Капитану Илюхину не повезло так, как старшему лейтенанту Вале Смирновой и майору Кузьминой. Никто в ресторане и не вспомнил тот самый мальчишник.

— Смеетесь? — искренне изумленно уставился на него официант в потрепанном форменном костюме. — Три года прошло! За это время здесь тысячи людей побывали. Место пафосное. И мальчишники, и юбилеи, и свадьбы, всего не счесть.

— Первое июня… Дата памятная, — сделал еще одну попытку Илюхин.

— Хоть тридцать первое июня, — рассмеялся в ответ официант.

— Такого нет, — мрачно отреагировал капитан.

— Чего нет? — официант наморщил лоб.

— Числа такого в календаре нет. В июне тридцать дней…

Полным фиаско закончился его визит в ресторан, где три года назад праздновал свой мальчишник Влад Иванов. Никто ребят не запомнил. Видео не сохранилось — обновлялось еженедельно. Таких предусмотрительных и предприимчивых администраторов, как Игорек в ресторане «Они», днем с огнем, как оказалось, не сыскать.

Почти ничего не дала и беседа с парнями, которые присутствовали три года назад на мальчишнике. Что странно: там так же, как и на девичнике невесты Влада — Ольги, были почти все посторонние Иванову люди.

— Мы с ним почти не знакомы. До сих пор не особенно хорошо помню, как оказался на той вечеринке, — удивленно вскидывали брови одни. — Кажется, кто-то из моих приятелей меня туда позвал.

— Я только-только устроился к Владу на фирму. Отработал всего ничего, и тут это приглашение! Приятно, лестно. Отгуляли — на все сто… — Почти слово в слово повторяли друг за другом еще трое парней.

Закадычными друзьями были лишь двое. Один сейчас отдыхал где-то на экваторе с полным отсутствием мобильной связи. Второй оказался не очень разговорчивым.

— Мальчишник как мальчишник. Отдельный кабинет, много выпивки, закуски, даже стриптизерши были. Куда же без них! — улыбнулся он скупо. — Все как у всех.

— До которого часа гуляли?

— Уф-ф, — запыхтел сразу парень. — Долго, это точно. Время не скажу. Но, когда мы уходили, еще не рассвело. Может, часа два ночи было или три.

— Все вместе уходили?

— Нет, Влад остался. Один остался. Напился очень сильно и уснул на диванчике. Мы пытались его растолкать, бесполезно…

— Издеваетесь? — округлил глаза тот самый малый, которому выпала честь устроиться на фирму Иванова за неделю до мероприятия и посчастливилось быть приглашенным. — Влад «зожник», каких поискать…

— Что за бред? — меланхолично удивился друг Влада, когда Илюхин ему перезвонил. — Влад накидался как извозчик. Уснул прямо там. И на нас не реагировал. Те, кто утверждает обратное, либо ушли рано, либо просто не хотят говорить плохо об Иванове.

— С какой стати его покрывать? Три года прошло, — напомнил Илюхин.

— Ну, не знаю… Может, это кто-то из его сотрудников. Влад, помнится, рассказывал, что позвал на мальчишник кого-то из офиса. Для толпы и веселья. Так он сказал. И эти парни из офиса не могут порочить честь своего босса, называя его алкашом…

Илюхин вернулся в отдел, а там Валя Смирнова с горящими глазами какой-то фотографией размахивает. А Кузьмина слушает ее рассказ и сдержанно улыбается. А именно так майор улыбалась, когда была крайне довольна результатом.

— Что могу сказать, старший лейтенант Смирнова? — задала она риторический вопрос. — Молодец! Прямо радуешь результатами. Сначала нашла свидетеля, который видел Ольгу Бабичеву в ночь исчезновения на одном из адресов. И по адресу этому, как удалось тебе выяснить, проживала Надежда Хрипова. Которая что? Правильно! Оказалась давней подругой Евы Ериной. И связывали их не только теплые узы дружбы, а кое-что поинтереснее.

— Что? — нечаянно вырвалось у Илюхина.

— Общая тайна, капитан. Этих двух девиц связывал один на двоих секрет. Именно в машину Евы садилась предпоследняя жертва садиста. Они уехали втроем. И больше девушку живой никто не видел. И замечу…

Кузьмина еще раз обласкала взглядом Смирнову. И щеки Вали заалели. Она же поняла, что ее снова хвалят. Пусть и молча.

— Никому об этом инциденте не было известно шесть лет назад: ни отцу жертвы, ни полиции. Потому что соседи промолчали. Запись с камеры скрыли от следствия. Что сказали?

Кузьмина остановилась напротив Смирновой.

— Сказали, что сбой произошел и камера неделю не писала, — выпалила Валя.

