Глава 16

Свобода без корсетаЧетыре дня оказались самым длинным сроком в истории человечества.Маргарита пришла к этому выводу уже на второе утро, когда обнаружила, что Изабель третий раз за час переставила вазу с белыми розами в салоне ателье и четвёртый раз заявила, что совершенно не вмешивается.— Она мешает свету, — сказала Изабель, передвигая тяжёлую фарфоровую вазу ближе к окну.— Две минуты назад она мешала проходу.— Потому что стояла у прохода.— А ещё раньше цветы были слишком близко к белому шёлку.— Розы осыпаются.— Изабель.— Что?— Вы нервничаете.Мадам де Бомон медленно повернула голову.На ней было строгое платье цвета густого сливового вина, перчатки лежали на краю стола, волосы были уложены безупречно, а лицо выражало спокойствие женщины, которая могла бы присутствовать при падении правительства и только попросить лакея закрыть окно.— Я не нервничаю.— Вы переставляете цветы.— Я улучшаю композицию.— Вы уже улучшили её до состояния бегства.Камилла за стойкой опустила голову над бухгалтерской книгой.Плечи её подозрительно дрогнули.Жанна, стоявшая на стремянке с новой вывеской в руках, шёпотом спросила:— А куда теперь вазу?— На место, — сказала Маргарита.— Не трогать, — одновременно произнесла Изабель.Жанна замерла.Посмотрела на одну.Потом на другую.— Я умру молодой.Софи, державшая лестницу, сухо ответила:— Если не перестанешь разговаривать наверху — да.Жанна мгновенно вцепилась в перекладину.— Почему никто не предупредил, что модная революция опасна физически?— Потому что ты всё равно бы полезла, — сказала Камилла.— Это правда.Маргарита стояла посреди нового салона и смотрела на хаос, который каким-то чудом уже начинал выглядеть как будущее.Проход между старым ателье и бывшей шляпной мастерской закончили накануне. Каменная пыль ещё пряталась в щелях паркета, несмотря на две уборки и личную войну Луизы со всеми поверхностями. Стены выкрасили в мягкий жемчужно-серый цвет, который не спорил с тканями. У больших окон поставили длинные столы. В глубине появилась закрытая примерочная, а рядом — небольшая комната для разговоров, где клиентка могла признаться, что ненавидит голубой, мужа, кружево или собственный корсет, не опасаясь, что её услышит половина улицы.На стене между залами должна была появиться новая вывеска.Жанна держала её над головой уже третью минуту.Буквы были выведены тёмно-синим по светлому дереву:«Дом Лакруа. Платья, бельё и свобода движения».Камилла считала, что надпись слишком длинная.Софи — что слово «бельё» отпугнёт приличных дам.Жанна — что нужно добавить золотые завитки.Элоиза предлагала тонкую вышитую рамку.Изабель заявила, что фраза «свобода движения» звучит так, будто они открывают гимнастический зал.Маргарита оставила всё именно так.Потому что впервые за долгое время ей нравилось, что название немного раздражает окружающих.— Правее, — сказала она.Жанна сдвинула вывеску.— Моё правее или ваше?— У нас одно правее.— В прошлый раз Софи сказала иначе.— Потому что ты стояла лицом в другую сторону.— Это очень запутанная профессия.— Жанна, просто подними край на два пальца.— Чьих?Софи молча сняла одну руку с лестницы.— Поняла! Уже поняла!Арман де Бомон, стоявший у входа с рулоном чертежей под мышкой, рассмеялся так громко, что с улицы заглянула мадам Пулен.— У вас здесь работа или цирк? — спросила цветочница.— Семейный бизнес, — ответил Арман.Изабель посмотрела на него.— Не торопись с формулировками.— Почему? Все признаки налицо.