Глава 13

Париж умел готовиться к скандалам почти так же тщательно, как к праздникам.Иногда Маргарите казалось, что этот город просыпается не от первых лучей солнца, а от свежих сплетен. Они рождались в булочных, перебегали через мостовые вместе с цветочницами, усаживались в экипажи рядом с дамами, заглядывали в модные салоны раньше самих клиенток и к вечеру уже надевали новые кружева, становясь ещё привлекательнее.Именно поэтому она совсем не удивилась, когда на следующее утро Камилла встретила её не обычным бухгалтерским журналом, а газетой.— Доброе утро.— Нет, — мрачно ответила Камилла.— Уже интересно.— Посмотрите сами.Газета лежала раскрытой.Небольшая колонка в светской хронике занимала всего несколько строк, но Маргарите хватило одного взгляда.«После недавнего приёма у семьи де Бомон некоторые молодые дамы, увлечённые сомнительными новшествами в одежде, продолжают испытывать терпение приличного общества…»Она дочитала до конца.Положила газету обратно.И спокойно сказала:— Мало.Камилла моргнула.— Что мало?— Я ожидала большего.— Вас только что назвали угрозой общественной морали.— Нет. Пока только "сомнительным новшеством". До угрозы общественной морали они ещё не доросли.Жанна всплеснула руками.— Мадемуазель!— Что?— Вы не сердитесь?— А должна?— Конечно!Маргарита сняла перчатки.— Жанна, если против тебя начали писать светские колонки ещё до первого большого показа, значит, кто-то уже испугался.Софи, раскладывавшая рулоны ткани, коротко кивнула.— Верно.— Но кто написал? — спросила Луиза.— Неважно.Маргарита взяла чашку кофе.Запах крепкой арабики привычно успокоил мысли.— Важно другое.— Что?— Это пробный шар.Камилла сразу оживилась.— Проверяют реакцию?— Именно.— Значит…— Значит, отвечать нельзя.Жанна растерянно посмотрела на неё.— Совсем?— Совсем.— Но почему?Маргарита улыбнулась.— Потому что человек, бросивший камешек в воду, очень хочет увидеть круги.— А если их не будет?— Тогда ему придётся бросить булыжник.Камилла довольно усмехнулась.— А булыжник всегда тяжелее скрыть.— Именно.Она только успела сделать первый глоток кофе, как над дверью звякнул колокольчик.Все машинально подняли головы.Вошёл молодой посыльный в форменной куртке.В руках он держал длинный белый конверт.— Мадемуазель Лакруа?— Да.— Для вас.Конверт оказался плотным, дорогим.Без подписи.Маргарита вскрыла его ножом для бумаги.Внутри лежала карточка.Всего одна строчка.«Графиня де Ларош будет рада видеть мадемуазель Лакруа сегодня вечером на музыкальном салоне.»Ниже стояла фамильная печать.Жанна ахнула.— Это же...— Да.Маргарита перевернула карточку.Пусто.— Она приглашает вас после той заметки?— Именно поэтому и приглашает.Камилла задумчиво потерла подбородок.— Проверка.— Нет.Маргарита покачала головой.— Театр.— Разница?— Большая.Она положила приглашение рядом с газетой.— Проверяют человека один на один.— А театр?— Когда зрителей заранее предупредили, что сейчас будет представление.Софи тихо произнесла:— Значит, вечером нас ждёт драка.— Нет.Маргарита улыбнулась.— Дамы никогда не дерутся.— А что делают?— Улыбаются так, что потом неделю лечат самолюбие.В мастерской дружно рассмеялись.К полудню приехал Александр.Сегодня он не вошёл стремительно, как обычно.Наоборот.Сначала долго разговаривал с Камиллой возле входа.Потом только появился в салоне.Увидев его, Маргарита неожиданно поняла, что вчерашний вечер действительно что-то изменил.Она перестала ждать.Она начала узнавать.