— А участковому почему потом запись отдали? — снова потребовала ответа Кузьмина.

— Полиции соседи соврали, еще когда девушку не нашли. А когда нашли, сочли, что поздно пытаться помогать. Себе дороже выйдет. А вот участковому можно. Тот тоже в пострадавших: его племянника посадили ни за что.

— Что значит: ни за что?! — возмутилась Вера Васильевна. — Сексуальный контакт с жертвой был накануне ее убийства? Был. Нож в крови жертвы и одежду окровавленную нашли в доме осужденного? Нашли. А объяснений от него в ответ никаких.

— Пьяный спал, — напомнила Валя.

— Это вздор, а не объяснение, — жестко оборвала ее Кузьмина. — Надо было своей личной жизнью и проблемами на трезвую голову заниматься. А не топить, понимаешь, горе в вине. Ладно, проехали. Подведем итоги…

То, что им удалось узнать за такой промежуток времени, полковнику Волкову страшно понравилось.

— А вы молодцы! — похвалил тот, не сводя восхищенного взгляда с Кузьминой. — За такое короткое время установить странную связь из прошлого Ериной с Хриповой. И не по случайной встрече на девичнике и шапочному знакомству, а связь, насчитывающую более десятка лет! Драка, понимаешь, какая-то и причинение тяжкого вреда здоровью… Ведь сильно досталось той Хриповой, так?

— Сильно. Было выбито плечо, сломаны все пять пальцев на левой руке и зуб, — пересказала Смирнова с одобрения майора Кузьминой.

— Во-от! И этот почерк нанесения увечий что-то дико мне напоминает. А вам, коллеги?

— Так точно, товарищ полковник. Но у меня есть сомнения, — взяла слово Кузьмина.

— Озвучь, майор.

— Еве Ериной на тот момент было четырнадцать, Надежде Хриповой почти девятнадцать. Пусть Ерина и занималась какими-то там боевыми искусствами, обладать такой силой, чтобы изувечить взрослую девушку, она не могла. Четырнадцать лет, почти ребенок.

— Считаешь, что она кого-то покрывала, взяв вину на себя? Чтобы тот, кто достиг возраста ответственности, не пошел под суд?

— Так точно, товарищ полковник. Считаю, что был кто-то третий.

— И этот третий? Мужчина?

— Да, — кивком подтвердила Кузьмина. — Неспроста по поселку ходили слухи, что девушки подрались из-за парня. Кто он? Так никто и не узнал. Девушки хранили молчание. А что, если и не дрались они вовсе? А Хрипову избил как раз тот самый парень, который…

— И есть наш маньяк? — прервал ее, прищурившись, Волков. — Это было бы… Это было бы слишком хорошо, чтобы оказаться правдой, майор. Взяли бы под стражу Ерину и Хрипову, раскололи их в два счета — и вуаля! Дело о серийном убийце, орудующем в области, раскрыто. Хочу напомнить, что до нас этими убийствами занималась целая команда профессионалов. Рыли землю, как говорится, до шахтеров. И ничего! И никого, кроме тех, кто уже сидит. Но там доказательной базы было как по учебнику. Вот что я предлагаю вам, коллеги…

А предложил Волков установить точную дату драки Хриповой и Ериной, случившуюся двенадцать лет назад. И сопоставить дату этой драки с датой смерти первой жертвы.

Зачем ему это было нужно, Илюхин не задумывался. Но Кузьмина мысль руководства поняла сразу. И, вернувшись в кабинет, тут же принялась о чем-то негромко совещаться со Смирновой. Саша Илюхин почувствовал себя обойденным. И решил не инициировать, не расспрашивать, а умолчать, что собрался сделать.

А собрался он снова вернуться в то пафосное — со слов официанта — место, где отмечал свой мальчишник Влад Иванов.

Вот не нравился ему этот пижон, хоть убей! Устроил мероприятия себе и невесте в окружении малознакомых людей. Зачем? Кому пыль в глаза пустить решил? Нет друзей, так и ладно. Выпил бы с теми, с кем дружил всю жизнь. Двое их? Пусть двое.

Ольге и вовсе навязал своих сотрудниц. Одна из которых была засвечена при весьма странных обстоятельствах и…

Так, стоп! А Хрипова до сих пор работает у него или нет?

Илюхин схватил со стола телефон и вышел с ним в коридор. Почему-то не хотелось, чтобы его разговор слышали Кузьмина и Смирнова.

Он знал, кому позвонить. При опросе сотрудников фирмы Влада Иванова Илюхин тесно общался с Сашей Волковой.

Волкова была, по слухам, из фавориток Иванова, занимала какой-то высокий пост в его бухгалтерии. Но в последнее время между ними словно кошка черная пробежала. И проблемы, по слухам, начались сразу после женитьбы Влада.