— Какие именно?— Ты распоряжаешься цветами, я оплачиваю часть оборудования, Александр исчез с загадочным лицом, а Маргарита уже командует нами так, будто мы давно подписали брачный контракт.Маргарита повернулась к нему.— Я никем не командую.В салоне стало тихо.Даже Жанна перестала дышать.Арман медленно поднял брови.Камилла закрыла книгу.Софи посмотрела в потолок.Изабель первая нарушила молчание:— Конечно, дорогая.Маргарита прищурилась.— Вы сейчас все решили объединиться против меня?— Нет, — сказала Изабель. — Мы просто впервые согласились без предварительного совещания.— Опасный симптом.— Для тебя.Арман положил чертежи на стол.— Здесь новая схема поставок. Первая партия мягкого шёлково-шерстяного полотна будет готова через шесть недель. Александр утвердил изменения обработки.Маргарита развернула лист.Чёткие линии.Расчёты.Плотность.Ширина полотна.Цена опытной партии.Никаких подарков.Никаких семейных скидок, спрятанных под красивыми словами.Честный договор между её ателье и фабрикой де Бомонов.И именно поэтому он был ценнее любого приданого.— Цена хорошая, — сказала она.Арман кивнул.— Для первой партии.— А для второй?— Если объём вырастет, снизим на семь процентов.— На десять.— Восемь.— Девять и доставка за ваш счёт.Арман улыбнулся.— Ты ещё даже не стала моей невесткой, а уже разоряешь фабрику.— Значит, тренируюсь заранее.Изабель поправила вазу на четверть дюйма.— Девять процентов, Арман.Он посмотрел на жену.— Ты на чьей стороне?— На стороне разумного договора.— То есть её.— Сегодня — да.— Предательство.— Брак закаляет.Маргарита провела пальцем по цифрам.— Девять процентов и доставка.Арман протянул руку.— Договорились.Она пожала её.— Камилла, внеси в расчёты.— Уже.— Софи, первая партия пойдёт на нижние основы и дорожные платья.— Знаю.— Элоиза…— Узор для новой линии уже готов.Маргарита подняла голову.— Какой?Элоиза раскрыла папку.На листе лежал рисунок из тонких пересекающихся линий. Не цветы. Не листья. Не привычные завитки.Дыхание.Так это выглядело.Лёгкие волны, расходящиеся от центра, будто ткань сама помнила движение грудной клетки.— Красиво, — сказала Маргарита.Элоиза покраснела.— Я подумала… если платье должно позволять дышать, то и вышивка может это показывать. Но не слишком явно.— Именно так.Жанна сверху спросила:— А можно я спущусь и тоже посмотрю?— Сначала закрепи вывеску.— Я уже почти.— Ты говоришь это десять минут.— Потому что время идёт быстрее, когда человек занят искусством.Софи дёрнула лестницу.— Я всё делаю!Смех прокатился по салону.И Маргарита вдруг поймала себя на том, что стоит посреди шума, пыли, тканей, счетов, чужих голосов и незаконченных стен — и счастлива.Не красивым праздничным счастьем.Не тем, которое выставляют в окне.Настоящим.Рабочим.Смешным.С запахом краски, кофе и нового дерева.Она успела построить это.Не одна.Но сама.Не позволив никому взять её жизнь в управление.И теперь оставалось только одно.Предложение.Через четыре дня.Сегодня.Маргарита посмотрела на часы.Половина третьего.Александр должен был появиться в четыре.Если верить Изабель.Если, конечно, Изабель не считала, что слово «не вмешиваюсь» означает «лично проверила кольцо, маршрут, цветы, погоду и выражение лица жениха».— Где он? — спросила Маргарита.Слишком быстро.Слишком небрежно.Изабель медленно повернулась.— Кто?— Поставщик фурнитуры.— Разумеется.— Я жду застёжки.— Конечно.— Что?— Ничего.— Изабель.— Маргарита.Они смотрели друг на друга.Арман тихо отошёл к окну.