Высокая фигура.Тёмный сюртук.Белая рубашка.Чёрный галстук.Спокойная походка человека, которому не нужно никому ничего доказывать.Но больше всего...Глаза.Стоило ему увидеть её — и холодный внимательный взгляд сразу стал теплее.Совсем немного.Но этого оказалось достаточно.— Добрый день.— Добрый.Он сразу заметил газету.Потом приглашение.— Уже?— Уже.— Мама предупреждала.— Значит, она снова оказалась права.— К сожалению.Маргарита сложила руки на груди.— Александр.— Да?— Вы ведь тоже получили приглашение?Он посмотрел на неё несколько секунд.— Получил.— И промолчали.— Хотел сначала увидеть ваше лицо.Она фыркнула.— Разочарованы?— Наоборот.— Почему?— Вы выглядите так, будто собираетесь не защищаться, а выигрывать.Она улыбнулась.— Наконец-то вы научились правильно меня читать.Он сделал ещё шаг.Теперь их разделял только рабочий стол.— Вы не передумали?— Насчёт чего?— Идти.Маргарита даже удивилась вопросу.— Нет.— Там будет неприятно.— Возможно.— Там будет Селина.— Безусловно.— И Жюль.Она пожала плечами.— Значит, им будет ещё неприятнее.На этот раз рассмеялся он.Негромко.Но совершенно искренне.Жанна, наблюдавшая из мастерской, тихо прошептала Камилле:— Он рядом с ней совсем другой.— Знаю.— А она рядом с ним ещё красивее.Камилла посмотрела на Александра.Потом на Маргариту.— Они перестали играть.Жанна не сразу поняла.— Во что?— В равнодушие.Маргарита подняла взгляд.Кажется, она всё-таки услышала.И неожиданно смутилась.Совсем чуть-чуть.Настолько, что Александр заметил это раньше всех.— Что случилось?— Ничего.— Не верю.— Это становится вашей плохой привычкой.— Какой именно?— Слишком внимательно смотреть.Он улыбнулся.— Поздно отучаться.Она хотела ответить.Но снова звякнул дверной колокольчик.На этот раз никто не улыбнулся.Потому что в ателье вошла Селина.Одна.Без сопровождающих.В бледно-лиловом платье, подчёркивавшем её тонкую талию.На лице — безупречная улыбка.Та самая.Которой никогда не улыбаются друзьям.Она остановилась у входа.Медленно перевела взгляд на Маргариту.Потом на Александра.И только после этого произнесла:— Надеюсь... я никому не помешала?

Салон ателье сразу стал теснее.Не физически.В нём всё ещё хватало места для стола, манекенов, стеллажей с тканями, зеркала у стены и солнечных полос на паркете.Но вместе с Селиной вошло нечто другое.Запах дорогих духов с холодной фиалкой.Шорох идеально выглаженного шёлка.И то особое напряжение, которое появляется, когда человек пришёл не разговаривать, а расставлять ловушки.Маргарита спокойно положила газету лицом вниз.— Мадемуазель Селина.— Как приятно, что вы меня помните.— Некоторые люди обладают редким талантом запоминаться.Селина улыбнулась.— Надеюсь, это комплимент.— Как вам удобнее.Александр стоял рядом с рабочим столом, и его лицо снова стало таким, каким Маргарита впервые увидела его у экипажа: холодным, закрытым, выточенным из тёмного камня. Только теперь она знала, что под этой холодностью не пустота.За ней — память.И отвращение к чужим играм.— Селина, — сказал он ровно. — Зачем вы пришли?Она чуть повернула голову к нему.— Как прямо.— Я научился ценить прямоту.— У мадемуазель Лакруа?— У жизни.Улыбка Селины стала тоньше.Она перевела взгляд на ткани, лежавшие на столе, на образцы белья, прикрытые полотном, на манекен с черновой основой платья Адель.— У вас здесь очень… оживлённо.— Мы работаем, — сказала Маргарита.— Разумеется. Я не собираюсь отнимать много времени.