Ева проснулась от странного сновидения. Оно было настолько явным, что и сном его считать было сложно. Она будто все слышала и понимала, но точно знала, что спит.

В этом видении она была маленькой девочкой. Совсем маленькой. Кажется, она даже не ходила в школу. Но странно ощущала себя взрослой. Почему? Наверное, вся причина была в ее отце.

Он рано приучил ее быть взрослой.

— Если меня не станет, ты должна быть сильной. Никому не подчиняйся, — учил он ее всегда. — Не будь курицей, которыми являются почти все бабы. Ты, Ева, боец! Хватай удачу зубами, никому не позволяй вырвать у тебя то, что принадлежит тебе по праву. Не будь такой, как твоя глупая мать!..

Ева резко дернулась и проснулась. И поняла, что ее тревожило в последние дни, что не давало ей покоя. Раньше, когда отец был рядом с ней, она никогда не вспоминала о матери. Никогда! Но стоило ему погибнуть, как мысли о женщине, которая произвела ее на белый свет, начали ее доставать, и с каждым днем все сильнее.

— Как ты думаешь, где она может быть? — спросила Ева вчера за ужином свою горничную Соню.

— Я не знаю. — Соня стояла с подносом у нее за спиной, готовясь убирать со стола посуду.

— Отец никогда тебе о ней не рассказывал? Даже после секса с тобой, когда расслаблен был и откровенен?

— У нас не дошло до постели, Ева Вальдемаровна, — смиренно склонила голову Соня. — Поверьте мне, это так.

— Ну-ну…

Да, она оставила Соню на работе, не уволила. И водителя Сергея оставила. Он вообще оказался очень полезным. И уже несколько дней выполнял функции и ее охранника тоже. Потому что прошел слушок, что Васильев Геннадий Сергеевич, потерявший шесть лет назад свою дочь, вышел на тропу войны. И считает Еву причастной к ее смерти.

— Что за бред! — фыркнула она, когда Сергей ей об этом рассказал пару дней назад. — С чего он вообще это взял?

И вот тогда-то Сергей и удивил ее своей осведомленностью, рассказав о старом участковом на пенсии, в руках которого оказалась интересная видеозапись.

— Соседи Васильева не отдали запись полиции шесть лет назад и к Геннадию Сергеевичу тоже не пошли. Буйствовал он на первых порах очень. Многих пацанов из поселка покалечил, рассказывают. Его соседи за вас побоялись. Говорят, изуродует девчонок, а они, может, и ни при чем. А им самим потом всю жизнь мучиться чувством вины.

— А мы и ни при чем! — возмущенно откликнулась Ева.

Она как раз сидела в кабинете отца и просматривала его бумаги, когда Сергей затеял с ней этот разговор.

К слову, порядок в делах у отца был идеальный. И помощь беглого мужа была не нужна. А он ее навязывал. Ох как он ее навязывал! Звонил Еве по пять раз на дню, называл малышом и все просил прощения за черствость.

— Я не должен был так с тобой поступать, милая, — щебетал Владик, изо всех сил стараясь растопить ее холодность.

А она не таяла! Вот остыла к нему, и все тут. И вспоминать о том, как хотела его заполучить в мужья, как впадала в ступор от одного его взгляда, не хотела.

Это все в прошлом, решила Ева. Она станет жить дальше без него.

— Я с тобой развожусь, Иванов, — сообщила она ему и менять решения не собиралась…

— С чего они вообще взяли, что мы при делах? — пристально смотрела на охранника Сергея Ева. — Глупые тетя с дядей посмотрели записи, увидели, как дочка Васильева садится ко мне в машину, и что?

— Они решили, что у ее отца могут быть к вам вопросы, — ответил Сергей.

Он вообще очень почтительно к ней относился. Никакой снисходительности или непослушания.

— И пусть бы задал свои вопросы. Я бы нашла что ответить.

