Глава 14

Право на собственное местоДом графини де Ларош сиял так, будто собирался не принимать гостей, а судить их.Высокие окна были залиты золотым светом. У подъезда тянулась вереница экипажей, лошади нетерпеливо били копытами по влажной мостовой, лакеи в тёмно-зелёных ливреях открывали дверцы с отточенной точностью людей, которые за один вечер успевали увидеть больше чужих драм, чем провинциальный священник за год.Над Парижем наконец разразился дождь.Он шёл мелкий, плотный, блестел в свете газовых фонарей и превращал улицу в длинное чёрное зеркало, по которому скользили огни, колёса и подолы платьев. В воздухе пахло мокрой каменной пылью, лошадьми, кожей экипажей, угольным дымом и весной, решившей передумать насчёт тепла.Маргарита сидела напротив Александра и слушала, как дождевые капли дробно стучат по крыше экипажа.Он не пытался заполнять тишину.За это она была ему особенно благодарна.Мужчины часто начинали говорить именно тогда, когда женщине нужно было собраться с мыслями. Советовали успокоиться. Не волноваться. Довериться. Вести себя осторожнее.Александр просто был рядом.Высокий, тёмный, слишком красивый в строгом вечернем костюме и слишком внимательный, чтобы не заметить, как она медленно разминает пальцы под перчатками.— Нервничаете? — спросил он наконец.— Нет.— Лжёте.— Немного.— В чём именно?Маргарита посмотрела на него.— Я не нервничаю. Я заранее раздражена.Уголок его губ дрогнул.— Жюлем?— Им тоже. Но в основном тем, что сегодня мне придётся объяснять очевидное людям, которые считают непонимание признаком высокого положения.— Вы можете не объяснять.— Могу.— Но будете.— Разумеется.— Почему?Она чуть наклонила голову.— Потому что молчание женщины окружающие слишком часто принимают за согласие. Я не люблю дарить людям ложную уверенность.Александр протянул руку.Не настойчиво.Просто положил ладонь между ними, открыто, предлагая, но не требуя.Маргарита посмотрела на неё.На длинные сильные пальцы. На знакомый шрам у основания большого пальца. На руку человека, который умел держать ткань, инструменты, документы, чужую тревогу — и ни разу не попытался удержать её саму силой.Она вложила свою ладонь в его.Он сомкнул пальцы.Тепло проникло даже сквозь перчатки.— Сегодня они будут смотреть на вас, — сказал Александр.— Я знаю.— Нет.Он слегка сжал её руку.— Они будут смотреть на нас.Маргарита замолчала.В его голосе не было торжественности.Только факт.Спокойный.Надёжный.И от этого гораздо более серьёзный, чем любое громкое обещание.— Вы уверены? — спросила она.— Да.— Даже если Селина решит поставить вас в центр скандала?— Особенно тогда.— Даже если Жюль станет утверждать, что я использую вас ради денег и положения?— Люди, которые знают меня, поймут, что использовать меня трудно.Маргарита подняла бровь.— Какое здоровое самомнение.— Я стараюсь соответствовать семье.— Это заметно.Он улыбнулся.— А люди, которые не знают меня, всё равно будут думать то, что им приятно.— Значит, мы их не переубедим?— Нет.— Тогда зачем едем?Александр посмотрел ей прямо в глаза.— Чтобы они поняли: их мнение ничего не меняет.Эта фраза легла внутри неё ровно.Без фейерверков.Глубже.Маргарита улыбнулась.— Вот теперь вы действительно научились говорить комплименты.— Это был не комплимент.— Тем лучше.Экипаж остановился.Снаружи послышались шаги лакея, щёлкнула ручка дверцы, внутрь ворвался прохладный воздух с запахом дождя.Александр вышел первым.Потом подал Маргарите руку.На ступеньках особняка стояли две молодые женщины в светлых плащах. Увидев, как Александр де Бомон помогает выйти из экипажа хозяйке маленького ателье, они одновременно замолчали.