Подъехав к дощатому забору, Вера остановила машину, вылезла на улицу и, подергав запертую калитку, посигналила. Сначала ничего не происходило. Она посигналила еще и еще.

— Иду, иду уже! — раздалось недовольное откуда-то со двора.

Мужчина вышел к забору минуты через три. В широких цветных шортах и футболке с пятнами пота под мышками. На голове красовалась соломенная шляпа с прорехами.

— Что сигналите, женщина? Звонок же есть.

Его натруженные ладони указали на крохотную кнопку звонка на калитке рядом с почтовым ящиком. Вера ее даже не заметила.

— Валерий Иванович? — поинтересовалась она и полезла в карман светлых джинсов за удостоверением.

— Он самый. А с кем имею честь?

Бывший участковый с прищуром ее рассматривал.

— Майор Кузьмина, — развернула Вера удостоверение на уровне его глаз. — Вера Васильевна. Можем поговорить?

— Заходите.

Калитка гостеприимно распахнулась. Мужчина отошел в сторону, впуская Веру.

— Идемте за дом. В сад, — не предложил, потребовал он. — Я там чаевничаю.

В саду оказалось душно. Много мух. И от чая Вера сразу отказалась.

— У меня к вам не так много вопросов, — порадовала она его. — Первый — ваш племянник рассказывал вам о сером внедорожнике, в который в день убийства садилась его невеста?

— Нет! — ошеломленно вытаращился Валерий Иванович. — Ничего такого он не говорил. Стеснялся очень при встречах. Потом и вовсе от свиданий отказывался. Посылки шлю ему регулярно, конечно. А вот не виделись давно. А вы откуда…

— Я виделась с ним, Валерий Иванович, — перебила его Вера. — В деле всплывают все новые и новые факты. Возникла необходимость разговора с осужденными.

— И как? Как Антоша? — Валерий Иванович положил на дощатый садовый стол руки, сцепил пальцы в замок и произнес с болью: — Я всегда знал, что он сидит за чужое преступление. Антоша не мог… Даже мысли такой не допускал ни разу! А они схватили его, как… Сделали из него крайнего. Потом из отчима той несчастной девчонки сделали козла отпущения. Он хоть и мерзавец и не раз привлекался, но чтобы такое сотворить с падчерицей!..

— Ваш племянник нормально себя чувствует, — снова перебила его Вера. — Так что с машиной, Валерий Иванович?

— Ах да. Серый внедорожник, вы сказали?

— Так точно.

Бывший участковый погрузился в раздумья. И промолчал много дольше капитана Щипова.

— Вот не хочу ничего такого выдумывать. Даже в угоду Антону, — произнес он с сожалением. — Много машин было на ту пору. В нулевых начали появляться и крутые иномарки. И серые были, и белые, и черные. К кому могла сесть эта девушка, не могу себе представить. А чего же он промолчал-то? Почему не сказал мне сразу? Мы могли бы…

Валерий Иванович не договорил, видимо поняв, что двенадцать лет назад, под гнетом неопровержимых улик не в пользу Антона, на информацию про серую машину никто не обратил бы внимания. Сочли бы, что он вводит следствие в заблуждение.

— Антон еще указал, что на заднем тонированном стекле был приклеен большой стикер в виде смайлика. Желтый, — уточнила Вера.

Она поняла, что зря теряет время, и встала с деревянной скамьи. Мухи просто достали. А тут еще и пчелы налетели, и закружились над вазочкой с первым медом, который Валерий Иванович намазывал на ломти белого пышного хлеба. В опасной близости от Веры закружились пчелы. Не хватало еще, чтобы покусали ее!

— Стикер — это наклейка? Правильно я понимаю?

Валерий Иванович встал со скамьи за Верой следом и пошел по тропинке к калитке.

— Правильно. Стикер — это наклейка.

Они вышли к ее машине.

— А смайлик?

— Это как солнышко, как мордочка с улыбкой и глазками.

— Желтая? — вдруг разволновался участковый на пенсии. — Желтая мордочка?

— Так точно, Валерий Иванович. Желтый круг с черной улыбкой и черными точками глаз. Не видели такой серый внедорожник?

— А сами стекла темные?

— Да.

