в машину и уехала.

— Что за машина? — хмуро посмотрел в ее сторону Волков.

— Неизвестно, — развела руками Вера. — Шашечек такси не было. Просто легковушка. Возможно, частник. Возможно, Ольга пользовалась услугами этого водителя и ранее. В настоящий момент устанавливаем. Но очень сложно, товарищ полковник. Запрос мобильному оператору на биллинг ее телефона отправили. Но прошло три года. Ответ может быть и отрицательным.

— Будем надеяться, — покивал Волков. — А что жених?

— Жених Ольги Бабичевой?

— Да. Как он отреагировал на то, что останки его сбежавшей невесты были найдены неподалеку от поселка, куда он вселился?

— Ну, реакция ожидаемая, товарищ полковник. Он был в шоке, узнав, чье тело нашел его нынешний тесть. Предположить не мог, что Ольга погибла. Она, с его слов, светилась в соцсетях после того, как не явилась на свадьбу. И даже выкладывала какие-то фотографии, свидетельствующие о том, что она улетела из страны куда-то на отдых. Его бросила у алтаря и улетела отдыхать.

— И по этой причине он не искал ее, не звонил и не пытался вернуть, — закончил за нее Волков. И кивнул. — Объяснимо и логично. Особенно если у парня завышенная самооценка. А тут такая пощечина. И что у нас получается, майор? Бабичева не погибла в ту ночь? Просто передумала выходить замуж за Влада Иванова?

— Возможно.

Ей нечего было добавить к сказанному. Пока не было официального заключения экспертов, колдующих со всякого рода тестами. Пока не было получено подтверждения от мобильного оператора. И не было найдено такси, на котором уехала Ольга, так что она вообще ничего не могла предполагать.

Вера сняла с доски все фотографии, вернулась на место, но садиться повременила.

— Что-то еще, майор? — Волков уже снял трубку стационарного телефона, успев отпустить всех с совещания.

— Разрешите обратиться, товарищ полковник? С просьбой, — уточнила Вера.

— Разрешаю.

Он положил телефонную трубку на аппарат. И как-то странно посмотрел на ее трикотажный балахон. Не с осуждением, а будто с жалостью.

Плевать, ей не до нарядов.

— Мы хотели бы поднять дела всех пропавших девушек, которых обнаружили в лесах области с аналогичными ранениями, — скороговоркой выпалила Вера, прекрасно зная, какую реакцию вызовут ее слова.

— С ума сошла? — глянул Волков на нее, так сморщившись, словно у него все зубы разболелись разом. — Хочешь помочь коллегам из области избавиться от «глухарей»? Отчетность им подправить желаешь?

— Никак нет, товарищ полковник. По двум эпизодам осуждены люди.

Вера посмотрела на дверь его кабинета — закрыта довольно плотно. Здесь они с глазу на глаз.

— Ваня, он снова убьет, — проговорила она тихо.

И лицо его сразу смягчилось, даже мелькнуло подобие улыбки. Волков провел ладонью по макушке. И Вера точно знала, когда именно он так делает.

Когда смущается, вот!

— С чего ты решила, что это серия? — понял он ее без лишних объяснений.

— Интервал совершенных преступлений. Характер ранений.

— Тут у тебя одни предположения. Дел ты еще не видела. Помнишь из сводок, и все, — неуверенно возразил Волков.

— Я еще присутствовала на одном из расширенных совещаний в областном центре, товарищ полковник. Шесть лет назад. Тогда пропала дочь одного влиятельного человека. Искали, что называется, всем миром. Нашли зверски убитой. Выбиты зубы, поломаны пальцы, множество ножевых ранений. Характер ранений у нашей жертвы практически идентичен. Это серия.

Они помолчали, одновременно вспоминая события шестилетней давности.

Шумихи тогда было много и в СМИ, и в поселке, где проживала девушка с отцом. Отец девушки был выходцем из девяностых. И местные оперативники тут же принялись искать след там. Но не нашли никого, кто бы мог так жестоко мстить. Вспомнили о похожих случаях в соседних областях. Начали сотрудничать с местными, но снова тупик.

За убийство первой девушки, совершенное на данный момент аж двенадцать лет назад, был осужден и отбывал наказание ее парень, с которым она порвала отношения. И свидетели там нашлись, и доказательной базы было под завязку.

Вторую девушку, чье тело случайно обнаружили грибники, регулярно избивал ее отчим. И к нему нашлись претензии. И не нашлось алиби. А нашелся приличный послужной список — отчим несколько раз присаживался на нары за нанесение особо тяжких.

— Поэтому, когда дочь нашего влиятельного бизнесмена нашли убитой и обезображенной пытками, дело никак не связали с двумя предыдущими случаями, — рассказывала Вера. — Территориальный разброс велик. И не было ничего, что могло бы связать этих девушек друг с другом. Даже типаж разный.

— И ты теперь решила влезть в это болото, чтобы что? Найти маньяка, который выходит на охоту раз в три года? — фыркнул Волков, подаваясь вперед. — А если это просто совпадение? А если кто-то, кто читал в СМИ подробности трагедий, просто решил скопировать почерк?