Маргарита заметила.И улыбнулась им так приветливо, что обе тут же насторожились.Прекрасно.Вечер начинался правильно.Внутренний холл графини де Ларош был создан человеком, который боялся пустых стен.Золочёная лепнина обрамляла потолок. Между высокими зеркалами висели портреты предков с лицами, словно каждый из них умер глубоко недовольным потомками. На мраморном полу отражались люстры, мокрые следы с плащей и лакеи, принимавшие верхнюю одежду.В воздухе смешались запахи дорогих духов, воска, сырых цветов, пудры, мокрой шерсти и шампанского, которое уже разносили на серебряных подносах.Музыкальный салон оказался не менее роскошным.Струнный квартет играл у дальней стены. Скрипки звучали мягко, почти прозрачно, но музыка тонула в шелесте платьев и приглушённых разговорах. Дамы сидели небольшими группами или стояли у камина, мужчины переговаривались возле окон и у столов с напитками. Вся комната была похожа на дорогой букет: шёлк цвета бордо, пудрово-розовый атлас, изумрудный бархат, белые перья, чёрные сюртуки, бриллианты и жемчуг.И среди всего этого Маргарита сразу увидела Изабель.Разумеется.Её невозможно было не увидеть.Она стояла у камина в платье того самого тёмно-зелёного оттенка, который они выбрали в ателье. В тени ткань казалась почти чёрной, но стоило Изабель повернуться, как по ней проходил глубокий изумрудный свет. Никаких тяжёлых украшений. Только длинные серьги с зелёными камнями и старинное кольцо.Платье не кричало.Оно не просило внимания.Оно сообщало, что женщина в нём не нуждается в чужом разрешении занимать место.Рядом стояла Адель.И вот от этого зрелища Маргарита на несколько секунд забыла обо всём остальном.Дымчато-лиловый шёлк лёг на девушку именно так, как они задумывали. Основной слой мягко держал форму, верхний, почти прозрачный, двигался при каждом вдохе и повороте, как вечерний дождь. Серебристая вышивка по краю рукавов и подолу не блестела ярко — вспыхивала только в движении, тонкими линиями, похожими на капли на стекле.Но главное было не платье.Адель держалась прямо.Не вызывающе.Не изображая светскую львицу.Просто не пыталась исчезнуть.Подбородок поднят ровно настолько, чтобы смотреть людям в лицо. Плечи свободны. Руки не сцеплены перед собой, а спокойно лежат на веере. Она ещё волновалась — Маргарита видела по тому, как пальцы иногда касались края перчатки, — но страх больше не управлял всем её телом.Изабель заметила их первой.Взгляд её скользнул к сыну, затем к Маргарите, потом опустился на сцепленные руки, которые они так и не успели разнять у входа в салон.Она подняла одну бровь.Маргарита отпустила ладонь Александра.Поздно.Изабель уже всё увидела.— Вы опоздали на три минуты, — сказала она, когда они подошли.— Дождь, — ответил Александр.— Парижский дождь существует не первый год. Можно было учесть.Маргарита оглядела её платье.— Вы великолепны.Изабель замолчала.На одну секунду.— Разумеется.— И всё же вы смутились.— Нет.— Изабель.— Мадемуазель Лакруа, ещё одно слово — и я найду недостаток в вашем платье.Маргарита улыбнулась.— Не найдёте.Изабель медленно оглядела тёмно-стальной шёлк, строгую линию плеч, свободный шаг и серебристую вышивку.— Ненавижу, когда вы правы.— Зато привыкаете.— Никогда.Адель подошла ближе.— Маргарита…Она осеклась, вспомнив общество вокруг.Но не опустила глаз.Маргарита взяла её за руку.— Вы прекрасно выглядите.— Благодаря вам.— Нет. Благодаря себе. Платье только не мешает.Адель улыбнулась.Чуть увереннее.Изабель тихо сказала:— Сегодня утром она сама отказалась затягивать корсет сильнее.Маргарита повернулась к ней.— Правда?