— Тогда начните сразу со второго предложения. Первое обычно бывает самым бесполезным.В мастерской за занавеской кто-то резко втянул воздух.Скорее всего, Жанна.Камилла не двигалась, но Маргарита боковым зрением видела, как её рука легла на край бухгалтерской книги. Софи стояла чуть дальше, рядом с ножницами. Лицо у неё было совершенно спокойным.Очень хорошая команда.Селина рассмеялась тихо.— Теперь я понимаю, почему о вас говорят.— Как быстро растёт моя репутация.— Не всякая репутация полезна.— Зато всякая репутация лучше невидимости.Селина посмотрела на Александра.— Вы всегда любили женщин с острым языком?— Нет, — ответил он. — Раньше ошибался.На этот раз пауза была короткой.Но очень приятной.Маргарита мысленно поставила Александру высший балл за лаконичность.Селина не дрогнула внешне. Таких женщин с детства учили не дрожать, когда их ранят. Но глаза выдали.Всего на мгновение.Достаточно.— Я пришла не ссориться, — сказала она.— Тем более интересно, — ответила Маргарита. — Обычно люди, которые не пришли ссориться, с этого не начинают.— Я пришла предупредить.Александр чуть заметно напрягся.Маргарита не стала садиться.Стоя ей было удобнее думать.— Предупредить меня?— Вас обеих.— Обеих?Селина улыбнулась.— Вас и мадам де Бомон. Но поскольку мадам Изабель едва ли примет меня утром без официального повода, я решила начать с вас.— Какое доверие.— Скорее здравый смысл.Селина сделала несколько шагов вдоль стола.Её перчатки едва коснулись края ткани.Маргарита заметила это движение и тут же захотела убрать шёлк подальше.Некоторые руки неприятно видеть рядом с хорошей тканью.— Вечером у графини де Ларош будет не просто музыкальный салон, — сказала Селина. — Будут люди из светской хроники. Несколько дам из благотворительного комитета. И месье Лакруа.Камилла за спиной Маргариты не выдержала:— Жюль?Селина повернулась к ней.— Кажется, да. Ваш родственник, мадемуазель Лакруа?— К сожалению, в документах ещё не предусмотрена графа «родственник по недоразумению».Александр опустил взгляд.Селина продолжила:— Он намерен заявить, что вы находитесь под дурным влиянием семьи де Бомон. Что ваше ателье фактически используется для сомнительных экспериментов. И что ваше поведение за последние дни вызывает тревогу.Маргарита молчала.Вот теперь всё стало ясно.Селина пришла не предупредить.Селина пришла посмотреть, испугается ли она.А ещё — посеять недоверие к де Бомонам.Красиво.Неплохо.Но недостаточно тонко.— Как заботливо с вашей стороны рассказать мне об этом, — сказала Маргарита.— Я не хочу скандала.— Разумеется. Вы хотите оказаться рядом, когда он начнётся.Селина слегка подняла брови.— Вы несправедливы.— Возможно. Но я быстро учусь.— У кого?— У женщин, которые улыбаются перед ударом.Селина подошла ближе.Александр сделал едва заметное движение, но Маргарита остановила его взглядом.Нет.Это её салон.Её стол.Её война.— Мадемуазель Лакруа, — мягко сказала Селина. — Вы умны. Я вижу это. Именно поэтому мне жаль наблюдать, как вас используют.— Кто именно?— Изабель.Имя прозвучало без титула.Намеренно.Маргарита заметила.Александр тоже.— Мадам де Бомон, — поправила Маргарита.Селина улыбнулась.— Конечно. Мадам де Бомон. Она всегда умела находить людей, которые могли быть ей полезны.— Прекрасное качество.— Даже если потом она их выбрасывает?— Вы о себе?Тишина.Камилла резко опустила глаза.Софи чуть повернула ножницы в руках.Жанна за занавеской прошептала:— Ой…Селина перестала улыбаться.