Эш

К тому времени, как я добираюсь до клуба, я киплю от злости. Что за трюк Бреанна пытается выкинуть, придя сюда играть? Чтобы смошенничать за моим столиком? Я передаю свой чемодан одному из вышибал и прохожу через черный ход. Я направляюсь в свой офис, где, как я знаю, Чейз держит моего маленького пленника.

Лифту требуется ровно пятьдесят восемь секунд, чтобы подняться на третий этаж. Затем нужно сделать двадцать три шага по коридору к двери. Чем ближе я подхожу, тем громче звучат голоса. Или лучше сказать, тем громче становится ее голос? Больше никто не кричит.

На моих губах появляется улыбка, когда я представляю, как она громит мой кабинет и проклинает Чейза за то, что он не позволил ей уйти. Я представляю, что она уже пригрозила ему всевозможными телесными повреждениями. Странное чувство спокойствия охватывает меня, когда я кладу ладонь на ручку. Она за этой дверью. Прошло пять месяцев с тех пор, как я видел ее в последний раз, но я мог бы очень подробно описать вам каждый дюйм ее тела. Каждый изгиб.

От светлых кудряшек, ниспадающих по всей длине ее спины, до пронзительных голубых глаз. Носик пуговкой, слегка вздернутый. Губы такие пухлые, что я не могу не думать о том, как чертовски здорово было бы обхватить ими мой член. Полная грудь с треугольной чашечкой, тонкая талия и, наверное, самая идеальная задница, которую я когда-либо видел. А еще эти ноги: длинные, подтянутые, загорелые.

Черт, это не помогает. Ее образ только возбуждает меня. В тот момент, когда я открываю дверь, в комнате становится тихо. Я делаю два шага через порог, прежде чем остатки моего спокойствия улетучиваются в чертово окно. Я подхожу прямо к ней, беру ее за подбородок и поворачиваю ее лицо, осматривая большую красную отметину, которая в данный момент находится на ее левой щеке.

— Кто, черт возьми, тебя ударил? — Кричу я, отпуская ее. Она отступает на шаг и качает головой.

— Я в порядке. Не беспокойся об этом, — улыбается она.

— Я не спрашивал, как ты. Я спросил. Кто. Блять. Тебя. Ударил! — Она не отвечает. Вместо этого она закрывает рот.

— Кому-нибудь, блядь, лучше начать говорить, прежде чем я решу, что это был один из вас, придурков. — Я указываю на Чейза, а затем поворачиваюсь к этому гребаному идиоту, который всегда ходит за Бреанной по пятам, как потерявшийся щенок.

Идиот первым раскололся:

— Это был старик. Эдгар. Он сидел рядом с ней и немного распустил руки.

— Немного? — Я поднимаю брови, прежде чем кивнуть Бреанне. — Оставайся здесь. Не покидай этот гребаный офис. — Затем я направляю свой гнев на Чейза. Я сказал ему, чтобы с ней ничего не случилось. — Чейз, на пару слов.

— Черт, Эш, прекрати. Это не его вина. Его даже не было в комнате, когда я ломала старику пальцы. — Бреанна подскакивает ко мне и кладет ладонь мне на грудь, останавливая меня.

Глядя на ее руку, я задаюсь вопросом, чувствует ли она, как неровно бьется мое сердце. Ей не следует прикасаться ко мне. Я могу справиться с тем, что нахожусь с ней в одной комнате. Я не могу нести ответственность за свои действия, если она начнет прикасаться ко мне. Затем ее слова просачиваются сквозь мой пропитанный яростью туман.

— Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что сломала ему пальцы? Зачем ты сломала пальцы старику? — с любопытством спрашиваю я.

— Это неважно, — говорит она. Оглядываясь назад, она сердито смотрит на Бена. Наверное, чтобы сказать ему, чтобы он молчал.

Не отрывая от неё глаз, я спрашиваю:

— Бен, зачем она сломала ему пальцы? И подумай дважды, прежде чем пытаться мне лгать.

— А, ну, я не уверен. Я был по другую сторону стола, так что особо ничего не видел, — пробормотал он.

— Бен, почему Бреанна сломала кому-то пальцы? — Спрашиваю я снова. — Если, конечно, ты не хочешь, чтобы я позвал Джошуа, и мы могли бы вместе посмотреть записи с камер наблюдения, чтобы самим увидеть, что именно произошло?

Глаза Бреанны округляются. Я предполагаю, что она не хочет, чтобы ее отец вмешивался.

— Не будь идиотом, Эш. Ты хочешь, чтобы весь этот гребаный город сгорел дотла?

— Он ее лапал, — говорит Бен у меня за спиной.

— Господи, Бен, заткнись. Ты не помогаешь.

— Он тебя лапал? Где? — Спрашиваю я ее.

— Неважно, Эш. Он ведь не первый, кто пытается потрогать, и не последний.

