— Ну почему же? — слегка обиженно возразил вышедший на пенсию участковый Смирнов, которого Валя нашла без особого труда в его собственном палисаднике. — Добился я правды.

— И в чем она заключалась?

Валя привалилась спиной к дощатому штакетнику. Бывший участковый оперся на лопату, он окапывал клумбы.

— Правда заключалась в том, что девчонки не поделили парня. Надя была уже взрослой, могла бы и уступить, конечно. Вторая-то вообще мелочь пузатая, а туда же!

— Сколько лет им было?

— Наде восемнадцать. А второй четырнадцать едва стукнуло.

— Ничего себе! — удивленно воскликнула Валя. — Что могло их связывать? Какая дружба при такой разнице в возрасте?

— Так и не было дружбы особой, — участковый с сомнением глянул на Валю. — Какая дружба? Просто жили на одной улице. Хриповы в самом начале улицы, а Ерины в конце. Там как раз коттеджей понастроили. В одном из них девчонка Ерина и жила с отцом.

— Как вы сказали?! Ерины?!

Валя почувствовала, как вытягивается у нее шея из узкого воротника футболки. А грудь стиснуло с такой силой, что дыхание сделалось судорожным.

— Да, отец с дочкой — Ерины. У него имя еще такое сложно произносимое было…

Участковый пощелкал пальцами, потом ткнул указательным себе в висок.

— Вальдемар Глебович, — подсказала Валя.

Она была уверена, что это именно те Ерины — отец и дочь.

— Точно, Вальдемар. А девчонку звали Ева. Очень она была… — участковый поискал слово поделикатнее и закончил тем, что нашлось: — Проблемная…

— В каком смысле? Плохо училась?

— Как она училась, я не знаю. Ее отец каждый день в Москву возил в школу. А вот поведением хорошим она не отличалась.

Участковый внезапно умолк, схватился за лопату и принялся постукивать ребром штыка по вскопанной земле. Валя не уходила. Этот человек, давно вышедший на пенсию, знал много чего полезного. И отмахнуться от нее у него не получится.

— Что с ее поведением было не так? — спросила Валя, когда пенсионер уже докопал до того места, где она стояла, подпирая спиной деревянный штакетник. — Она с кем-то еще дралась?

— Не знаю. Не могу знать, — с легким раздражением ответил бывший участковый, не разгибая спины и продолжая вонзать штык лопаты в рыхлый чернозем.

Еще сантиметров десять, и он точно заденет носы ее кроссовок. Вытесняет ее таким вот примитивным образом, догадалась она.

— Послушайте… Ваше желание отмолчаться не пойдет вам на пользу. Вы сами бывший сотрудник, должны понимать. Я уеду, но…

— Но от меня вы не отстанете? — закончил он за нее фразу вопросом и выпрямился.

— Так точно. — Она вполне миролюбиво улыбнулась, не сходя с места. — Расскажите мне все.

— Что вас конкретно интересует? Вы же из-за Хриповой приехали. А уже и на Ериных соскочили. С чего вдруг?

Полное лицо пожилого мужчины блестело от пота. Но он и не думал его вытирать, хотя носовой платок торчал из нагрудного кармана спецовочной куртки. Он как будто сильно нервничал. Или просто был взволнован. Или со здоровьем у него было что-то не так. Валя пока не поняла.

— Так получается, что эти две девушки могут быть причастны к серьезному преступлению. И моя задача — найти зацепки, — пояснила она.

— Что за преступление? Рассказывайте, — неожиданно потребовал он. — Хотите, чтобы я с вами откровенничал, а сами ходите вокруг да около, девушка!

Она хотела возразить и сказать, что она никакая не девушка, а старший лейтенант полиции. И много чего умеет. Но вдруг передумала и рассказала ему о страшной находке в лесу и обо всем, что предшествовало ее приезду в их поселок.

— И выходит так, что Ева Ерина практически последней видела Ольгу живой.

— А таксист?

— Был ли то таксист, нам еще предстоит выяснить. Но Ольга почему-то ломилась в квартиру к Хриповой. А перед этим Надежда присутствовала на ее девичнике. Как-то всего слишком много. Я имею в виду совпадений.