Камилла вдруг очень заинтересовалась счетами.Жанна, спустившись наконец со стремянки, прошептала Софи:— Она нервничает.— Все видят.— А она знает?— Нет.— Сказать?— Хочешь умереть до предложения?Жанна задумалась и благоразумно промолчала.Маргарита сложила чертежи.— Я не нервничаю.Изабель кивнула.— Конечно.— И не жду.— Безусловно.— У меня работа.— Это заметно.— Вы сегодня особенно раздражающая.— Значит, всё идёт по плану.Маргарита уже открыла рот, чтобы ответить, когда дверь салона распахнулась.Вошла Адель.Не одна.Рядом с ней стояла графиня де Ларош.А позади — три молодые женщины в дорожных платьях и с тем особым выражением лиц, которое Маргарита уже научилась узнавать.Они пришли за новым.— Добрый день, — сказала графиня. — Надеюсь, вы не заняты.В салоне, где Жанна держала молоток, Софи — лестницу, Арман — чертежи, Изабель — вазу, а Камилла — три открытые книги, вопрос прозвучал почти издевательски.— Совершенно нет, — сказала Маргарита.Графиня оглядела помещение.— Вижу.Адель улыбнулась.Сегодня на ней было простое дневное платье светло-серого цвета с лиловой отделкой. Уже не то первое робкое. Новое. Сшитое по тем же принципам: мягкая поддержка, свободный шаг, лёгкий корсет.И она держалась иначе.Не только в платье.В себе.— Я привела клиенток, — сказала Адель.— Ты? — спросила Изабель.Девушка повернулась к ней.— Да.В голосе не было просьбы о разрешении.Только сообщение.Изабель замолчала.Потом медленно кивнула.— Хорошо.Адель слегка расправила плечи.Одна из её спутниц, рыжеволосая девушка с веснушками, сказала:— Мы хотим такие платья, в которых можно нормально сидеть.Вторая, темноволосая, добавила:— И танцевать.Третья, самая юная, покраснела:— И не падать в обморок.Маргарита посмотрела на них.— Прекрасное начало.Графиня де Ларош села в кресло.— Я тоже хочу заказать платье.Изабель уронила вазу.Не совсем.Только едва не выпустила.Арман успел подхватить.— Изабель, — сказал он, — ты нервничаешь.Она вырвала вазу из его рук.— Она скользкая.— Фарфор?— Ты.Графиня наблюдала за ними с удовольствием.— Я хочу платье для Лоншана.Маргарита замерла.Ипподром.То самое место.Толпа.Газеты.Женщины в новых силуэтах.Скандал, который должен стать не концом, а началом.— Для скачек? — спросила она.— Именно.— Смелое?— Нет.Графиня чуть улыбнулась.— Наглое.Маргарита почувствовала, как внутри вспыхнул огонь.Вот он.Финальный рисунок.Не свадьба как единственная точка.Не мужчина как награда.А выход.Публичный.Яркий.Три, пять, семь женщин в платьях, которые двигаются иначе. Без тяжёлой брони под тканью. С прямыми спинами. С правом занимать пространство.— Сколько времени? — спросила Маргарита.— Три недели.Камилла задохнулась.Софи сказала:— Мало.Элоиза — одновременно:— Достаточно.Жанна подняла руку:— Я могу не спать.— Ты и сейчас работаешь не всегда в сознании, — ответила Софи.Маргарита подошла к столу.Развернула чистый лист.— Хорошо.Изабель посмотрела на неё.— Маргарита.— Да?— У тебя сегодня…Она остановилась.Графиня де Ларош перевела взгляд с неё на дверь.Потом на Изабель.И вдруг улыбнулась.— Ах.Маргарита прищурилась.— Что «ах»?Никто не ответил.Даже Жанна.И это было уже совсем подозрительно.В этот момент на улице раздался автомобильный сигнал.Один короткий.Потом второй.Мадам Пулен у окна всплеснула руками.Булочник снова высунулся из двери.На противоположном тротуаре остановились прохожие.Маргарита медленно повернула голову.— Только не говорите, что он опять приехал на этой чёрной машине.Изабель взяла перчатки.