Совсем.И на несколько секунд её лицо стало удивительно настоящим.Злость.Обида.Гордость.Страх.Всё сразу.Но потом маска вернулась.— Александр, — сказала она, глядя уже не на Маргариту. — Ты действительно позволишь ей говорить со мной так?Он ответил не сразу.И в этой паузе было всё.Когда-то, возможно, она привыкла, что он станет между ней и миром.Теперь — нет.— Мадемуазель Лакруа говорит в своём доме, — произнёс Александр. — Я не имею привычки распоряжаться чужим голосом.Маргарита почувствовала, как внутри стало теплее.Не от комплимента.От уважения.Селина поняла тоже.И это, кажется, задело её сильнее любой прямой обиды.— Как благородно, — сказала она.— Практично, — ответила Маргарита. — Мужчины, которые пытаются распоряжаться женским голосом, обычно плохо заканчивают в моём ателье.— Вы угрожаете?— Предупреждаю. Вы ведь тоже с этого начали.Селина посмотрела на газету, лежащую на столе.— Значит, заметку вы уже видели.— Да.— И вас это не тревожит?— Меня тревожит плохая посадка, неоплаченные счета и родственники с карточными долгами. Светская заметка пока внизу списка.— Очень смело.— Нет. Просто у меня много работы.Селина медленно вдохнула.Похоже, её раздражало, что Маргарита не давала нужной реакции. Не бледнела. Не спрашивала совета. Не смотрела на Александра в поисках защиты. Не металась.Она стояла в своём тёмном утреннем платье, с карандашом, заткнутым за край манжеты, с меловым следом на пальцах, и выглядела так, будто появление Селины нарушило график, но не равновесие.А это было хуже страха.— В таком случае до вечера, — сказала Селина.— До вечера.Она сделала шаг к двери.Но у самого выхода обернулась.И нанесла последний удар.— Кстати, мадемуазель Лакруа. Поскольку вы так любите прямоту… возможно, вам стоит знать: некоторые мужчины умеют быть очень нежными, когда чувствуют вину.Воздух стал холоднее.Александр побледнел.Не от страха.От ярости.Селина мягко коснулась перчаткой живота.— До вечера.Дверь закрылась.Колокольчик звякнул.И только тогда Жанна выдохнула:— Я её ненавижу.Камилла резко повернулась:— Жанна!— Что? Я же честно!Софи сухо сказала:— Редкий случай, когда я согласна.Маргарита смотрела на дверь.Потом на Александра.Он стоял неподвижно.Руки сжаты.Лицо холодное.Но глаза…В глазах была не вина.Боль от того, что старая грязь снова пытается испачкать то, что только начало становиться чистым.— Александр, — сказала она.Он медленно перевёл на неё взгляд.— Это ложь.— Я знаю.Он замолчал.Кажется, именно это сбило его больше, чем если бы она спросила, потребовала объяснений, вспыхнула.— Вы не спросите?— Нет.— Почему?Маргарита подошла к нему.Не слишком близко.При сотрудницах нельзя было позволять лишнего.Но достаточно, чтобы он понял: она рядом.— Потому что вы сказали бы мне правду, если бы там было о чём говорить.Он смотрел на неё долго.— Вы слишком быстро доверяете.— Нет.Она чуть улыбнулась.— Я просто хорошо читаю плохую ткань. Селина сегодня вся пошла перекосом.Камилла кашлянула, пряча улыбку.Жанна восхищённо прошептала:— Это было красиво.Александр выдохнул.Медленно.И напряжение в его плечах стало чуть меньше.— Она не остановится.— Конечно.— Вечером будет хуже.— Разумеется.— Жюль попытается ударить официально.— Значит, мы ударим документами.Камилла оживилась.— Нотариальное подтверждение готово. Письма поставщикам отправлены. Ответы уже приходят. Никто не имеет права давать Жюлю товар или деньги под имя ателье.