Адель покраснела.— Горничная сказала, что так талия будет лучше.— А вы?— Я сказала, что моя талия никого не касается, если я не могу дышать.Маргарита почувствовала такую гордость, будто девушка только что выиграла парламентские выборы.— Адель, я вами восхищаюсь.Изабель сухо произнесла:— Не поощряйте её слишком громко.— Почему?— Она уже сегодня отказалась от голубой ленты, которую я выбрала.— И правильно сделала.— Лента была прекрасной.— Для ребёнка.— Ей девятнадцать.— Именно.Изабель посмотрела на Адель.Та замерла.Но потом сказала:— Мне тоже показалось, что она детская.Очень тихо.Но сказала.Изабель выдержала паузу.— Следующая лента будет твоим выбором.Адель просияла.Маргарита посмотрела на Изабель.Та сделала вид, что поправляет веер.— Не смотрите так.— Как?— Будто собираетесь расчувствоваться.— Никогда.— Вот и хорошо.Александр тихо рассмеялся.— Мама, вы обе ужасно похожи.Изабель и Маргарита одновременно повернулись к нему.— Нет, — сказали они хором.Адель прыснула.Арман, появившийся рядом с бокалом шампанского, удовлетворённо заметил:— Очень похожи.— Ты тоже хочешь умереть молодым? — спросила Изабель.— В моём возрасте поздно.— Тогда хотя бы молча.Арман подал Маргарите бокал.— За удачный вечер.— Он ещё не начался.— Именно поэтому и надо выпить сейчас.Графиня де Ларош появилась через несколько минут.Она была в чёрном бархате с серебряной отделкой и бриллиантами, которые могли бы оплатить небольшую фабрику. Высокая, сухая, с прямой спиной и глазами человека, которому давно надоели слабые собеседники.— Мадемуазель Лакруа, — сказала она, остановившись перед Маргаритой. — Я рада, что вы приняли приглашение.— Благодарю, графиня.— После сегодняшней заметки я опасалась, что вы предпочтёте остаться дома.— Я редко позволяю плохому тексту менять мои планы.Графиня улыбнулась.— Хорошо.Она посмотрела на платье Адель.И впервые её лицо изменилось по-настоящему.— Девочка моя…Адель напряглась.Графиня подошла ближе, медленно оглядела её и сказала:— Ты наконец перестала выглядеть как чужая скромность.Изабель подняла бровь.— Я надеюсь, это комплимент.— Это благодарность вашей портнихе.Маргарита спокойно ответила:— Адель сделала большую часть работы сама.— Каким образом?— Согласилась перестать прятаться.Графиня перевела взгляд на девушку.— Это правда?Адель сжала веер.Потом кивнула.— Да.— Тогда сегодня ты сядешь рядом со мной во время музыки.Адель побледнела.Изабель уже открыла рот.Маргарита слегка коснулась её локтя.Изабель посмотрела.Маргарита едва заметно покачала головой.Не спасать.Не решать.Адель должна ответить сама.Графиня ждала.— Я… — начала девушка.Голос дрогнул.Она вдохнула.Платье позволило.— Я буду рада.Графиня кивнула.— Прекрасно.И ушла приветствовать новых гостей.Изабель медленно посмотрела на Маргариту.— Вы только что остановили меня.— Да.— При людях.— Почти незаметно.— Я заметила.— Вы всегда замечаете.— И всё же…Она взглянула на Адель, которая смотрела вслед графине с испугом, но не с желанием сбежать.— Вы были правы.Маргарита сделала вид, что не услышала редчайшее признание.Из милосердия.— Что вы сказали?Изабель прищурилась.— Не испытывайте судьбу.— Уже молчу.Селина вошла в салон позднее всех.Конечно.Точно рассчитала время, когда большинство гостей уже собралось, разговоры устоялись, а каждый новый человек автоматически становился событием.На ней было платье цвета бледной лаванды. Нежное, дорогое, струящееся, с мягко обозначенной талией и длинной линией юбки. Никаких резких оттенков. Никакого вызова. Образ женщины хрупкой, деликатной, достойной сочувствия.И живот.Маргарита сразу увидела.