— Не скажу.— Изабель.— Что?— Вы знали.— О чём?— О времени.— Возможно.— О месте.— Отчасти.— О всём.— Это слишком широкая формулировка.Маргарита пошла к двери.Все двинулись следом.Она резко обернулась.— Нет.Остановились все.Изабель.Арман.Адель.Камилла.Софи.Элоиза.Жанна.Графиня.Три новые клиентки.Даже Луиза с подносом.— Я сказала — нет.Изабель подняла бровь.— Мы просто выйдем подышать.— Одновременно?— В помещении краска.— Изабель.Графиня спокойно сказала:— Я имею право посмотреть. Я принесла заказ.Маргарита закрыла глаза.— Прекрасно. Идёмте все. Позовите ещё улицу. Вдруг кто-то пропустит.Жанна радостно распахнула дверь.Улица действительно уже не собиралась ничего пропускать.Чёрный автомобиль стоял у тротуара, блестя под весенним солнцем. Но Александр был не возле него.Он стоял у цветочной лавки мадам Пулен.Без шляпы.В тёмном костюме.С букетом белых и бледно-розовых пионов в руках.Не роз.Маргарита сразу это заметила.Пионы.Живые.Чуть растрёпанные.С тяжёлыми лепестками, готовыми распуститься полностью.Не идеальные.Именно поэтому прекрасные.Александр увидел её.И всё вокруг снова стало фоном.Улица.Соседи.Автомобиль.Изабель, которая наверняка уже мысленно управляла погодой.Он смотрел только на Маргариту.Не улыбался широко.Но глаза были тёплыми.Открытыми.Она спустилась с порога.Остановилась перед ним.— Вы привезли цветы.— Да.— Не белый шёлк.— Мама опередила.За спиной Изабель сказала:— Я всё слышу.Маргарита не обернулась.— Не кольцо на бархатной подушке?— Оно в кармане.— Практично.— Я старался.— И вся улица здесь.Александр оглянулся.Мадам Пулен демонстративно поправляла букеты.Булочник держал полотенце на плече.Жанна висела на дверном косяке.Камилла стояла рядом с Адель.Арман обнимал Изабель за талию, чтобы та не сделала вид, что случайно вышла вперёд и начала руководить.Графиня де Ларош вообще расположилась у окна салона как в театральной ложе.— Я рассчитывал на меньшее количество зрителей, — сказал Александр.— Вы плохо знаете наш квартал.— Уже понял.Он протянул ей цветы.Маргарита взяла.Пионы пахли свежестью, зеленью, прохладой и весной.— Почему они?— Потому что розы слишком правильные.Она подняла глаза.— И?— Вы не правильная.За спиной Жанна тихо ахнула.Маргарита медленно улыбнулась.— Опасное начало.— Знаю.— Продолжайте.Александр выдохнул.И впервые она увидела, что он действительно волнуется.Не скрытая тревога в пальцах.Не тень в глазах.Настоящее волнение взрослого мужчины, который может управлять фабрикой, спорить с поставщиками, выдерживать мать, но сейчас стоит перед одной женщиной и не знает, позволит ли она ему войти в её будущее.Он достал из кармана маленькую коробочку.Не встал на колено.Маргарита вдруг почувствовала благодарность.Не потому, что жест был бы плох.А потому что он знал её.Она не хотела, чтобы мужчина склонялся перед ней как проситель.Она хотела стоять рядом.На одном уровне.Александр открыл коробочку.Кольцо было не огромным.Не показным.С тёмно-зелёным камнем в центре и двумя маленькими бриллиантами по краям.Цвет Изабель.Цвет её первого союзного платья.Цвет нового начала.— Маргарита Лакруа, — сказал он, — вы уже знаете, что я вас люблю.— Да.— Знаете, что я не собираюсь управлять вашим ателье.— Хорошее начало.— Не буду решать, сколько вы должны работать.— Ещё лучше.— Не стану просить вас говорить тише.— Разумно.— И никогда не попрошу отказаться от того, что делает вас собой.Маргарита перестала улыбаться.Не потому, что ей стало грустно.