Долго блуждать по участку подругам не пришлось. Они много раз бывали в гостях у Андрея Георгиевича и его мамы и прекрасно знали, что и как у них расположено. В первую очередь подруги заглянули в баню, которую нашли жарко натопленной и при этом абсолютно пустой.

— Тут чьи-то полотенца и другие банные принадлежности.

И полотенца своей жизнерадостной раскраской, и мочалки, и даже гели, кремы, шампуни и прочая косметика однозначно указывали на то, что принадлежали женскому полу.

— Я же говорила, у него тут полно разных баб было! Даже по полотенцам можно пересчитать, сколько их было! Не меньше четырех!

Всюду, куда ни падал взгляд, в бане царили следы поспешных сборов. Яркое с цветами лотоса и подходящими по стилю китайскими иероглифами полотенце валялось на полу. Еще одно, ядовито-зеленого цвета, было небрежно брошено на спинку диванчика для отдыха. Нейтрального бежевого цвета с вышитым гладью изящным цветком, явно производства Турции, было оставлено на спинке стула. Еще одно, белое, привет из какого-то отеля, косо свисало с крючка на стене. И последнее, пятое — единственное не махровое, а вафельное — с прыгающими в море дельфинами, еле-еле одним концом удерживалось на вешалке.

— Я его уже видела, — сказала Катюша, указывая на дельфинье полотенце. — Летом Андрей Георгиевич брал его купаться на озеро. Говорил, что оно лучше впитывает, чем махровые. А веса сравнительно совсем небольшого.

— Значит, тут парился сам хозяин и с ним четыре какие-то женщины. Но куда они делись? Почему убежали, все побросав?

Полотенца были влажными и смятыми. Про косметику и говорить нечего. Она лежала там, где ее оставили.

— Они все покидали баню в большой спешке.

— Или просто все напились и стали носиться нагими по саду. Даже полотенца побросали, так им жарко сделалось.

Чем бы ни закончилось подобное веселье, подругам бы очень хотелось найти хоть одного свидетеля и узнать от него подробности произошедшего.

— Пойдем в дом. Если и там открыто…

Светлана не договорила, но всем и так была ясна ее мысль. Поднимаясь по ступеням крыльца, все трое надеялись, что дверь в дом будет заперта. Увы! И она тоже оставалась открытой. Стоило им ее подергать, как она открылась.

— Ау! — воскликнула Катюша. — Есть тут кто живой?

— Что ты говоришь такое! — накинулись на нее Светлана с Оленькой. — Все живы!

— Да? И где же они?

Включить электричество удалось лишь после того, как Оленька прошла к счетчику и включила автоматы. Свет тут же вспыхнул, и подруги смогли оглядеться.

— Никого нет! Никогошеньки!

В доме также имелись следы поспешных сборов. Не столь явных, но они присутствовали. В углу лежала чья-то сумка из плотного черного хлопка с вышитым на ней драконом, в которой обнаружился неплохой набор декоративной косметики, преимущественно корейских производителей.

— Какая женщина уйдет из гостей, оставив свою сумку?

— Только та, которая вскоре намерена за ней вернуться.

— Или та, которую что-то настолько сильно напугало, что она про сумку и думать забыла.

В это время с улицы раздался звук автомобильного мотора, но подруги в запале чувств даже не обратили на него внимания. Также они не заметили, что машина не уехала далеко, а остановилась всего в нескольких метрах от дома. Не увидели они и две темные тени, которые отделились от автомобиля, потом прошли по дорожке от калитки к дому и, наконец, поднялись на крыльцо. Ничего этого подруги не наблюдали, потому для них стало полнейшей неожиданностью, когда дверь комнаты, в которой они находились, внезапно открылась и на пороге возникли двое.

Это были мужчина и женщина, оба уже в годах. Оба они были подругам незнакомы. Но сыщицы сразу отметили, что имеется какое-то неуловимое сходство между ними двумя, что позволяло предположить, что они приходятся друг другу родственниками. Женщине должно было быть уже за восемьдесят, но осанка у нее была прямая, а одежда элегантная. Мужчина был помоложе, ровесник подругам, он вполне мог приходиться своей спутнице сыном или племянником.