— Прекрасно.Маргарита повернулась к Александру.— А Селина?— Мама получит её записку, если уже не получила.— Изабель уже знает?— Скорее всего.— Тогда вечером будет весело.Он посмотрел на неё.— Вы называете это весельем?— Александр, если я начну называть это катастрофой, Жанна упадёт в обморок, Камилла начнёт считать убытки, а Софи действительно кого-нибудь зарежет ножницами.Софи спокойно сказала:— Только в крайнем случае.Жанна ахнула.— Софи!— Что?— Вы это серьёзно?— Я всегда серьёзно отношусь к ножницам.Александр неожиданно рассмеялся.Коротко.Низко.И комната словно снова вдохнула.Маргарита улыбнулась.Вот теперь лучше.Гораздо лучше.— Итак, — сказала она, хлопнув ладонью по столу. — Мы готовимся к вечеру.— Что нужно? — спросила Камилла.— Первое: платье.Жанна тут же подпрыгнула.— Какое?Маргарита посмотрела на манекен у окна.Там висело платье, которое она не собиралась надевать так скоро.Почти готовое.Цвета тёмной стали с мягким синим подтоном. Без кружевной суеты. С идеально выверенной линией плеч, более свободным шагом и тонкой серебристой вышивкой по краю рукавов. Оно было сдержаннее ночного платья де Бомонов, но опаснее.Не «посмотрите, какая я красивая».А «я пришла, потому что мне есть что сказать».— Это, — сказала Маргарита.Камилла медленно кивнула.— Хороший выбор.— Почему? — спросила Жанна.— Потому что в нём мадемуазель выглядит так, будто уже знает, где хоронят врагов, — сказала Софи.Жанна восторженно прижала руки к груди.— Я тоже хочу такое платье.— Сначала найди вторую серую ленту, — хором сказали Камилла, Софи и Маргарита.Александр смотрел на платье.Потом на Маргариту.— Оно не для защиты.— Нет.— Для наступления.— Да.— Вы прекрасны, когда планируете войну.Она подняла бровь.— Осторожнее. Это уже третий хороший комплимент за неделю.— Я прогрессирую.— Очень быстро.Он подошёл ближе и взял её руку.Формально — чтобы поклониться.Но задержал пальцы на мгновение.— Я приеду за вами вечером.— Не стоит.— Стоит.— Александр…— Селина хочет показать, что вы одна. Жюль хочет доказать, что вы под чужим влиянием. Если вы приедете отдельно, они используют оба варианта. Если я приеду за вами, мы покажем, что я рядом не как хозяин, а как выбор.Маргарита замолчала.Это было правильно.Красиво.Опасно.И очень по-взрослому.— Изабель одобрила бы формулировку, — сказала она.— Мама помогла её составить.— Я так и знала.— Она велела добавить, что если вы откажетесь, она лично пришлёт экипаж с двумя лакеями и Адель в качестве морального давления.— Шантаж ребёнком?— Племянницей.— Какая семья.— Вы уже предупреждены.Маргарита посмотрела на него.— В семь.— В семь.Он поднёс её руку к губам.И снова поцеловал через перчатку.Чуть дольше, чем требовало приличие.Ровно настолько, чтобы все в мастерской сделали вид, что срочно ослепли.Когда он ушёл, Камилла посмотрела на Маргариту.— Ну?— Что?— В семь.— Да.— Он приедет за тобой.— Я слышала.— С выбором.— Камилла.— Я молчу.— Нет. Ты вся разговариваешь.— Я управляющая. Мне положено оценивать риски.— И какие риски?Камилла посмотрела на дверь.Потом на неё.— Что ты станешь счастливой и совершенно невыносимой.Маргарита фыркнула.— Я уже невыносимая.— Да. Но счастливая женщина невыносима с блеском.Элоиза тихо сказала:— Зато красиво.Маргарита отвернулась к платью.— Работать.Но улыбка всё равно осталась.К вечеру город начал темнеть рано.