Ева поймала вопросительный взгляд Сергея и пояснила:

— Его дочка сначала собиралась с нами в клуб в Москву. Но неожиданно на выезде из поселка получила от кого-то сообщение и пересела в другую машину. Вот и все секреты, Сергей. Не веришь?

— Верю, — ответил он без запинки. — Но Васильев… Он так злобствовал шесть лет назад. Трепал даже тех парней, которые с его дочерью просто при случайной встрече поговорили. Одному чуть скальп не снял, по слухам. Поэтому, считаю, вам надо быть предельно осторожной, Ева Вальдемаровна.

— Я и так из дома почти не выезжаю. Только с тобой. И если этот Васильев такой страшный… — Тут Ева наклонилась над письменным столом и опасно, совсем по-отцовски, глянула на водителя: — Ну, так разберись с ним, Сережа! Я не могу вечно прятаться от мести какого-то придурка.

— Понял, — ответил он, кивнув. — Могу идти?

Она шевельнула пальцами в сторону двери. Он пошел к выходу, но вдруг притормозил.

— Правда, возникла одна проблема, Ева Вальдемаровна.

— Какая? — глянула она на него исподлобья.

— Он исчез.

— Васильев? Исчез? В смысле?

Ева откинулась на высокую мягкую спинку рабочего кресла отца. Помолчала, прищурившись, рассматривая своего охранника.

— Попробую угадать. Если ошибусь, ты меня поправишь. — Она дождалась его любопытного взгляда и произнесла: — Его ищет полиция?

— Верно.

— После смерти Нади Хриповой его ищет полиция, — повторила она свой вариант событий в развернутом виде. — Они считают, что это он убил ее из мести за свою дочь. А он? Он убил, Сережа?

— По всему выходит, что он.

— И он может прийти за мной. И поэтому…

Она встала с места и медленно двинулась к двери кабинета, у которой застыл Сергей. Подошла почти вплотную. Ткнула пальцем в его плечо и проговорила вполголоса:

— Найди его первым…

Прошло два дня, Васильев не находился. Сергей почти все время отсутствовал, надо полагать, искал Васильева. А Еве начали докучать сновидения, в которых она была маленькой девочкой. И просыпалась она каждое утро со странным чувством неудовлетворенности. Ей было необходимо досмотреть свой сон до конца. Что это за сериал без финала? А финал-то как раз досмотреть и не удавалось.

Сегодняшнее сновидение продвинулось чуть дальше. Сегодняшней ночью Ева где-то на заднем фоне, за крепкой фигурой отца, отчетливо угадывала силуэт высокой стройной женщины. И волосы у нее были длинными и рыжими. Совсем как у самой Евы. Вот только лица она рассмотреть не успела — сон оборвался.

Поворочавшись, она выбралась из кровати. Покосилась на телефон и нехотя взяла его в руки. Три сообщения от Влада с извинениями, признаниями в любви и прочими бла-бла-бла. Может, стоило заблокировать его? Ева занесла палец над телефонным экраном, но тут же передумала.

Пусть докучает. Положение ее сейчас шаткое — Васильев дышит в спину. Тут еще майор Кузьмина звонила вчера после обеда и напрашивалась на встречу. Что ей опять было нужно, оставалось только догадываться. При таком положении вещей союзники, даже в лице такого засранца, как Владик, ей не помешают.

Ева ушла в ванную и простояла под горячим душем десять минут. И там думала, и думала, и думала. И все о матери. Где она? Почему за долгое время ни разу не сделала попытки увидеться с дочерью? Понятно, что ей отец это запрещал. И угрожал наверняка. Но сейчас же его нет. И угрожать некому.

Где же мать?!

Ева попыталась найти в документах отца хоть какое-то упоминание о ней — бесполезно. Свидетельства о браке отца тоже не нашлось. В свидетельстве о рождении Евы местом рождения значилась Москва. Но она знала, что это не так. Она побывала в этом роддоме. И в архивах не нашлось никакого упоминания о ее рождении.