— Какой красавец, — прошептала Катюша с восхищением. — Правда же, девочки?

Подруги едва удержались, чтобы не зашипеть на нее. Совсем Катька без понятий, услышат же. Но Катюшу тоже можно было понять: вновь прибывший гость выглядел очень роскошно. У него были голубые глаза и шикарная шевелюра, которая очень его украшала. Пышные волосы были зачесаны назад и лежали на плечах красивыми золотыми локонами. Его спутница такой яркой красотой явно никогда не обладала.

Оба они с доброжелательным интересом смотрели на трех подруг, замерших от неожиданности и в легком конфузе. Все-таки сыщицы находились в чужом доме и в отсутствие его хозяев. Но вновь прибывших гостей, кажется, такое положение дел ничуть не смущало. Они молча разглядывали подруг.

Потом мужчина улыбнулся и первым протянул им руку:

— Разрешите представиться, меня зовут Эдуард. А это моя мама — Юлия Давыдовна.

Подруги заверили, что им очень приятно познакомиться. И в свою очередь представились гостям. При этом они пытались объединить внезапное бегство Андрея Георгиевича с его четырьмя веселыми гостьями и появление Эдуарда с его мамой. Подругам казалось, что оба эти явления, несмотря на кажущуюся несхожесть, все же могли быть связаны между собою.

Между тем Эдуард, сочтя церемонию знакомства законченной, огляделся по сторонам и спросил:

— И где же сам хозяин? Где Андрей?

— А… Вы ему кем приходитесь?

— Друзья. Точней, мать Андрея и моя мама — они лучшие подруги. Татьяна Ивановна столько замечательного рассказывала нам про ваш поселок, что маме тоже захотелось тут поселиться. И Андрей пригласил нас, чтобы мы могли пожить тут у вас немного и получше осмотреться, чтобы уже окончательно прийти к какому-то решению.

— Добро пожаловать! У нас и впрямь чудесно. Да вы и сами убедитесь в этом!

Несмотря на то что гости приветливо улыбались подругам и не задали им ни единого вопроса по поводу того, что забыли три посторонние особы в чужом доме, все же некоторая недоговоренность повисла между ними в воздухе.

— А где же все-таки запропал Андрей? Он должен был нас встретить.

— М-м-м… он уехал.

— Уехал?

— Но поручил нам заняться вами! Встретить! Обустроить!

Это ляпнула Катюша, и Света с Оленькой покрылись краской. Что придумывает их Катюха? Зачем врет?

Но Катюша не замечала их взглядов.

— Что мы можем для вас сделать? — рьяно допытывалась она. — Чем можем помочь?

Тем не менее, когда Эдуард тепло поблагодарил всех троих, подруги не стали возражать. А он сказал, что им с мамой ничего не нужно, все вещи в дом он способен перенести сам.

— И в любом случае, даже если бы и не смог, то никогда не посмел бы привлечь к переноске тяжестей таких очаровательных девушек.

Это они-то девушки! Подруги почувствовали, что лица у них розовеют, и еще они поняли, что совершенно очарованы новым соседом. Но больше всех увлечена им была Катюша. Она вообще легко увлекалась, а тут у нее были все основания для развития чувства симпатии.

— Ах, какой привлекательный мужчина! — восхищалась она. — Какой симпатичный! Милый! Веселый! Вот если бы он поселился у нас в поселке!

— Смотри не влюбись в него.

— А его мама! Замечательная женщина. Такая приветливая. И сразу видно, интеллигентные люди. Даже не удивились, что в доме такой кавардак и мы еще вдобавок топчемся. Ни словечка единого про то не сказали! Нет, вы как хотите, а сразу чувствуется, когда люди хорошо воспитаны!

— Никто с этим и не спорит.

— Как думаете, если я отнесу им пару кусочков нашей запеканки, это будет уместно?

— Неси, если хочешь.

— При чем тут хочу или не хочу! Так просто будет правильно. Все-таки они гости нашего поселка, а к гостям полагается проявлять радушие.