Потому что слова вошли слишком глубоко.— Я не обещаю, что всегда буду понимать вас сразу, — продолжил Александр. — Но обещаю слушать. Не обещаю, что мы не будем спорить.Арман за спиной тихо сказал:— Это невозможно.Изабель ткнула его локтем.Александр даже не повернулся.— Но обещаю не путать любовь с властью. И если однажды вы почувствуете, что рядом со мной вам стало тесно…— Я распорю шов, — сказала Маргарита.— Да.Он улыбнулся.— А я помогу сшить заново.У неё защипало глаза.Совершенно неприлично.На улице.Перед всем кварталом.Перед Изабель, которая потом будет помнить этот момент дольше, чем государственные события.— Вы подготовились, — сказала Маргарита.— Четыре дня.— Долго.— Очень.— И чего вы хотите?Он посмотрел ей прямо в глаза.— Чтобы вы стали моей женой. Не частью моей фамилии. Не украшением дома. Моей семьёй. На ваших условиях. И на наших общих.Тишина на улице стала почти абсолютной.Даже автомобиль перестал трещать, будто тоже ждал.Маргарита посмотрела на кольцо.Потом на него.Потом на людей за спиной.Камилла уже плакала.Жанна плакала ещё раньше и теперь не скрывала.Адель держала Изабель за руку.Арман улыбался.Графиня де Ларош ждала с видом человека, который не сомневается, но любит хороший финал.Изабель стояла прямо.Глаза блестели.И всё-таки она не вмешивалась.Вот это было настоящее чудо.Маргарита снова посмотрела на Александра.— У меня есть условие.Он едва заметно выдохнул.— Конечно.— Свадьба не раньше, чем мы закончим коллекцию для Лоншана.За спиной раздался возмущённый вдох Изабель.— Маргарита!Она обернулась.— Вы молчали почти две минуты. Не портите рекорд.Арман рассмеялся.Изабель прижала пальцы к виску.— Три недели?— Минимум.— Белый шёлк уже раскроен.Маргарита резко повернулась.— Что значит раскроен?Софи осторожно подняла руку.— Только пробный слой.— Софи!— Мадам де Бомон сказала, что ткань должна отлежаться.— И ты поверила?— Она убедительна.Изабель выпрямилась.— Я экономила время.— Вы невозможны.— Это семейное.Александр тихо произнёс:— Маргарита.Она повернулась к нему.Он всё ещё держал коробочку.Ждал.Не давил.Не требовал закончить спор быстрее.И Маргарита вдруг рассмеялась.Потому что именно этого хотела.Не идеальной тишины.А жизни.С работой.С безумной будущей свекровью.С подругами.С тканями.С мужчиной, который способен стоять с кольцом в руке, пока она спорит о сроках коллекции.— Да, — сказала она.Александр замер.— Да?— Да, я выйду за вас.Жанна закричала первой.Потом Камилла.Мадам Пулен уронила секатор.Булочник хлопнул ладонью по прилавку.Арман обнял Изабель.Адель рассмеялась.Графиня де Ларош сказала:— Наконец-то.Александр надел кольцо Маргарите на палец.Камень вспыхнул зелёным в солнечном свете.Он поднял её руку.Поцеловал.А потом, не обращая внимания на улицу, цветочницу, мать, графиню и весь Париж, притянул Маргариту к себе и поцеловал в губы.Не долго.Не вызывающе.Но достаточно, чтобы Жанна снова издала звук, который нельзя было считать приличным.Когда Александр отстранился, Маргарита сказала:— Если вы думаете, что после этого я уступлю фабрике десять процентов…— Девять.— Хорошо.Он улыбнулся.— Я счастлив.— Это пройдёт после первой совместной сметы.— Не думаю.Изабель подошла к ним.Маргарита приготовилась к речи.К замечанию.К поправке перчатки.К обсуждению сроков.Но Изабель просто обняла её.Крепко.Без слов.На одну короткую секунду.И этого оказалось достаточно.Потом, конечно, она отстранилась и сказала:— Три недели — слишком долго.Маргарита рассмеялась сквозь слёзы.— Вот теперь я вас узнаю.— Я готова дать две.— Три.— Две с половиной.— Изабель!— Что? Свадебный сезон не бесконечен.Арман вздохнул.— Дорогая, дай невесте хотя бы пять минут.Изабель посмотрела на часы.— Уже прошло четыре.