Не настоящий ещё — по сроку, если беременность вообще существовала, было слишком рано.Но крой и мягкая складка ткани создавали намёк.Не доказательство.Вопрос.Именно то, что нужно для сплетни.Селина остановилась у входа.Разговоры не прекратились полностью.Но стали тише.Она приветствовала хозяйку дома, потом нескольких дам, затем направилась прямо к де Бомонам.Красиво.Медленно.Как женщина, которая несёт не угрозу, а печальную правду.— Изабель, — сказала она.Мадам де Бомон замерла.— Мадемуазель Селина.— Арман.— Добрый вечер, — ответил он холодно.Селина посмотрела на Александра.Её губы дрогнули.Очень тонко.— Александр.— Мадемуазель.И только потом перевела взгляд на Маргариту.— Вы всё-таки пришли.— А вы сомневались?— После газетной заметки многие предпочли бы избежать лишнего внимания.— Многие носят неудобные туфли только потому, что боятся признать ошибку. Я не обязана повторять.Селина улыбнулась.— Вы удивительно уверены.— Я хорошо одета.Изабель тихо кашлянула.Почти одобрительно.Несколько стоявших рядом дам услышали и заинтересованно повернули головы.Селина положила ладонь на живот.Мягко.Трогательно.Слишком вовремя.— Уверенность иногда бывает жестокой к тем, кто находится в более уязвимом положении.Вот оно.Первый камень.Маргарита отпила шампанского.— Уязвимое положение требует бережности.— Рада, что вы понимаете.— Конечно. Именно поэтому не стоит использовать его как украшение к разговору.Пауза.Одна из дам рядом опустила веер.Арман посмотрел в бокал.Александр остался неподвижен.Селина чуть побледнела.— Я не понимаю, на что вы намекаете.— Я тоже не люблю намёки.Маргарита улыбнулась.— Они плохо сидят.Изабель отвернула голову, пряча выражение лица.Селина поняла: открытой сцены здесь не получится.Пока.Она отступила.— Нас ждёт музыка.— Разумеется.— Надеюсь, вечер пройдёт спокойно.— Это зависит от гостей.Селина ушла к группе дам у рояля.Но теперь она знала.Маргарита не будет оправдываться.Не будет ждать удара.И главное — де Бомоны не оставили её одну.Жюль появился, когда музыканты уже закончили первую часть программы.Он выглядел лучше, чем во время последнего визита в ателье.Слишком хорошо.Новый сюртук.Свежая рубашка.Безупречно повязанный галстук.Трость с серебряным набалдашником.Кто-то вложил в него деньги.Или пообещал их.Маргарита увидела его отражение в зеркале раньше, чем он подошёл.Он приветствовал графиню.Поклонился Изабель.Пожал руку Арману.Посмотрел на Александра с показной осторожностью.И наконец остановился перед кузиной.— Марго.— Месье Лакруа.Улыбка дрогнула.Он снова получил границу.Публично.— Ты прекрасно выглядишь.— Знаю.Рядом кто-то тихо рассмеялся.Жюль перевёл взгляд на её платье.— Смело.— Удобно.— Все говорят о твоих новых идеях.— Приятно, что у людей появилась тема лучше ваших долгов.Улыбка исчезла.Александр сделал шаг ближе.Не заслоняя Маргариту.Просто становясь рядом.Жюль заметил.— Я хотел бы поговорить с кузиной наедине.— Нет, — сказала Маргарита.— Это семейное.— Тем более нет.Жюль оглядел людей вокруг.Именно этого он и хотел.Зрителей.Пора.— Марго, — сказал он громче, — я беспокоюсь о тебе.Она посмотрела на него почти с нежностью.— Вот теперь вечер действительно становится смешным.Несколько вееров замерли.Селина стояла у камина и наблюдала.Изабель медленно подошла ближе.Графиня де Ларош, сидевшая у рояля, не вмешивалась, но слушала.Жюль продолжил:— За несколько дней ты изменилась до неузнаваемости. Связалась с людьми, которых раньше почти не знала. Начала опасные эксперименты. Отказываешься от семьи. Ведёшь себя так, будто…— Будто умею сказать «нет»?— Будто не вполне понимаешь последствия.