Вера начинала терять терпение. Если он сейчас мотнет головой и скажет, что нет, не видел, она точно плюнет себе под ноги.

— У Ерина была такая машина, — проговорил едва слышно Валерий Иванович и схватился за грудь. — Точно у него!

— У Ерина Вальдемара Глебовича? — уточнила Вера, разволновавшись.

Она уже знала, что несколько лет назад ему принадлежал серый внедорожник. Который он потом будто бы продал Наде Хриповой. Продал или подарил, кто же теперь узнает? Оба мертвы. Но серых внедорожников много. И на машине Хриповой не было никакого стикера на заднем стекле. Сейчас это запрещено правилами. А вот тогда…

— Точно. Сам видел, и не раз, когда его водитель на заправку в начале нашей улицы приезжал.

— Как звали водителя? Не Сергей?

— Не знаю. Врать не буду. Но они часто менялись у него тогда. На моей памяти трое было. Но машина с солнышком точно ему принадлежала. Больше таких тут не было.

— А машина, на которой Ева Ерина с Хриповой забирали шесть лет назад дочь бизнесмена, была другой.

— Я же дал вам флешку. Там хорошо видно, что за рулем Ева Ерина. Хрипова рядом. И машина там другая, вы правы.

— Кто-то еще об этом узнал, Валерий Иванович? — подозрительно глянула на него Вера.

Смирновой он сказал, что никому запись не показывал. И те люди, что передали ему запись, слезно просили. Не хотели связываться ни с полицией, ни с убитым горем отцом. И сам участковый не захотел влезать в это скверное дело. Мало ли, куда девчонки поехали! Они, может, высадили дочь бизнесмена Васильева на первом перекрестке.

Участковый расскажет убитому горем Васильеву, а тот в то время рвал и метал — искал виновных. Он бы и разбираться не стал, девчонок в расход пустил.

— Нет, — сказал Валерий Иванович Вале Смирновой на прощание. — Я на себя такой грех не взял. Слишком большая ответственность…

— Валерий Иванович! — окликнула Вера смущенного ее вопросом бывшего участкового. — Вы кому-то еще рассказали о том, что было на записи шестилетней давности?

Он не ответил, отвернулся. Вере пришлось обойти его коренастую фигуру и встать лицом к лицу.

— Вы решили, что раз знает полиция, то теперь и скрывать незачем, так?

Он не ответил.

— И вы пошли к Васильеву. И рассказали ему обо всем. И могу предположить, что показали копию записи. У вас ведь она была?

Валерий Иванович молча кивнул.

— У Васильевых были?

И снова в ответ кивок головой.

— Что вы наделали, Валерий Иванович? Зачем?!

— А затем! — возмутился он, отступая от Веры на два метра. — Шесть лет прошло, а убийц его дочери так и не нашли! Не нашлось такого лопуха, как Антоха?! Никто даже не стал заморачиваться. Народу нагнали. И с Москвы, и местных. Щеки понадували — и все! Девчонка в земле гниет, а убийца на свободе! Я и пошел к несчастному отцу. И показал ему запись.

— А он что? Отблагодарил? — ядовито поинтересовалась Вера.

— Поблагодарил. И даже денег предложил, но мне их не надо. Не нуждаюсь. Пенсии хватает, — оскорбился сразу Валерий Иванович. — И пошел я к нему по причине того, что от вас тоже никакой реакции не последовало. Девочка ваша запись взяла и пропала. И снова тишина. И никакой реакции.

— Зато реакция последовала от Васильева, — гневно повышая голос, отреагировала Вера. — Ерин мертв, будто в аварию попал на трассе. Хрипову задушили.

— И что, думаете, это Генка, что ли, Васильев принялся всех крушить? Сомневаюсь я.

— Засуньте свои сомнения знаете куда!..

Она так резко сорвала машину с места, что щебень с обочины в бывшего участкового полетел. Она даже не стала у него адрес Васильева спрашивать. Снова заехала в райотдел и у Щипова узнала.

— А вам зачем, товарищ майор? — сразу прищурился тот подозрительно. — Я обязан доложить начальству?

— Как пожелаете! — отреагировала Вера со злостью. — Идет следствие! И ваш Васильев может быть…

Она вовремя замолчала, заметив, каким ужасом наполняется взгляд Щипова.