— Понятно, — неуверенно ответил мужчина.

Он наконец оставил в покое свое занятие. Поставил лопату у забора. Сошел со вскопанной земли, потопал ногами, отряхивая обувь. И кивнул на дом, угадывающийся за густым садом, со словами:

— Идемте в дом, девушка. Такие серьезные разговоры негоже вести на улице да на людях.

— На людях?

Валя покрутила головой. Никого не увидела.

— Не местная вы, вот и не видите любопытных. А они в каждом окне, к стеклам прилипли. Идемте. Чаем вас угощу на смородиновом листе. Отменный чай. Полезный…

В доме он заставил ее разуться и очистить брюки от грязи сразу у порога.

— Чисто у меня. Уж простите. Один хлопочу. Хозяйка моя померла два года назад.

Валя провела щеткой по подсохшей грязи на штанах, сняла кроссовки. Тапочки белые, как в отеле, участковый ей тут же швырнул под ноги. Пригласил в кухню. Чистота, в самом деле, у него была почти больничной.

Мужчина переоделся, умыл лицо и через десять минут ставил перед ней на стол кружку с ароматным чаем. На блюдце, что он пододвинул ей поближе, лежали мармеладки.

— Ничего больше нет. Гостей не ждал. — Он помолчал недолго и вдруг спросил: — Почему в поселок приехали? Надя здесь давно не живет. Только честно!

Валя сделала пару глотков чая, откусила мармелада. Поразмышляла: совершит ли она должностное преступление, если поделится с бывшим коллегой информацией? Решила, что нет. Участковый на пенсии, это же не Петровна!

— При проверке паспортных данных Хриповой нами было установлено, что она долгое время проживала в вашем поселке. И именно здесь шесть лет назад произошло преступление, аналогичное тому, которое мы теперь расследуем. Здесь пропала девушка — дочь одного влиятельного бизнесмена. Ее долго искали. И нашли с травмами, идентичными травмам, полученными Ольгой Бабичевой.

— Это та Ольга, что в свадебном платье? — уточнил бывший участковый.

— Да.

Валя присмотрелась к нему внимательнее. Вот убей, он что-то скрывает.

— И вы вышли на Хрипову, потому что она пела и плясала на девичнике у той невесты?

— Насчет песен не знаю. Но да, Хрипова там была.

— И Ева Ерина тоже?

— Так точно, — немного иронично ответила Валя, отодвигая чашку с чаем.

Выходило, что мужчина ее допрашивал, а не наоборот.

— Понятно… — Он побарабанил пальцами по столу, глянул на Валю с прищуром. — Я бы поставил на Еву.

— То есть?

— Если уж кого и подозревать, то только Еву. Это ведь она пальцы сломала Наде в той памятной драке. А не наоборот! — задрал вверх указательный палец хозяин дома. — Все пальцы на левой руке были у Надежды сломаны. И еще… И еще один зуб.

— Ничего себе, — опешила Валя. — Но Еве на тот момент было четырнадцать, так?

— Так. Почти четырнадцать. Но силы в ней было как в мужике. Сильная, высокая не по годам. Занималась спортом каким-то. Папаша ей тренера персонального нашел. Она с ним дома и упражнялась. Мне кое-кто, близкий к их окружению, шепнул тогда после памятной драки, что тренер Евы был не вполне адекватным.

— В смысле? Псих?

— Может, псих. Может, и не псих. Но учил девчонку-школьницу таким боевым искусствам, каким в тайных местах только и учат. Не защищаться он ее учил, а убивать. Вот она на Надежде свое мастерство и испробовала. Жестко отделала бедную Надю Хрипову. Даже плечо ей выбила. Была бы простой смертной, отправилась бы в колонию для несовершеннолетних. А при таком папе… — бывший участковый тяжело вздохнул и закончил: — А при таком папе отделалась легким испугом.

— Когда точно случилась драка? — спросила Валя, потаскивая с тарелки мармеладки, они оказались вкуснейшими.

— Лет двенадцать назад. Наде сейчас сколько?

— Тридцать.

— Ну вот, а на ту пору ей было восемнадцать. Где-то близко к девятнадцати. Сильно покалечена была, потому шум такой и поднялся. А Ева вообще пацанка.