— Это какая-то ошибка, девушка, — озадаченно качала головой работница архива. — У нас нет такой записи…

Ясно. Отец опять подсуетился и состряпал ей фальшивое свидетельство о рождении.

Попытавшись отыскать его место рождения, она снова наткнулась на стену.

Конечно, следовало бы обратиться в органы внутренних дел. У них обширная база. Они могли бы помочь, но…

Но они могли разворошить что-то такое, что способно навредить и самой Еве.

Нет. Не станет она в полицию обращаться за помощью.

К завтраку она вышла совершенно без настроения. И разозлилась еще больше, обнаружив, что Соня подала манную кашу.

— Я с детства ее ненавижу, что непонятного?! — заорала Ева, смахивая тарелку с кашей со стола. — Еще один такой промах — и будешь искать другой дом. Только на рекомендации не рассчитывай! Где Сергей?

Сергей обнаружился во флигеле для прислуги. Они его делили с Соней. Сергей жил на втором этаже, когда не уезжал к себе на квартиру. Соня обосновалась в двух комнатах на первом. Общая кухня была в пристройке. На кухне его Соня и застала. Он ел суп прямо из кастрюли.

— Ева Вальдемаровна, доброе утро, вы хотели меня видеть? — он застыл в дверях кухни, вопросительно на нее посматривая.

— Что по Васильеву? Ты его нашел?

— Нет.

— А полиция?

— Насколько мне известно, и полиция его ищет безуспешно.

Он нетерпеливо переминался с ноги на ногу, и Ева вдруг подумала, что собрала вокруг себя дармоедов и бездельников. Соня готовит ненавистную ей еду. Сергей посадил ее под домашний арест буквально. Будто бы под благовидным предлогом. А может, ему просто работать не хотелось?

— Собирайся, поедем в полицию.

— В полицию?! — обеспокоился Сергей. — Зачем в полицию?

— Не твое дело. Собирайся. И жди меня в машине.

Через полчаса она вышла за ворота. На ней был тонкий элегантный брючный костюм с жилетом бутылочного цвета. Одежда удивительно шла к ее рыжим волосам. И Сергей сдержанно похвалил.

— Поехали, — приказала Ева. — И никаких комплиментов впредь.

— Хорошо, — кивнул он, трогая машину с места. — Едем в тот отдел, где служит майор Кузьмина?

— Да. В тот самый.

— А если ее не окажется на месте?

— Она на месте. Поехали.

Ева созвонилась с ней. И Кузьмина была приятно удивлена, что Ева напрашивается на встречу.

— Спасибо, что нашли время. — С этого начала Вера Васильевна, усадив ее в своем кабинете на скромный пластиковый стульчик. — Есть несколько вопросов по событиям шестилетней давности, Ева Вальдемаровна.

— Вы о дочери Васильева? — догадливо ухмыльнулась Ева. — Сразу скажу: никто из нас ее не убивал.

— Она села к вам в машину в день своего исчезновения, — напомнила Кузьмина. — И у нас имеются на этот счет неопровержимые доказательства…

— Которыми теперь обладает и ее отец — Васильев Геннадий Сергеевич. Наш бывший участковый отдал ему запись.

— Мы в курсе.

— И мой охранник установил, что моего отца подрезал на трассе темный внедорожник с кенгурятником. И он же предполагает, что это мог быть Васильев.

— Это был он. За рулем был Васильев Геннадий Сергеевич.

— Вы неплохо работаете, товарищ майор, — нехотя похвалила Ева. — Значит, вы установили личность убийцы моего отца. И готовы предъявить ему обвинение?

— А вот с этим как раз проблема, — загадочно улыбнулась Кузьмина. — Поскольку намерения Васильева напрямую не доказывают его желания убить вашего отца.

— В смы-ысле-е?! — вытаращилась Ева. — Он скинул его с трассы на отбойник! И…

— Мы видели запись с дорожной видеокамеры, — перебила ее Кузьмина. — И ничто не доказывает, что он желал ему смерти. Возможно, он теснил его к отбойнику, заставляя остановиться.