— Что-то я не помню, чтобы ты придерживалась такого же мнения, когда заселялось семейство Шурыгиных. А ведь у Шурыгиной нет мужа, она одна растит пятерых малолетних детей, которые метут почем зря в себя все, что ни увидят. Мальчишки всегда голодны, но к ним ты с пирогами что-то не бегала, хотя они точно бы от угощения не отказались.

— К ним и без меня народ толпами валил. Как же, бедные сиротки, весь поселок стоял в очередь, чтобы их порадовать очередным гостинцем. Там и без меня прекрасно обошлись.

— А если бы Юлия Давыдовна прибыла одна или с дочкой, а не со своим симпатичным сыном, ты бы все равно понесла им пирог?

— Ну конечно! — сказала Катюша, но в голосе у нее не слышалось убежденности. — Так вы мне дадите запеканку или нет?

— Да, бери. Для хороших людей не жалко.

Катюша на этом не остановилась. Она стянула с полки в шкафу самую красивую тарелку, раздобыла оставшуюся еще с 8 Марта салфетку с красивой картинкой, на которой и расположила угощение. И только удостоверившись, что гостинец выглядит максимально соблазнительно, подскочила к зеркалу, чтобы проверить собственную наружность.

— Катька, ты снова готова влюбиться!

— И пусть я влюблюсь! Миленький Эдуард Минеевич производит самое приятное впечатление.

— Ого! Уже и отчество его разузнала. Минеевич!

Но Катерина не стала слушать подтруниваний своих подруг и унеслась прочь.

— Быстро она!

— Так это же Катя.

— А я за нее даже рада!

— Так-то оно так, но ведь Катерина наша еще ни разу не влюблялась так, чтобы потом не страдать.

— И какой же недостаток может оказаться у нашего нового соседа?

— Думаю, такой, что он женат.

— С чего ты взяла?

— С кольца у него на пальце.

— Не было у него никакого кольца. Верней, был перстень на левой руке, но его никак нельзя считать обручальным кольцом. Обручальное кольцо на правой руке носят.

— Во-первых, не во всех странах, а во-вторых, хоть кольца на правой руке уже не было, а вот след от него на пальце все равно остался.

— Мало ли что там за кольцо было, совсем не факт, что обручальное.

— Ну, думай, как знаешь, а только у меня насчет нового кавалера такое предубеждение, что еще ни разу Катьке хороший человек не нравился.

— Что же, по-твоему, если Катьке кто нравится, то обязательно плут или подлец?

— Не могу вспомнить, чтобы хоть раз было бы иначе.

Катя вернулась поздно. Она снова долго крутилась в прихожей, разглядывая свою круглую, порозовевшую от удовольствия физиономию.

— Ну что? Понравилось им?

— А? Что понравилось?

— Угощение! Ты же им относила.

— Да. Наверное. Они к нему даже не притронулись. Сказали, что не голодны. И вообще, у них полно своих продуктов. С собой привезли. Так что мне кажется, что они останутся у нас надолго.

— И о чем вы разговаривали?

— Они расспрашивали меня о жизни в поселке. Что у нас и как. Я постаралась рассказать им обо всем в подробностях.

— Заговорила, небось, людей совсем. Совести у тебя нет. Почти два часа у них просидела. Наверное, они уже не знали, как от тебя избавиться.

— Вовсе нет! Я им очень понравилась. Юлия Давыдовна сказала, что я ей напоминаю одну артистку и что смотреть на меня одно удовольствие.

— Право слово, она слишком добра к тебе. А вот у тебя же нет ни малейшего понятия о такте. Люди с дороги, они устали, мечтали о том, чтобы разобрать вещи и прилечь отдохнуть. А тут ты к ним заявилась, расселась и не уходишь!

— Вовсе не так было! — защищалась Катюша. — Они и не думали ложиться спать. Они ждали Андрея!

— И как? Он вернулся?

— Вот в том-то и дело, что нет! Не вернулся! Юлия Давыдовна при мне звонила Татьяне, маме Андрея Георгиевича. Но та ничего не смогла сказать.

— Где же он? Загадка!