— Шум, стало быть, был?

— Да. Но недолго. Не до того стало. Да и Надя вскоре уехала в Москву учиться. Но до того, как она уехала, в соседнем районном центре ЧП случилось. — Мужчина снова как-то странно глянул на Валю. — Девушку мертвую обнаружили в лесополосе с множественными ножевыми ранениями. Будто парень ее убил от неразделенной любви. Только…

И он умолк, методично водя указательным пальцем правой руки по краю стола туда-обратно. Валя тоже молчала. Ей надо было быстренько систематизировать всю цепочку событий.

Сначала случилась драка между четырнадцатилетней Евой Ериной и Надеждой Хриповой, которой на тот момент было почти девятнадцать. И в пострадавших, что странно, оказалась взрослая девушка. У нее были сломаны все пальцы на левой руке и один зуб, выбито плечо. Когда ее привезли в больницу, врачи тут же вызвали полицию. Но тому человеку, что сидел сейчас перед Валей, не дали возможности довести дело до логического завершения. Происшествие замяли. О нем забыли. Тут еще и трагедия в соседнем райцентре внимание отвлекла.

— Только что? — тряхнула она головой, сосредотачиваясь на словах пенсионера.

— Только не верю я, что Антоха мог таким зверем быть. Хорошим он парнем был, спокойным. Чтобы выбить девчонке все зубы, переломать все пальцы на руках и истыкать ножом!.. Не мог он.

— Вы его знали?

— Да, это был мой племянник, — хмыкнул бывший участковый. — Я знал его с пеленок. Да, девчонка та, что погибла, поизмывалась над ним. Он любил ее сильно, а она его на коротком поводке держала. То любит, то гонит… Народ болтал, что у нее тайный роман был с каким-то богатеньким. Папик ее и замуж не звал, и не отпускал от себя. Но все это на уровне слухов. Я пытался, изо всех сил пытался Антоше помочь, все бесполезно.

— А сам подозреваемый как-то объяснял, что у него нет алиби и доказательной базы против него под завязку?

Валя посмотрела на тарелку. Там осталось две мармеладки. Она все съела, и еще хотелось.

— Какая доказательная база, старший лейтенант? — поинтересовался бывший участковый с грустной улыбкой. — То, что в его терраске нож окровавленный нашли? И одежду, перепачканную кровью?

— Этого мало? — округлила Валя глаза и стащила-таки последние мармеладки с тарелки.

— Подкинуть ему нож, на котором, к слову, не было ни единого его пальца, мог настоящий убийца. И одежду его выпачкать кровью жертвы — тоже.

Мужчина встал с места и заходил по кухне. От мойки к окну, от окна к холодильнику и в обратном порядке. Было заметно, что это дело стало для него личной трагедией. И невзирая на давность лет, а их прошло целых двенадцать, он все еще переживает.

— Но у подозреваемого не было алиби, — напомнила Валя.

— Пьяный, он спал у себя дома. Кто бы мог это подтвердить? Антоша жил один. Сестрица моя на ту пору уже померла. А с этой стервой, упокой, Господи, ее грешную душу, он как раз перед самым убийством поссорился. Потому и напился. Но я повторяю…

Мужчина остановился в самом центре кухни, посмотрел на Валю почти безумными глазами.

— Повторяю, Антоша отбывает срок за чужое преступление! Он не убийца.

— Разберемся, — пообещала Валя.

— Что-то долго вы разбираетесь! — недоверчиво фыркнул мужчина, вернулся за стол. — Потом еще одну девушку убили километрах в двухстах от нас. И опять картина аналогичная. Я же узнавал, не ленился. Там так же девчонку искромсали. И кого посадили? Отчима! А почему? Потому что алиби у него не было, и «послужной» список имелся приличный. И с падчерицей он не ладил. Даже поколачивал ее, говаривали, неоднократно. Чем не кандидатура на роль убийцы, да?

— Ну, я бы тоже его заподозрила. Совокупность факторов и все такое.

Валя допивала ароматный чай. Он остыл, но стал даже лучше. Ни с одним лимонадом не сравнить.

— Пусть так. Мужик даже отрицать не стал. Плечами пожимал и мычал что-то нечленораздельное. Мне позволили из-за стекла за допросом понаблюдать. Знакомый мой разрешил.