— Теснил?! Так вы это называете?! Его маневр привел к гибели человека!

— Возможно, он делал это излишне агрессивно, но это не доказывает, что он желал смерти Вальдемару Ерину. К тому же у Васильева скопилось множество вопросов к вашему отцу. Зачем ему было его убивать?

— Вопросов? Каких вопросов? — Ева наморщила лоб.

Она не получила от Кузьминой поддержки, на которую рассчитывала. Стоило ли просить о помощи в розыске матери? Поймет ли Кузьмина ее намерения или отошлет в какой-нибудь другой отдел?

— Мы не знаем, чего именно хотел Васильев от вашего отца, Ева Вальдемаровна. И мы не исключаем того, что он желал вашему отцу смерти. Но… — Кузьмина захлопнула папку, лежавшую перед ней на столе. — Но не в этот раз.

— И вы спишете это на несчастный случай? Правильно я поняла?

— Это и был несчастный случай. Спровоцированный намеренно несчастный случай, — сделала акцентное ударение майор. — И как только мы найдем Васильева, мы его об этом спросим. Скажите, а когда вы видели в последний раз вашу подругу — Надежду Хрипову?

— А это-то тут при чем?! — опешила Ева. — На похоронах отца. А потом она пропала куда-то. И нашлась, по сведениям, уже мертвой.

— Откуда сведения? — вкрадчиво поинтересовалась Кузьмина.

— От моего водителя, он же и охранник. Он тоже искал Надю. Даже к ее матери ездил под видом полицейского.

— Зачем?

— Что зачем? Зачем искал Надю?

Кузьмина кивнула.

— По моей просьбе. Она пропала куда-то, я стала за нее волноваться. Мы же… Мы же подруги.

— Но так было не всегда.

— Вы о той самой драке? — Ева опустила голову. — Не била я ее. Не смогла бы. Не те силы, чтобы так ее изувечить. Она попросила так сказать. А кто бил ее — не знаю, не спрашивайте.

— Вы нашли Хрипову?

— Нет. Мать не знала, где она. На квартире, которую Надя снимала в последние месяцы, она не появлялась. В квартире не нашлось ничего такого, что указывало бы на то, куда она подевалась. Ой, не делайте таких глаз, товарищ майор, — поморщилась недовольно Ева. — И не намекайте на незаконное проникновение. Сергей заходил туда с хозяйкой квартиры, если что. И где Надя была все то время, пока ее искали, неизвестно.

Кузьмина промолчала, но как-то так глянула, что Ева поняла: она знает.

Потом была обычная нудная процедура. А где была сама Ева в момент убийства Надежды Хриповой? А где был ее водитель? А горничная?

На все вопросы Ева ответила без запинки. Они были все вместе в доме отца, на глазах друг у друга.

— Вы знали, что ваш отец продал машину вашей подруге? Я о сером внедорожнике.

— Знала. А что здесь такого?

— Шесть лет назад продал, — произнесла со странным выражением Кузьмина. — И по удивительному стечению обстоятельств, продал машину через неделю после того, как было объявлено об исчезновении дочери Васильева.

— И что тут странного? — делано изумилась Ева. — Когда захотел, тогда и продал.

— А девушка из вашей машины не в автомобиль к вашему отцу пересела?

— Вы!.. Вы на что намекаете, майор?!

Ева так разозлилась, что даже выругалась неприлично.

— Во-первых, я не видела, к кому пересела эта дура! — закончила она ругательства вполне приличным предложением. — А во‐вторых… Это ни хрена не мог быть мой отец!

— Откуда такая уверенность?

— Оттуда!

И, тряхнув головой с такой силой, что рыжие пряди почти полностью занавесили ей лицо, Ева пошла к выходу из кабинета. У двери она приостановилась. Глянула на Кузьмину с необъяснимой обидой и проговорила:

— А я ведь шла к вам за помощью.

— Чего хотели?

— Чтобы вы помогли найти мою мать…