Девушка, которая открыла ему дверь, только что проснулась. На ней была байковая клетчатая пижама. Длинные темные волосы растрепаны. Илюхин выразительно посмотрел на часы — пятнадцать двадцать по московскому времени.

— Ах, оставьте. Я в семь утра только легла, — она широко зевнула, обнажая крепкие зубы. — Работала до утра. Пока доехала… Вы из полиции?

— Так точно. Капитан Илюхин.

Саша достал удостоверение, показал ей. Не очень-то она и всматривалась. Ей уже звонили из ресторана, предупредили.

— Заходите, не отстанете ведь, — последовал еще один зевок. — Можете не разуваться, еще не убиралась.

Они прошли в маленькую комнату, служившую девушке и гостиной, и спальней. Низкий белый столик, рядом два пухлых креслица. Напротив — разложенный диван, на нем смятая постель. Тут она и спала после ночной смены.

— Извините, — буркнула девушка, покрывая диван одеялом.

Уселась с ногами на свою постель, уставилась вопросительно.

— Вам, наверное, уже сообщили, что именно меня интересует?

— Приблизительно, — качнула она головой влево-вправо.

— Мне сказали, что вы обслуживали мальчишник первого июня три года назад. Ваши руководители подняли в программе график и обнаружили, что именно вы работали тем вечером с теми клиентами.

— Допустим. И?

— Меня интересуют подробности. Понимаю, времени много прошло, но… — Илюхин сделал паузу и произнес: — Пожалуйста, постарайтесь вспомнить что-то.

— А сами мальчишки? А жених? Что, вообще ничего не рассказали? — усмехнулась девушка, поправляя волосы и застегивая три верхние пуговки на пижаме.

— Показания разнятся. Жених ссылается на то, что напился и почти ничего не помнит. Его друзья дают весьма противоречивые показания. Одна надежда на вас, Надежда, — улыбнулся ей Илюхин. — Меня информировали. Сказали, если кто-то что-то и вспомнит, то это только вы. Давно работаете, обладаете хорошей памятью на лица и вообще…

— Мне больше всех надо? — рассмеялась она негромко. — Что да, то да, я вечно сую нос не в свое дело. И подслушать люблю, и подсмотреть. Водится за мной такое. А знаете — почему?

— Почему?

— Потому что: предупрежден — вооружен. А чтобы быть предупрежденным, надо быть информированным. А чтобы быть информированным… Ну, вы поняли? — снова рассмеялась Надежда.

Илюхин поймал себя на мысли, что ему приятно с ней общаться. Симпатичная, неглупая, смотрит открыто, дурочку не включает, не жеманится.

— Итак, Надежда, что-то помните?

— Мальчишник закончился скандалом. А скандалы всегда запоминаются. Хотя… Тот мальчишник запомнился бы мне и без мордобоя.

— Почему?

— Все было там как-то неправильно.

Надежда накрутила на пальчик прядь спутанных после сна волос, задумалась. Илюхин ждал, решив ее не торопить.

— У меня сложилось впечатление, что собрались совершенно незнакомые, посторонние друг другу люди. Даже после того, как они прилично выпили, они сидели как… — она подумала и сказала: — Как на совещании.

— Долго гуляли?

— Вот этого не помню. В смысле времени. Но не час-два были, это точно.

— А что жених? Как он себя вел?

— А вот жених отпетый засранец, — нахмурила Надежда бровки. — Сидел все время в телефоне. В общей беседе не принимал участия. Не танцевал, не смеялся. Какой-то рассеянный был, что ли. Будто это и не его мальчишник.

— Может, за невесту переживал? — подсказал Саша Илюхин. — Она в это время тоже была в ресторане.

— Если невесту звали как меня, то да — переживал. Так переживал, что почти без одежды ее перед друзьями выставил. А потом еще и по лицу надавал.

— То есть девушка приезжала? Невеста?

— Да не невеста это была, это я так, — поправила себя Надежда. — Шучу… Просто пару раз слышала, как он перед туалетом по телефону орет на какую-то Надю. Запомнила, потому что тезка моя. И орал крепко, даже угрожал. Дословно не помню, извините. Но она потом приехала. Как я поняла, это была именно та Надежда, на которую он орал. Она же и со стриптизом перед ними выступала. О-очень откровенно, скажу я вам! К концу танца на ней, кроме маски, ничего не осталось.