— А по-моему, ничего загадочного тут нет, — рассудительно произнесла Оленька. — Наш Андрей Георгиевич совсем забыл о том, что к нему сегодня приедет подруга его мамы с сыном, и позвал своих собственных гостей. Или они нагрянули к нему без предупреждения, и он не смог от них быстро избавиться. Но скорей всего, просто забыл. И когда Юлия Давыдовна позвонила ему с дороги, только тут Андрей Георгиевич вспомнил о том, что вот-вот к нему пожалует благородная пожилая дама, и ударился в панику.

— Да уж, ситуация, — фыркнула Светлана. — Представляете, у него на участке Содом и Гоморра, голые тетеньки бегают и громко хохочут, не совсем приличная оргия происходит, а с минуты на минуту прикатят друзья его мамы.

— Конфуз, однако.

— Думаю, что нашему Андрею Георгиевичу потребовалась вся его ловкость, чтобы уговорить барышень уехать или увезти их самому. Ну а заметать следы празднества уже времени не хватило.

— Допустим, он уехал и увез женщин. Но почему не возвращается?

— Очень просто. Уехать-то они из поселка уехали, а назад он один вернуться уже не может. Выпил, за руль садиться не рискует.

— А почему не отвечает на звонки?

— Ну ответит, и что он скажет? Где он? Почему не встретил? Лучше уж молчать, а на другой день изобразить забывчивость. Мол, простите, запамятовал. Или вовсе списать все на форс-мажор. Машина сломалась, телефон разрядился, сам ночевал в голом поле, где до ближайшего человеческого жилья много километров.

— Таких мест тут в округе просто нет.

— Ну скажет, что боялся машину оставить без присмотра, потому остался ночевать в ней.

И, отмахнувшись от Катиных вздохов, которая уверяла, что сердце ей подсказывает — Андрей Георгиевич в беде, Светлана заявила:

— Утро вечера мудренее. Вот увидите, завтра вернется как ни в чем не бывало!

Но случилось то, что случалось в жизни у Светланы крайне редко: она ошиблась. На следующее утро, когда подруги рассматривали козочку, присланную Ириной им на обмен за их козла, к Светлане во двор заглянула Юлия Давыдовна.

— Принесла вам вашу тарелочку. Очень вкусный творожник был, спасибо большое, мы с сыном позавтракали им с большим аппетитом.

Но тут она увидела козочку и всплеснула руками:

— Ой, какое очаровательное существо! Это откуда же такая? Ваша?

— Да. Зовут ее Ночка.

Козочка и впрямь была очаровательна. У нее была темная блестящая шерсть, усеянные лунными пятнами, словно звездами, стройные ножки и игривая мордочка. Рожек, даже самых маленьких, у нее не имелось вовсе, козочка была комолая, что подруги после знакомства с козьими рогами находили большим плюсом и сразу прониклись к Ночке симпатией. Вместе с ней должна была прибыть ее сестричка, Ласточка. Вскоре появилась и Ласточка, которая оказалась совсем не похожа на Ночку. Ласточка была светло-коричневой, почти рыжей масти, пятна на ней тоже были, но их было меньше, и они были более крупные, нежели у ее сестры.

— Ничего удивительного нет в том, что козочки не похожи, — пожала плечами Ирина, — мать у них одна, а отцы разные. Не скажу, что я отдаю вам сокровища, отцы обеих коз меня не слишком порадовали. Потомство от них оказалось так себе. Ночка уже доится, но дает зараз от силы литра полтора, и я уже вижу, что высокоудойной козой ей никогда не быть.

— Все в порядке, — сказала Светлана. — Мы и не рассчитывали на молочные реки. Полтора литра нас вполне устроит.

— А что касается младшей Ласточки, то ей еще расти и расти. Разница между сестрами целый год. Какой Ласточка будет, предсказать трудно. Но у меня в хозяйстве есть козочка от того же козла, сестричка Ласточки по отцу, так вот она дает тоже немного. Потому я так и вцепилась в вашего козла — чувствую, он будет прекрасным производителем. Моим девчонкам такого и надо. Я уже давно примерялась, чтобы купить себе нового козла для девчонок, мужу даже писала, намекала всячески, что хочу себе нового козла. А муж лишь ржет в ответ. И что мне делать? Мужу смешно, а мне плакать хочется. Породистые-то производители дорого стоят, без его санкции такую покупку не осуществить. Уж я и так, и эдак пыталась его умаслить. Нет, твердит, жди моего возвращения, тогда все на месте и решим. А тут вы мне козла, можно сказать, просто дарите. Я так рада! Просто на седьмом небе от счастья.