Маргарита поставила бокал на поднос лакея.Спокойно.Не торопясь.— Продолжайте.Жюль явно не ожидал разрешения.— Тётя Элиза оставила в завещании возможность передать управление ателье ближайшему родственнику-мужчине, если ты не способна вести дела самостоятельно.По салону прокатился тихий шёпот.Вот оно.Официальный удар.Жюль выпрямился.— После твоего обморока, резкой перемены поведения и сомнительных решений я считаю своим долгом…Маргарита рассмеялась.Не громко.Но совершенно искренне.Жюль замолчал.— Простите, — сказала она. — Просто фраза «считаю своим долгом» в устах человека, не заплатившего карточные долги, звучит особенно изысканно.Несколько мужчин у окна хмыкнули.Жюль покраснел.— Это не имеет отношения к делу.— Напротив. Имеет прямое отношение к вашей способности управлять чужими деньгами.— Я говорю о твоём здоровье.— А я о вашем кошельке.— Марго!— Мадемуазель Лакруа.Она произнесла это спокойно.И все услышали.— Вы хотели публичного разговора, месье. Получайте точные формулировки.Камилла, стоявшая неподалёку с папкой документов, сделала шаг вперёд.Да.Маргарита привезла её.Не как прислугу.Как управляющую ателье и свидетеля.— Мадемуазель Ренар, — сказала Маргарита, — пожалуйста.Камилла открыла папку.— Нотариальное подтверждение дееспособности мадемуазель Лакруа. Зарегистрировано месье Дюпре. Договоры с клиентами. Письма поставщиков, подтверждающие отсутствие доверенностей у месье Жюля Лакруа. Копия уведомления, запрещающего ему совершать какие-либо сделки от имени ателье.Жюль побледнел.— Ты…— Подготовилась? Да.— Это влияние де Бомонов!Изабель шагнула вперёд.И воздух сразу изменился.— Месье Лакруа, — сказала она. — Полагаю, вы собираетесь обвинить мою семью в том, что мы заставили вашу кузину прочитать собственные документы?Жюль открыл рот.— Мадам, я лишь…— Или в том, что мы принудили её получить крупный заказ, выполнить работу, вернуть долги поставщикам и увеличить доход ателье за последние две недели?— Но её идеи…— Уже оплачены мной.Изабель смотрела на него холодно.Красиво.Безжалостно.— Если вы считаете мой вкус доказательством чужого безумия, произнесите это яснее.Жюль не произнёс.Разумеется.Арман встал рядом с женой.— А если вы хотите обсудить деловые способности мадемуазель Лакруа, я готов представить предварительное соглашение о поставках ткани между нашим складом и её ателье.Шёпот стал громче.Вот теперь в салоне по-настоящему поняли масштаб.Не каприз.Не богатая клиентка.Сотрудничество.Александр не говорил.Он просто стоял рядом с Маргаритой.И этого было достаточно.Жюль посмотрел на всех троих.На Изабель.Армана.Александра.И выбрал последний грязный ход.— Все понимают, почему ваш сын так заинтересован в этом ателье.Тишина.Маргарита почувствовала, как Александр напрягся.Но снова остановила его лёгким прикосновением к рукаву.Она сама.— Почему же? — спросила Маргарита.Жюль улыбнулся.— Красивой женщине иногда достаточно правильно посмотреть на богатого мужчину.Маргарита наклонила голову.— Вы хотите сказать, что я соблазнила Александра ради делового договора?— Я ничего не утверждаю.— Какая трусость.Он побледнел.— Я лишь говорю, что общество сделает свои выводы.— Общество сегодня удивительно занято моей постелью, хотя я даже не предлагала ему приглашения.Кто-то резко кашлянул.Графиня де Ларош раскрыла веер, пряча улыбку.Изабель подняла бровь.Александр посмотрел на Маргариту так, будто ещё раз вспомнил, почему влюбился.— Но раз уж вы подняли тему, — продолжила она, — давайте уточним. Договор с Арманом де Бомоном обсуждался в присутствии сотрудников склада. Заказ Изабель де Бомон оформлен письменно и оплачен авансом. Все расчёты хранятся у Камиллы. Александр не является владельцем моего ателье, не управляет моими счетами и не принимал за меня ни одного решения.