Изабель всё-таки выдержала ещё целых две минуты.Ровно две.Потом глубоко вдохнула, словно собиралась объявить войну половине Европы, и совершенно серьёзно произнесла:— Хорошо. Теперь, когда все уже накричались, наплакались и окончательно испортили мне репутацию сдержанной женщины, предлагаю перейти к действительно важным вопросам.Маргарита подозрительно посмотрела на неё.— Каким именно?— К платью.Арман закрыл лицо ладонью.— Изабель…— Что?— Сын только что сделал предложение.— Именно поэтому и нужно говорить о платье сейчас, пока никто не успел предложить кружево с рюшами.Маргарита рассмеялась так искренне, что даже слёзы окончательно высохли.— Нет.— Что «нет»?— Никаких рюшей.— Я ещё не предлагала.— Но собирались.— Немного.— Нет.— Совсем чуть-чуть.— Изабель.— Хорошо.Она подняла руки, изображая капитуляцию.— Никаких рюшей.Жанна облегчённо выдохнула.— Слава Богу.Софи спокойно добавила:— А я уже приготовилась спороть половину юбки.— Ты слишком любишь ножницы, — заметил Арман.— Они честнее людей.— Это начинает меня пугать.Софи пожала плечами.— Поздно.Все снова рассмеялись.Три недели пролетели так быстро, что Маргарита потом не могла вспомнить, где заканчивался один день и начинался другой.Париж словно подхватил их работу и понёс вперёд.В новом салоне с утра до вечера шуршали ткани.Стук ножниц смешивался с запахом свежего кофе, горячего утюга и весеннего дождя, который почти каждый вечер проходил по мостовым, оставляя после себя прохладу и отражения фонарей.Женщины приходили одна за другой.Сначала осторожно.Почти шёпотом.— Мне сказали… у вас можно дышать…Потом смелее.— Хочу платье, в котором смогу сама сесть в экипаж.Потом уже с улыбкой.— Муж ворчит. Значит, шейте два.И Маргарита вдруг поняла, что настоящая революция никогда не начинается с громких речей.Она начинается с маленького вопроса.«А можно иначе?»И однажды этот вопрос перестаёт быть вопросом.Становится нормой.День скачек на ипподроме Лоншан выдался тёплым.Небо было высоким, чистым, с лёгкими белыми облаками.По аллеям тянулись экипажи.Господа в цилиндрах.Дамы в огромных шляпах.Шёлк.Лён.Запах духов, свежей травы, лошадей и молодой листвы.Маргарита стояла у входа рядом с Изабель.Позади них — Адель.Графиня де Ларош.Ещё четыре постоянные клиентки ателье.И каждая была одета по-своему.Не одинаково.Не как солдаты одной армии.Каждая сохранила себя.Но двигались они одинаково свободно.Легко.Естественно.Когда они вошли на ипподром, разговоры вокруг постепенно начали стихать.Как тогда.Много лет назад.Только теперь Маргарита знала, что будет дальше.Дамы оборачивались.Мужчины переставали говорить.Кто-то смотрел с восхищением.Кто-то — с возмущением.Кто-то — с откровенным любопытством.Одна пожилая аристократка громко сказала:— Господи… они же почти без корсетов…Маргарита спокойно повернулась.— Нет, мадам.Та удивлённо посмотрела на неё.— Что?— Не «почти».Она улыбнулась.— Просто без мучений.Рядом Изабель тихо кашлянула.Очень подозрительно похоже на смешок.Через несколько минут к ним подошла молодая журналистка.Совсем ещё девочка.С блокнотом в руках.— Простите… это правда, что вы считаете удобство важнее традиции?Маргарита посмотрела на неё.Потом на женщин вокруг.На Адель.На Изабель.