— Мы рады, что вы рады.

— Вас-то самих обмен точно устраивает? А то я чувствую себя обманщицей. Всучила вам средненьких козочек, а выманила у вас прекрасного породистого производителя.

— В любом случае мы к тому козлу боялись даже подступиться. А ваши козочки кажутся ласковыми.

— Да, они обе лизушки и лапочки. Обе будут без рогов. Но все-таки вы за ними приглядывайте. Неизвестно, что они могут выкинуть на новом месте.

Потом Ирина пообещала, что она будет консультировать начинающих козоводов по любому вопросу, и приготовилась уходить. После ее ухода Юлия Давыдовна и сочла возможным сообщить о причине своего визита.

— Я ведь к вам не просто так заглянула. Дело в том, что Андрей до сих пор не возвратился. И мы с Таней — его матерью и моей лучшей подругой — находимся в большой тревоге. Татьяна буквально места себе не находит. Вы уверены, что рассказали нам с сыном все, что вам известно касаемо отъезда Андрея?

Задав вопрос, она так пристально и внимательно взглянула на подруг, что казалось, под ее взглядом соврать нет буквально никакой возможности. Но подруги все-таки сумели. Пусть и нестройным хором, но они подтвердили, что Андрей Георгиевич отбыл в полном порядке и намеревался в скором времени вернуться. Зачем они продолжали врать, сказать правду не бралась ни одна из них. Но им казалось, что Андрей Георгиевич был бы им благодарен за то, что они помогают сохранить от друзей его мамы его постыдную тайну.

Когда Юлия Давыдовна попрощалась и ушла, Светлана не выдержала и высказалась:

— Ну Андрей Георгиевич дает! Не ожидала от него. Устроил у себя на участке бордель не бордель, притон не притон, а что-то подобное.

— Скажешь тоже! Ну развлекся мужик немного, как все взрослые люди. Немножко выпили, попели, поплясали.

— В бане попарились! — ревниво вставила Катюша.

— А хоть бы и в бане! Что тут такого? Он не женат. Может себе позволить время от времени немножко женского общества. Понятное дело, что маме он ничего сообщать не хочет. Вот и прячется теперь от ее друзей, потому что ему стыдно.

— За что стыдно-то? Что он их не встретил? Так уже давно пора приехать с извинениями.

— Ну приедет. Еще не вечер!

— То у тебя утро вечера мудренее. Теперь снова вечера ждать предлагаешь. Если Андрей и к ночи не вернется, что тогда станешь говорить?

Но Светлана ничего не ответила, она уже отправилась к своим козам. Обе малышки с интересом обследовали новое место жительства, выглядели они при этом вполне довольными жизнью и держались с новой хозяйкой очень дружелюбно. Стоило Светлане зайти к ним в загородку, как обе тут же радостно кинулись к ней. Так же приветливо они повели себя и с Оленькой, и с Катюшей, которым досталось от их внимания. Козочки тыкались в женщин своими очаровательными мягкими мордочками, изучали их запах, заглядывали в глаза, предлагали свою дружбу. Ласточка взялась жевать край кофты Катюши и делала это с таким аппетитом, словно ничего вкусней в жизни своей не пробовала.

— Кажется, что козочки чувствуют, что останутся тут с нами надолго.

— Ну отлично.

Оленька недолго повозилась с козами и тоже отправилась к себе, ее внимания ждали растишки, со всеми этими переживаниями до сих пор томящиеся у нее возле дома. А под внезапно ставшим жарким апрельским солнцем да в крохотных транспортировочных горшочках — такое растениям было совсем не полезно. Их нужно было как можно скорее распихать в землю по своим местам. И еще что-то нужно было сделать с теми растениями, которые чудом уцелели после знакомства с зубами козла.