— Имитатор?

— Имитатор или хитрец. И убил Бабичеву с особой жестокостью только ради того, чтобы завести следствие в тупик. Что говорят эксперты? Как так вышло, что за три года в лесу, где люди гуляют как в парке, никто не наткнулся на тело?

— Жду результатов…

Гриша Самойлов порадовал ее лишь к вечеру следующего дня. Позвонил, когда Вера уже собиралась домой. В кабинете она была одна. Смирнова и Илюхин обходили квартиры домов, где три года назад побывала Ольга Бабичева. Пока результата не было. Никто не помнил события трехлетней давности. Ни к кому ночью не ломилась пьяная девушка в свадебном платье.

— Да, Гриша, слушаю тебя, — ответила на звонок Вера, уже стоя с сумкой в руках у двери кабинета.

— Нет ничего пожрать? — сразу спросил Самойлов.

— А как же диета?

Вера вспомнила про пачку печенья, купленную в обед в кофейне через дорогу, но так и не начатую. Печенье было дорогим и ее любимым — шоколадным в ореховой крошке. Но в интересах дела она готова была им пожертвовать.

— Диета закончилась, — злобно отозвался Гриша. — Так что скажешь?

— А ты мне? Есть результаты?

— А зачем, по-твоему, я тебе звоню, Кузьмина! — повысил голос Гриша. — Топай сюда, пожалуйста, Верочка. И принеси чего-нибудь…

Вера кинула пачку печенья в сумку, заперла кабинет и отправилась к Грише. Если он слез с диеты, стало быть, пребывает в состоянии непрерывного жора. Пожалуй, одной пачкой печенья не обойтись. Вера свернула к автомату в торце коридора. Оплатила три шоколадных батончика. Пару раз пришлось стукнуть по автомату, чтобы шоколадки упали в лоток. Сунула их в сумку к печенью и только тогда пошла к кабинету, который занимал Самойлов.

Гришу она не сразу увидела. Тот сидел в углу за шкафом с кипой бумаг, которые просматривал со свирепым выражением лица.

— Привет, Гриша, — мягко поздоровалась Вера, встав в метре от него. — Чем это пахнет?

В кабинете невыносимо остро пахло мужским одеколоном. Словно Самойлов полил себя с головы до пят. Зачем? Заглушить приступ голода?

— Принесла чего-нибудь? — слабым голосом поинтересовался Гриша, протягивая ей документы.

— Ага.

Вера достала три шоколадных батончика, пачку печенья и вложила их в растопыренную Гришину пятерню. Сама отошла к столу и начала читать то, что Гриша распечатал.

— Ага… — воскликнула Вера через несколько минут. — Так я и думала.

— Что ты думала? — спросил Самойлов с набитым ртом.

— Что останки привезли откуда-то. Не было их там до того момента, как их обнаружил Ерин.

— Совершенно справедливо. Привезли. Из черного мусорного мешка или пленки вытряхнули. И оставили несчастную на растерзание. Но хочу заметить, Верочка… — Гриша чуть подобрел, успев слопать полпачки печенья. — Пролежала она там недолго. Не больше месяца. Иначе и от платья ничего бы не осталось, все разорвали бы в клочья. А тут даже кружево цело и бисер. И туфельки целы, и капрон.

В этих туфельках и белых рваных колготках Ольга Бабичева отмечала свой девичник. В них ее и нашли. И гипотеза, что ее убили не в ту ночь, пошатнулась. Если только Олю не заставили вновь надеть тот же самый наряд спустя несколько дней, или недель, или месяцев.

— Есть одна деталька, Верунь. — Гриша шуршал обертками шоколадных батончиков. — Платье было застегнуто на молнию. В области шеи сзади — изящные крючки. Два… И ажурные завязки. С какой целью их пришила портниха — у нее надо бы спросить. Но!

Вера требовательно глянула на Самойлова. Тот не торопился с пояснениями, хрустел арахисом в молочном шоколаде.

— Гриша! — поторопила она его. — Что — но?

— Завязки эти были завязаны намертво. Я их при помощи специального инструмента час развязывал, чтобы не порвать тонкую ткань. Это я к чему веду…

Гриша посмотрел на нее глазами счастливого человека. Он все съел, что Вера принесла.

— Самой ей так завязываться не было никакого резона. Кто-то ей помог. И этот кто-то либо убийца, либо та девчонка, с которой она каталась в ночь своего исчезновения.

— Логично. А ты молодец, Самойлов, — похвалила Вера. — И если завязки на платье стянул убийца, то нам его никогда не найти, Гриша. Потому что Оля шарахалась неизвестно с кем, неизвестно где и неизвестно сколько времени. А если ленточки завязала Ева Ерина, то получается, что Бабичева погибла почти сразу. То есть буквально в ту самую ночь. Если ее не держали где-то взаперти, чтобы помучить.

— Логично, Верунь. А ты молодец, — вернул ей похвалу Самойлов. — Так что звони этой девчонке и спрашивай.