Над крышами собирались тучи. Воздух стал влажным, плотным, словно Париж заранее задержал дыхание перед тем, что должно было произойти в салоне графини де Ларош. На мостовой пахло дождём, лошадьми, угольным дымом и горячими каштанами от уличного торговца.В ателье горели все лампы.Маргарита стояла перед большим зеркалом.Платье цвета тёмной стали село безупречно.Лучше, чем она ожидала.Софи стояла сзади и проверяла боковую линию. Элоиза поправляла серебристую вышивку на рукаве. Камилла закрепляла маленькую брошь тёти Элизы у горла. Жанна держала перчатки так торжественно, будто это были королевские регалии.Новое бельё под платьем работало.Не просто терпимо.Хорошо.Маргарита могла дышать глубже, плечи не зажимались, шаг стал свободнее. Ткань платья двигалась вместе с ней, не спорила, не цепляла, не заставляла держаться хрупкой статуэткой.Она повернулась перед зеркалом.Юбка пошла мягкой волной.Свет лампы скользнул по серебристой вышивке.В зеркале стояла не прежняя Маргарита Лакруа, уставшая и зависимая от чужого мнения.И не современная женщина, случайно застрявшая в чужом веке.Там стояла хозяйка.Своей жизни.Своего дома.Своего будущего скандала.— Ну? — спросила она.Камилла вздохнула.— Если они сегодня не испугаются, значит, у них нет инстинкта самосохранения.Жанна прошептала:— Вы очень красивая.Софи поправила последнюю складку.— И шаг нормальный.— От тебя это лучше комплимента.— Да.Элоиза улыбнулась.— Вышивка как лезвие.— Прекрасно.Маргарита взяла перчатки.Внизу звякнул колокольчик.Все замерли.Жанна подбежала к окну.— Он приехал.Камилла строго сказала:— Не прижимайся к стеклу.— Я не прижимаюсь!— Ты почти вышла через него.Маргарита подошла к лестнице.Сердце билось спокойно.Почти.Она спустилась вниз не торопясь.И увидела Александра в салоне.Он стоял у стола с тканями, но не трогал их.Смотрел на неё.Так, что весь воздух между ними стал тёплым.На нём был чёрный вечерний костюм, белая рубашка, тёмный галстук. Без украшений, кроме часов на цепочке. Строгий. Элегантный. Невыносимо красивый.Но сегодня Маргарита заметила другое.Он тоже волновался.Не внешне.Нет.Только пальцы чуть медленнее сомкнулись на шляпе.Только взгляд стал глубже.Только дыхание на секунду сбилось.Она спустилась последнюю ступеньку.— Добрый вечер.— Добрый.Он смотрел на неё долго.Потом тихо сказал:— Я был не готов.— К чему?— К вам.За спиной Жанна издала странный звук и тут же получила, судя по всему, локтем от Камиллы.Маргарита улыбнулась.— Хороший ответ.— Честный.— Ещё лучше.Он подал ей руку.— Поедем?Она вложила ладонь в его.— Поедем.У дверей он остановился и чуть наклонился к ней.— Мама просила передать, что она уже у графини.— И?— И если мы опоздаем, она начнёт без нас.— Что именно?— Разрушать репутации.Маргарита вздохнула.— Нельзя оставлять Изабель без присмотра.— Отец сказал то же самое.Они вышли на улицу.Дождь ещё не начался, но воздух был уже полон его обещания.Экипаж ждал у тротуара.Париж шумел вокруг, блестел фонарями, шуршал юбками прохожих, цокал копытами, пах каштанами и мокрой весной.А где-то впереди, в доме графини де Ларош, уже собирались люди, которые думали, что сегодня будут смотреть, как маленькую портниху ставят на место.Маргарита подняла подбородок.Александр помог ей сесть в экипаж.— Готовы? — спросил он.Она посмотрела на него.И улыбнулась.— Александр, я сама выбираю своё место.Он сел напротив.В его глазах вспыхнуло тёмное тепло.— Тогда покажем им.Экипаж тронулся.И Париж, мокрый, сияющий, голодный до сплетен, покатился им навстречу.