Она сделала паузу.— Зато вы, месье Лакруа, обещали кредиторам продать имущество, которое вам не принадлежит.Жюль побелел окончательно.— Это ложь.— Нет.Впервые заговорил Александр.Голос тихий.Холодный.— Мой друг месье Реми Варден собрал свидетельства владельца игорного дома и двух кредиторов. Вы называли ателье будущим обеспечением долгов. Документы будут переданы нотариусу и полиции завтра утром.Вот почему друг-полицейский ещё не появился.Он работал.Не красиво стоял рядом.Не выскакивал спасать.Собирал доказательства.И теперь удар был окончательным.Жюль оглядел зал.Лица вокруг изменились.Больше никто не видел заботливого родственника.Только игрока, проигравшего чужое имущество раньше, чем сумел его украсть.— Это семейное недоразумение, — сказал он.— Нет, — ответила Маргарита. — Это мошенничество.Слово прозвучало ясно.Без украшений.— Марго…— Мадемуазель Лакруа.Он смотрел на неё с ненавистью.Но уже без власти.— Ты пожалеешь.— Вы повторяетесь.— Ты останешься одна.Маргарита медленно улыбнулась.— Посмотрите внимательнее.Жюль посмотрел.Изабель стояла рядом.Арман.Адель, бледная, но прямая.Камилла с документами.Александр.И графиня де Ларош, которая наконец поднялась со своего места.— Месье Лакруа, — сказала она. — Вы портите мой музыкальный вечер.Это был приговор.Не юридический.Хуже.Социальный.— Лакей проводит вас.Жюль попытался что-то сказать.Но два лакея уже подошли.Он ушёл под взглядами всего салона.Трость стучала по паркету слишком громко.Дверь закрылась.Тишина держалась ещё несколько секунд.Потом графиня де Ларош повернулась к музыкантам.— Продолжайте.Скрипки зазвучали снова.Будто ничего не случилось.Только случилось всё.Селина стояла у камина, белая, как собственное платье.Её план рушился вместе с планом Жюля.Но она была сильнее.Умнее.И ещё не закончила.Она медленно подошла к Александру.Вокруг музыка уже вернула людям возможность делать вид, что они не слушают.— Я рада, что всё разрешилось, — сказала Селина.Изабель повернула голову.Маргарита смотрела.— Правда? — спросил Александр.— Конечно.Она положила ладонь на живот.— Скандалы вредны в моём положении.Адель, стоявшая рядом с графиней, вдруг сказала:— Поздравляю вас, мадемуазель Селина.Все обернулись.Селина замерла.Адель сделала шаг вперёд.В дымчато-лиловом платье.С прямыми плечами.С голосом, который пока дрожал, но уже существовал.— Я очень рада, что вы нашли новое счастье.Маргарита едва не улыбнулась.Идеально.Не обвинение.Не вопрос об отце ребёнка.Поздравление.Такое искреннее, что любой намёк на Александра становился неприличным.Селина поняла ловушку.— Благодарю, — сказала она.Адель продолжила:— Надеюсь, отец ребёнка также счастлив.Тишина.Не абсолютная.Но достаточно широкая, чтобы все нужные люди услышали.Селина побледнела.— Это… личное.— Разумеется.Адель улыбнулась.Мягко.Почти робко.И оттого беспощадно.— Простите. Я только хотела пожелать вам семейного счастья.Графиня де Ларош положила ладонь на руку Адель.Одобрительно.Изабель смотрела на племянницу так, будто увидела впервые.Александр опустил голову, скрывая улыбку.Маргарита почувствовала гордость уже почти физически.Селина попыталась вернуть контроль.— Некоторые семейные обстоятельства действительно сложны.Изабель шагнула к ней.— Нет, Селина.Голос её был негромким.Но музыка будто отошла в сторону.— Сегодня они очень просты.Селина посмотрела на неё.— Изабель…— Мадам де Бомон.То же исправление.Та же граница.И теперь уже окончательная.