— Маски? Она была в маске?

— Да, карнавальная такая, с вуалью.

— Да что ты будешь делать! — разочарованно воскликнул Илюхин. — И опознать ее вы теперь не сможете!

— Ну почему же…

Улыбнувшись загадочно, Надя скинула ноги с диванчика и предложила ему пойти на кухню — кофе попить. И уже там, суетливо отмывая засохшие от вчерашней кофейной гущи чашки, рассказала всю историю своего любопытства.

— Честно? Я вообще подумала, что он извращенец какой-то и действительно пригнал на стриптиз свою будущую жену. Он знал девчонку — сто пудов.

Надежда отмыла наконец чашки и принялась вытирать их куском бумажного полотенца.

— Он называл ее Надей, когда она приехала, и я сделала вывод, что это именно та самая Надя, с которой он общался по телефону. Довольно грубо общался. После того как она выступила, оставшись в одной карнавальной маске, он повел ее к туалетам.

— Голую?

— Да! Благо там недалеко идти, не через зал. Прямой выход к туалетам от того места, где они отмечали. Впихнул ее в женский туалет. И остался снаружи. А я подсматриваю! — хихикнула Надежда, занявшись кофейными зернами. — Она быстро оделась. Ей пары минут хватило, чтобы выйти. А меня, к счастью, не хватились. Вышла Надя из туалета с красным лицом. И начала что-то ему говорить.

— Жениху? — уточнил на всякий случай Илюхин.

— Да-а — протянула она, загружая зерна в кофемолку. — Он же ее дождался. Что-то говорила и говорила. Гневалась будто. И он взял ее и ударил. Дважды! По щекам ладонью. Сказал: уймись, тварь! Или что-то в этом роде. И ушел к своим гостям за стол.

— А Надя?

— Она уехала.

Илюхин нашел в телефоне фотографию Надежды Хриповой, подошел к хозяйке квартиры.

— Она? — спросил он, поднеся телефон ближе к ее глазам.

Ей хватило меньше десяти секунд, чтобы ответить утвердительно.

— Она.

— Хорошо. Вы мне очень помогли.

Илюхин убрал телефон в карман ветровки, отказался от кофе и пошел к выходу.

— Еще один вопрос, — приостановился он у двери. — Жених в тот вечер напился?

— Так он почти не пил. А то, что свалился на диване и захрапел, — было притворством. Видимо, ему не терпелось побыстрее покончить с мероприятием, — порадовал его ответ официантки. — Как только его последний гость ушел, он встал, отряхнулся, заплатил по счету, про чаевые не забыл. Щедро, весьма щедро заплатил. Тут без претензий. Одну треть от чека. Как сейчас помню. И ушел.

— Ни с кем не созванивался? На чем уехал?

— На такси — это сто процентов. Потому что такси ему вызывала я. У нас есть свои, прикормленные. А вот звонков при мне не совершал. И да, таксист отвез его туда, куда я ему доставку клиента и заказывала. Он мне потом рассказывал. Это был домашний адрес клиента.

Надя отперла замок, выпустила его и с улыбкой наблюдала, как он идет к лифту.

У Илюхина язык чесался спросить, а что она делает сегодня вечером. Не спросил, потому что Надежда, он точно знал, в пять отправлялась на смену. И про себя капитан Илюхин ничего не знал: что он станет делать сегодня вечером, с кем и где.

Кузьминой он позвонил уже из машины.

— Товарищ майор, есть информация по мальчишнику Влада Иванова.

— Ну, капитан, порадуй меня.

Голос Кузьминой звучал ровно. Настроение, значит, было нормальным. Когда она психовала, то обходилась без междометий.

— Мною установлено…

И Саша рассказал ей все в деталях о том, что только что узнал.

— Выходит, Иванов знал Хрипову и раньше, — подвел он черту, доложив во всех подробностях.

— Разумеется, Саша! — осадила она его. — Она работала у него в юридическом отделе. И ее стриптиз на его мальчишнике никак нельзя связать с дракой двух девчонок двенадцатилетней давности. Видимо, Хрипова не славится высокой нравственностью. В любом случае ее надо найти. От Иванова она уволилась. И уволилась она, капитан, через две недели после того, как нашли тело Ольги Бабичевой. Первого апреля нашли ее останки. И следом Хрипова уволилась. И ее никто больше не видел. Никто.