На графиню.На собственные руки.— Нет.Журналистка быстро подняла карандаш.— Тогда что?— Я считаю, что женщина не обязана выбирать между красотой и возможностью дышать.Девушка записала каждое слово.— Можно ещё вопрос?— Конечно.— Как называется ваш новый стиль?Маргарита задумалась.На несколько секунд.Потом улыбнулась.— Никак.— Но…— Это не стиль.Она посмотрела на женщин вокруг.— Это просто свобода.Через месяц новый салон уже перестал вмещать всех желающих.Через два месяца фабрика де Бомонов запустила отдельную линию более мягких тканей.Через полгода в газетах начали писать не о скандале, а о новом направлении французской моды.И почти никто уже не вспоминал, сколько людей в самом начале называли эту идею безумием.Свадьбу сыграли тихо.Настолько тихо, насколько это вообще было возможно рядом с Изабель.Церковь утопала в белых пионах.Арман потом долго уверял, что цветов было больше, чем гостей.Изабель возмущалась.— Неправда.— Правда.— Цветы создавали атмосферу.— Они создавали отдельное государство.Маргарита только смеялась.Её платье оказалось именно таким, каким она хотела.Без тяжёлого корсета.Без бессмысленной роскоши.Белый шёлк мягко струился по фигуре.Тонкая вышивка Элоизы почти не бросалась в глаза.Но стоило солнечному свету коснуться ткани, как по подолу пробегали серебристые линии, похожие на дыхание ветра.— Красиво, — тихо сказал Александр, когда впервые увидел её.— Правда?— Нет.Она удивлённо посмотрела.— Это слишком слабое слово.Он осторожно поправил выбившуюся прядь волос.— Ты дома.Маргарита почувствовала, как сердце стало совсем спокойным.Она улыбнулась.— Тогда пойдём.— Куда?— Жениться.— Хорошая мысль.Когда церемония закончилась, гости вышли на площадь перед церковью.Жанна первой бросилась обнимать молодожёнов.Камилла терпеливо дождалась своей очереди.Софи просто крепко пожала Александру руку.— Береги её.Он серьёзно кивнул.— Обязательно.— И не мешай работать.— Даже не подумаю.— Тогда договорились.Изабель подошла последней.Несколько секунд смотрела на Маргариту.Потом неожиданно поправила ей воротник.Совсем чуть-чуть.По привычке.Маргарита уже открыла рот.Но Изабель тихо сказала:— Спасибо.— За что?— За сына.Маргарита почувствовала, что сейчас снова расплачется.— Изабель…— Не начинай.— Хорошо.— И ещё…Она глубоко вдохнула.— Спасибо, что научила меня одной очень неприятной вещи.— Какой?Изабель улыбнулась.Тепло.Совсем без колючек.— Иногда любить человека — значит перестать всё время пытаться сделать его удобнее.Маргарита ничего не ответила.Просто обняла её.И на этот раз Изабель обняла в ответ первой.Арман удовлетворённо хлопнул в ладоши.— Ну всё.Все посмотрели на него.— Теперь можно спокойно жить.Изабель повернулась.— Не обольщайся.— Почему?— Через месяц мы открываем второй салон.Маргарита удивлённо посмотрела на неё.— Что?Изабель невозмутимо продолжила:— В Лионе.Камилла закрыла лицо руками.Жанна восторженно вскрикнула.Софи спокойно спросила:— Когда вы успели?Изабель посмотрела на всех так, будто ответ был очевиден.— Пока вы готовились к свадьбе.Маргарита рассмеялась первой.Потом Александр.Потом Арман.Потом уже смеялись все.И под этот смех над Парижем медленно поднималось летнее солнце.Ветер легко шевелил белый шёлк свадебного платья.Маргарита переплела свои пальцы с пальцами Александра.И вдруг поняла одну простую вещь.Свобода никогда не была отказом от любви.Свобода — это когда любовь перестаёт быть корсетом.Именно поэтому их история только начиналась.