— Вы не будете использовать моего сына для прикрытия чужой беременности.Салон застыл.Селина открыла рот.Изабель не дала ей заговорить.— Если вы хотите назвать имя отца ребёнка — назовите. Если не хотите — это ваше право. Но ещё один намёк на Александра, и я лично передам светской хронике даты вашего пребывания в Италии, письма месье Валентина Орсо и счета из клиники в Ницце.Селина побелела так, что губы потеряли цвет.Вот это была Изабель.Не крик.Не сцена.Доказательства, собранные заранее.И удар точно в центр.— Вы следили за мной?— Нет. Вы слишком много писали моей бывшей компаньонке, считая её глупой.Селина дрогнула.— Вы не посмеете.Изабель улыбнулась.— Вы меня плохо знаете.Арман тихо произнёс:— Очень плохо.Селина посмотрела на Александра.Последняя надежда.Последний старый рефлекс.— Ты позволишь ей уничтожить меня?Александр ответил спокойно:— Нет.На лице Селины мелькнуло облегчение.— Я позволю вам уйти самой.Облегчение умерло.— Но если вы ещё раз попытаетесь связать своё положение с моим именем, мать не понадобится. Я решу вопрос лично.Он не повысил голос.Не угрожал.Но в его глазах не осталось ничего от прежнего мужчины, которого можно было «направить».Селина поняла.И проиграла.Она развернулась и пошла к выходу.Не быстро.Красиво.Сохраняя осанку до последнего шага.Маргарита смотрела ей вслед без злорадства.Почти.Селина была опасной.Жестокой.Но в этот момент ещё и очень одинокой женщиной, которая слишком долго считала людей предметами, а потом обнаружила, что никто не хочет оставаться в её руках.Это не оправдывало.Но объясняло.Дверь закрылась.Изабель медленно выдохнула.И вдруг Маргарита заметила: её пальцы дрожат.Совсем чуть-чуть.Она подошла и взяла Изабель под руку.Не спрашивая.— Вы великолепны, — сказала тихо.— Знаю.— И всё-таки дрожите.— От злости.— Конечно.— Не смотрите на меня с сочувствием.— Я смотрю с восхищением.Изабель повернула голову.Глаза её блестели.Но она не позволила ни одной слезе появиться.— Это хуже.— Привыкайте.— Никогда.Маргарита улыбнулась.— Вы уже говорили.Изабель сжала её руку.На секунду.Крепко.И отпустила.Музыка продолжалась.Но вечер уже принадлежал не Селине.Не Жюлю.И даже не скандалу.Адель сидела рядом с графиней де Ларош. С ней разговаривали две молодые женщины, и впервые она не отвечала односложно. Её платье двигалось мягко, серебристая вышивка вспыхивала при каждом жесте, а лицо больше не было бледной рамкой для чужого мнения.Изабель принимала комплименты к своему платью так, будто всю жизнь знала, что тёмно-зелёный однажды станет её цветом победы.Арман рассказывал промышленникам о новых тканях.Камилла уже получила три просьбы прислать визитную карточку ателье.А Маргарита стояла у окна.Смотрела на дождливый Париж.И пыталась осознать, что её жизнь снова перевернулась.Но на этот раз она не падала.Стояла.За спиной раздались шаги.Александр.Она узнала бы их теперь среди десятков.Он остановился рядом.— Вы хорошо держались.— Я всегда хорошо держусь.— Неправда.Она повернула голову.— Простите?— Иногда вам тяжело. Вы просто не позволяете другим увидеть.— И вы, конечно, видите.— Да.— Раздражает.— Знаю.Он встал ближе.За окном дождь стекал по стеклу длинными серебряными линиями.— Жюля задержат завтра, — сказал он.— Хорошо.— Его кредиторы дадут показания.— Ещё лучше.— Селина уедет.— Надеюсь, к отцу ребёнка.— Возможно.Пауза.— Всё закончилось? — спросила Маргарита.Александр посмотрел на неё.— Нет.— Что ещё?— Мы.Сердце ударило тяжело.Не от неожиданности.От того, что она ждала.Он взял её руку.— Я не хочу быть вашей тайной между тканями, зимними садами и поездками в экипаже.Маргарита молчала.