Волкова ревновала? Не исключено. Обижалась? Запросто. А обиженная женщина может рассказать очень много разных секретов. И что главное — Волкова тоже была на девичнике Ольги Бабичевой. Но про Хрипову ничего не рассказала. Назвала ее незнакомой девушкой, которая притащила с собой какую-то пьянь. Под пьянью подразумевалась Ева Ерина. И последняя, со слов Саши Волковой, вела себя очень вызывающе…

Волкова ответила лишь с третьего раза. Ответила раздраженно, тут же принявшись ссылаться на страшную занятость и завал на работе.

— Если не можете разговаривать, давайте встретимся, — предложил ей Саша Илюхин.

— Простите, просто некогда вздохнуть! — притворно заохала Волкова.

— Тогда я к вам подъеду. Когда удобно?

— Да вы что! У нас сегодня встреча с иностранными инвесторами. И тут полиция! Не надо. Умоляю вас! Давайте обойдемся без личных встреч, — взмолилась Волкова. — Спрашивайте, товарищ капитан, постараюсь ответить, что знаю.

— Я снова верну вас к событиям того памятного вечера, когда вы были на девичнике Ольги Бабичевой, — сделал он вступление.

— О господи! Что опять?!

Тут она с кем-то зашепталась и попросила кого-то выйти из кабинета.

— Давайте по пунктам… На девичнике присутствовали четверо девушек — так?

— Так… Я, Инга — девчонка из секретариата, Наташа Крючкова — она из бухгалтерии. И Хрипова Надежда. Как потом мне сказали, она работала в юридическом отделе, но я с ней никогда не пересекалась и знакома на тот момент не была. Я не соврала вам при прошлой встрече. Это все те, кого пригласила Оля — невеста. А вот Хрипова уже притащила эту Еву! Итого получается шестеро. Вы в курсе, что она стала женой Влада? Это мезальянс, скажу вам, высшей пробы! Пусть они с папашей богаты, но у их семьи такая репутация…

— Какая? — вцепился тут же Илюхин.

— Ее папаша, по слухам, буйствовал в девяностых. Странно, что его не посадили и не зарыли еще тогда! Так, о чем это я? — Она помолчала секунд десять. — Ах да! О Хриповой. Я ее на тот момент не знала. Но вот с Евой они были отлично знакомы.

— А невеста из вас не знала никого?

— Нет. Познакомились за пару дней до мероприятия, когда она нам вручала приглашения.

— Скажите, Александра, в ночь после девичника Ольга вам не звонила?

— А почему вы спросили? — удивленно воскликнула Волкова. — Разве вы это не установили?

Ну, не рассказывать же ей о том, что у них до сих пор нет детализации звонков с Ольгиного телефона. От мобильного оператора пока нет никакого ответа.

— Так звонила или нет?

— Звонила. И даже приезжала. Но я не ночевала в ту ночь у себя. Была у мамы. И Ольга меня не застала. Но в дверь молотила знатно. Мои соседи ей даже замечание сделали. Потом уже она додумалась мне позвонить.

— О чем говорили?

— Она несла какую-то ерунду, что все мы спим с Владом! Ну не дурочка!

— Кто ее надоумил? Не сама же она выдумала!

— Ну, думаю, с кем уехала, тот и постарался. Она же с нами в такси не села. Укатила с этой чокнутой — Евой Ериной. И потом по очереди всем нам звонила и к каждой из нас на адреса скаталась. Идиотка!

— Послушайте, Александра…

Илюхину пришлось умолкнуть. В коридор из кабинета выглянула Смирнова и вопросительно на него уставилась. Он в ответ со значением глянул на свой телефон. Валя так же выразительно кивнула в сторону кабинета. Илюхин показал ей пятерню — пять минут означало. Смирнова кивнула и убралась.

— Что еще говорила Ольга в телефонном разговоре с вами?

— Со мной ничего такого. А вот Наташе Крючковой предъявляла. Требовала назвать ресторан, где Влад кутит. А мы и не знали. Мы — трое. Это Хрипова только и знала, как потом выяснилось.

— Почему она знала, а вы нет?

— А потому, что она туда в роли стриптизерши ездила, ребят развлекала. Мне один наш сотрудник рассказал недавно.

— Хрипова выполняла роль стриптизерши на мальчишнике Иванова?! — у Илюхина аж голос сел.

— Да. И весьма откровенно. Уж зачем это было нужно Владу — у него спросите, — не без ехидства заметила Волкова. — Может, она ему обязана была, может, на профессионалках решил сэкономить, или он знал о ней что-то такое, что не позволило ей ему отказать. Ну, вы понимаете, что я имею в виду?

— Нет.

— Шантаж. Конечно же, я имею в виду шантаж.