— Отчим девушки не отрицал вины?

— Нет. Не признавал, но и не отрицал. Говорил, что не помнит ничего. Что пьян сильно был. А перед этим с падчерицей сильно повздорил. Мог, говорит, и начудить. Но чтобы так чудить… — участковый уставил лихорадочный взгляд в Валину переносицу. — Надо было быть хладнокровным убийцей! Ненормальным маньяком! Вы видели тело погибшей девушки? Той, что в свадебном платье?

— Я видела скелет.

— Вот! А я видел истерзанные тела. Видел! Это… Эти преступления совершались в такой ярости, такой ненависти! Я поначалу подумал, что это что-то личное. Искал связь между этими девушками.

— Нашли?

— Обе из неблагополучных семей, нищенствовали, но любили роскошь. Ложились под каждого, кто мог заплатить. На трассу не выходили, конечно. Но репутацию имели будь здоров. И я не порочу их из-за Антона, поверьте. Все так и было. Можете проверить.

— Проверим, — пообещала Валя.

Она знала, что майор Кузьмина уже затребовала дела для изучения.

— И я вроде настроился на то, что девчонок какой-то их клиент порешил. Ну, с психическими отклонениями. И тут шесть лет назад очередное убийство! И девушку убили приличную. Папашка ее, конечно, почудил в девяностых, но крови на его руках не было. Это я уж точно могу сказать. Всю жизнь здесь прожил. И с двадцати лет в полиции я работаю. Тогда еще милиция была. Все поселковые у меня на виду были.

— Вы сочли, что убийство девушки из вашего поселка идентично по почерку с теми, что случились двенадцать и девять лет назад?

— Да. Счел. И пошел с этим к своему начальству. Все добивался, чтобы дела отправили на доследование. И Антошу оправдали бы. Никого у меня не осталось, кроме него. А у него, кроме меня.

— И что? Получилось?

— Нет. Ничего не получилось. Мне сунули под нос заключение экспертизы, в котором черным по белому было написано, что за несколько часов до смерти первая жертва имела сексуальный контакт. И контакт этот был с моим племянником. Вот так-то.

— А вторая жертва?

— Вторая жертва тоже имела связь незадолго до смерти, но это был не отчим.

— А последняя девушка?

— К подробностям ее дела меня не допустили, — нехотя признался участковый на пенсии. — Отодвинули далеко-далеко. И вскоре отправили на пенсию. Сочли, что я слишком много времени посвящаю не тому, чему должен.

— Вы не общались с отцом жертвы из вашего поселка? — спросила Валя.

Она неожиданно получила сообщение от Кузьминой. В нем было несколько вопросов, и все они касались Надежды Хриповой. А о ней-то как раз Валя спрашивала бывшего участкового меньше всего.

— С ее отцом? — переспросил мужчина и вздохнул. — Пытался, конечно. Но он меня отодвинул тоже. Велел под ногами не путаться. Потом приходил ко мне как-то. Когда следствие зашло в тупик, убийцу не нашли, никого не посадили. Пришел ко мне сильно пьяным. Нес что-то про свои прежние грехи, что дети не должны нести этот крест. Ну и прочие сопли-слезы. Ничего важного. Я пытался его расспросить: где и с кем была его дочь накануне исчезновения. Он даже этого не знал. А вот его соседи…

И тут он замолчал. И не просто замолчал, а со значением. И не просто смотрел на Валю, а буквально сверлил ее взглядом.

— Что?! — тихо спросила она.

Под футболкой даже мурашки забегали.

— А вот его соседи видели кое-что. Но полиции не рассказали. Сочли, что подставлять девчонок под подозрение не стоит. И полиция прицепится. И папаша ненормальный удавит.

— Девчонок?!

— Да. Кое-кто видел, как будущая жертва садилась в машину, которой управляла девушка. Садилась на заднее сиденье, потому что спереди сидели двое: водитель — девушка. И рядом с ней еще одна.

— И кто это был? Номера машины? Вы вычислили этих двоих?

— А как же! У меня даже фото сохранилось с видеокамеры тех самых соседей. Висела у них над воротами. Хотите, покажу?