В салоне за их спинами звучала музыка.Смеялись люди.Звенели бокалы.Но их пространство снова стало отдельным.— А кем хотите? — спросила она.— Мужчиной, которого вы выбираете открыто.— Александр…— Не отвечайте сегодня, если не готовы.— Вы опять не торопите.— Нет.— Это очень неудобно.Он улыбнулся.— Почему?— Потому что мне не с чем спорить.— Могу придумать неправильную формулировку.— Не надо.Она посмотрела на его лицо.Холодное для большинства.Тёплое для неё.На человека, который не спасал её вместо неё.Не решал за неё.Не просил уменьшить голос, амбиции или пространство.И понял её в самом важном: любовь не должна быть ещё одним корсетом.Маргарита сжала его пальцы.— Я выбираю вас.Он не двинулся.Будто боялся, что ослышался.— Открыто, — добавила она. — Но с условиями.Теперь он улыбнулся.Медленно.— Разумеется.— Моё ателье остаётся моим.— Да.— Моя работа — моей.— Да.— Я не переезжаю в ваш дом как красивое приложение к фамилии.— Нет.— Я не прекращаю спорить с вашей матерью.— Это невозможно даже теоретически.— Хорошо.Она сделала шаг ближе.— И если вы когда-нибудь попытаетесь затянуть мою жизнь слишком туго…— Вы распорете шов.— Именно.Он поднял её руку к губам.Но на этот раз не поцеловал перчатку.Снял её осторожно.Палец за пальцем.Не скрываясь.При людях.И поцеловал её ладонь.Тепло его губ прошло по коже до самого сердца.Маргарита услышала позади тихий вдох.Изабель.Конечно.Она стояла в нескольких шагах, держа бокал.Арман рядом.Адель.Графиня де Ларош.И ещё половина салона.Прекрасно.Видимо, скрывать уже действительно поздно.Изабель медленно подошла.— Александр.— Да, мама?— Ты мог выбрать менее публичное место.— Мог.— Но не выбрал.— Нет.Она посмотрела на Маргариту.— И вы позволили.— Да.— Ужасно.Маргарита подняла бровь.— Вы против?Изабель сделала вид, что размышляет.— Пока не решила.Арман рассмеялся.— Врёт.— Арман.— Ты уже заказала ткань для свадебного платья.Маргарита замерла.Александр тоже.Адель закрыла рот ладонью.Изабель медленно повернулась к мужу.— Ты умрёшь сегодня.— Но счастливым.Маргарита посмотрела на Изабель.— Вы заказали ткань?— Я заказала белый шёлк. Это универсальная инвестиция.— Разумеется.— Возможно, для вечернего платья.— Конечно.— Или занавесок.— Несомненно.Они смотрели друг на друга.Потом обе рассмеялись.Изабель первой отвела взгляд.— Не обольщайтесь. Предложение ещё не сделано.Александр спокойно сказал:— Исправлю.Маргарита повернулась к нему.— Даже не думайте делать это сегодня.— Почему?— Потому что у меня был тяжёлый вечер, и я хочу хотя бы один день пожить женщиной, которая просто выбрала мужчину, а не сразу организовывает свадьбу.Изабель кивнула.— Разумно.— Благодарю.— Но неделю я вам не дам.— Изабель!— Что? Ткань дорожает.Арман снова расхохотался.Адель улыбалась так широко, что вся её прежняя робость казалась далёкой тенью.Графиня де Ларош подняла бокал.— За женщин, которые выбирают своё место.Все повернулись к ней.Она смотрела на Маргариту.На Изабель.На Адель.— И за мужчин, достаточно разумных, чтобы не мешать.Арман поднял бокал первым.— Поддерживаю.Александр — следом.— Полностью.Маргарита взяла шампанское.Пузырьки поднимались в золотистом свете.За окнами шумел дождь.Париж ещё обсуждал её платье, её бельё, её мужчину, её ателье и её право быть неудобной.Пусть.Сегодня она больше не нуждалась в тишине чужого одобрения.Она стояла в центре светского салона, держа за руку мужчину, которого выбрала сама.Рядом с женщинами, которые учились занимать место.И впервые понимала: свобода начинается не тогда, когда исчезают все ограничения.А тогда, когда ты перестаёшь просить разрешения дышать.