— Все. Спасибо за адрес, — мотнула Вера бумажкой, которую вручил ей капитан. — И никому ни слова, Щипов. Если Васильев узнает о моем к нему интересе… Ну вы поняли.

— Так точно.

У него даже пухлые щеки затряслись, с такой стремительностью он вскочил с места, чтобы встать по стойке «смирно».

— Вольно, — отреагировала Вера, кивнула и вышла из райотдела.

Ехать к Васильеву она решила сразу. Раз уж у нее выдался такой хлопотный день в этом поселке, надо использовать его до конца. Но Васильева дома не оказалось. Ей никто не открыл. Она долго звонила и стучала в ворота — в ответ тишина.

— Так уехал он полчаса назад, — вышла из соседних ворот пожилая женщина. — Вышел с сумкой к машине, сел и уехал.

На ней было длинное яркое платье лимонного цвета, в руках корзинка с садовыми ромашками. А над ее головой на длинном штативе красовалась видеокамера.

Видимо, это была та самая женщина, которая поделилась с бывшим участковым Валерием Ивановичем записями со своей видеокамеры. С ним поделилась, а с полицией нет.

— Вы понимаете, что совершили преступление, сокрыв улики?! — наседала на нее Вера спустя десять минут.

Десять минут они потратили на то, чтобы выяснить, кто есть кто и по какой тут причине.

— Почему вы не отдали записи полиции сразу?! Почему соврали, что камера не работала?!

— А вы знаете, что здесь творилось в те дни? Нет? А я вам скажу! Этот Васильев принялся хватать всех подряд поселковых парней и таскать к себе в подпол. А оттуда их едва живыми вывозили его люди. И никто за них не заступился тогда!

— Может, потому что не жаловались? Не писали заявления в полицию? — не поверила ей Вера.

— Не знаю. Врать не стану, — поджала на минуту губы женщина, потом снова заговорила: — Не верил Васильев полицейскому расследованию. И сам лично вершил правосудие. Сцапал бы девушек, а они ни при чем.

— А если при чем? — задала вопрос Вера, внимательно наблюдая за реакцией соседки Васильевых.

— Ой, бросьте! Чтобы девушки так издеваться могли?..

— В результате потеряно много времени. Васильев сбежал.

Все, кто был в кабинете полковника Волкова, переглянулись. Смирнова с Илюхиным. Вера с Волковым.

Они снова вернулись к началу. И их версии, а было тех — кот наплакал, не верны.

— Что удалось узнать о машине, столкнувшей с дороги Ерина? — спросил Волков.

— Машина принадлежит бизнесмену Васильеву. За рулем в момент аварии сидел сам Васильев. Нам удалось его обнаружить через двадцать километров от места аварии на одной из заправок.

— Отличная работа, капитан, — похвалил Волков. — Из этого можно сделать лишь один вывод. Какой, капитан?

— Васильев считал Ерина виновным в смерти своей дочери. После того как он получил от бывшего участкового Валерия Ивановича записи с соседской камеры видеонаблюдения, он решил, что семейство Ериных причастно. И пошел вершить беспредел.

— Как считаете, коллеги, Хрипова была убита по этой же причине?

— Скорее всего, да, — ответила за всех Кузьмина и посмотрела на Валю Смирнову. — Удалось что-то просмотреть с видеорегистратора ее машины?

— Видеорегистратор пуст, — ответила Валя. — История очищена. Отпечатков на нем нет. Ничьих.

— То есть мы можем считать, что тот, кто убил Хрипову, позаботился, чтобы не оставить никаких следов и подсказок.

— Товарищ майор, но спутниковая система… — Валя поднялась с места, с трудом сдерживая довольную улыбку. — Я вспомнила, что Ерины — и отец, и дочь — на каждой машине устанавливали систему слежения. Я и обратилась в соответствующую инстанцию, и мне предоставили сведения.

— И, старлей? Не тяни! Где каталась Хрипова, исчезнув сразу после похорон Ерина?

— Ее машина все это время находилась на адресе, где проживает гражданин Васильев, потерявший дочь шесть лет назад. Надежда Хрипова все то время, пока ее искали, была в его доме.