Наклонившись, я шепчу ей на ухо:

— Мне нужны имена, Бреанна, все до единого. И можешь поспорить на свою сладкую задницу, что он будет последним, кто когда-либо снова поднимет на тебя руку.

Я обхожу ее и выхожу за дверь, Чейз следует за мной по пятам. Как только мы оказываемся в коридоре, я наношу ему хук правой в челюсть.

— Черт, что, черт возьми, я наделал — ворчит он.

— Я же говорил тебе, чтобы с ней ничего не случилось. Где этот гребаный старик, который хочет умереть?

— Я дам тебе шанс, потому что знаю, как эта девчонка тебе морочит голову. Я оставил Эдгара внизу. Он кричал о судебных исках, пытаясь вытащить лезвие, которым твоя девчонка пронзила ему руку, — ухмыляется Чейз.

— Она ударила его ножом? — Не знаю, почему это меня удивляет.

— Да, и она сделала это с чертовой улыбкой на лице. Говорю тебе, Эш, у этой девчонки не все в порядке с головой.

— С ней все в порядке, и если ты не хочешь, чтобы у тебя был такой же фингал на другой стороне, я бы воздержался когда-либо повторять это снова, — ворчу я.

Чейз стоит там и смеется.

— Я хочу, чтобы ты отвел Бреанну в мою квартиру. Подержи ее там, пока я не вернусь домой. — Открывая дверь в офис, я вхожу внутрь, в то время как Чейз тихо ругается у меня за спиной.

— Бри, Чейз проводит тебя ко мне домой. Я хочу, чтобы ты подождала меня там. Я ненадолго.

— Нет, я так не думаю. Я иду домой. — Она пытается обойти меня. Обхватив ее за талию, я наклоняюсь к ней, вдыхая этот чертов аромат малины.

— Ты не можешь вернуться домой с отпечатком ладони на щеке, Бреанна. Как ты думаешь, что сделают твои родители?

Мы все знаем о прошлом ее матери до того, как она вышла замуж за Джошуа. Это не очень приятно, и я уверен, что Эмили увидит свою дочь с отметиной на лице, отметиной, оставленной мужчиной, и это ничем хорошим не закончится. Ни для кого.

Люди думают, что бояться стоит Джошуа, но на самом деле Эмили — самый страшный МакКинли. Она — бесшумная убийца, эта женщина.

— Хорошо, но я иду к тебе только потому, что устала. И я забираю с собой Бенни. — Она пытается высвободиться из моих объятий.

— Бреанна, это действительно не самая умная идея. Он может идти домой или спать в мусорном контейнере, мне все равно.

Она открывает рот, чтобы возразить, но, должно быть, видит что-то по выражению моего лица, потому что закрывает его, так ничего и не сказав. Я целую ее в лоб, и мои губы задерживаются на нем дольше, чем необходимо. Покалывание, которое пробегает по мне, когда я прикасаюсь к ее коже, вызывает у меня желание провести своим ртом по каждому гребаному дюйму ее тела.

— Хорошая девочка, — шепчу я ей в волосы, прежде чем выйти из комнаты. То, как она прижимается ко мне всем телом, легкая дрожь, пробегающая по ее телу, и то, как краснеют ее щеки, говорят мне о том, что я не одинок в этом влечении.

* * *

— Ты действительно думал, что тебе сойдет с рук то, что ты прикоснулся к ней? Что у твоих действий не будет последствий? — Спрашиваю я, нанося ему еще один удар по ребрам.

— Я не знал, Эш. Мне жаль. Я... я не знал. — Он сплевывает кровь мне на пол.

Я давлю на него уже полчаса. Его правый глаз заплыл, и по щеке стекает кровь. Но я еще не закончил. Во мне столько сдерживаемого гнева. Мысль о руках этого ублюдка на ее коже вызывает во мне такую ярость, какой я никогда раньше не испытывал.

Я слышу, как открывается и закрывается дверь, но не потрудился обернуться, чтобы посмотреть, кто вошел. Прямо сейчас единственное, что меня волнует, — это показать этому старику, что происходит, когда люди думают, что могут прикасаться к тому, что принадлежит мне.

— Ты не знал? Пожалуйста, все знают, кто она, черт возьми, такая. Чего ты не знал, так это того, что она моя. Ты прикоснулся к тому, что принадлежит мне. И это последняя ошибка, которую ты совершишь в своей жизни.

Его глаза расширяются, когда он заглядывает мне через плечо. Повернув голову, я вижу Джошуа, прислонившегося к стене, одетого в черный костюм, скрестившего ноги и засунувшего руки в карманы.

Уголок его губ приподнимается, как будто он находит что-то забавным.

— Продолжай, Эш. Я бы хотел услышать все о том, как ты пришел к выводу, что моя дочь принадлежит тебе. — Он ухмыляется со странным спокойствием.

Черт, это не то, с чем мне сейчас нужно иметь дело. Как я уже упоминал, я не идиот. Я вырос рядом с Джошем. Я точно знаю, на что он способен. Но я зашел слишком далеко, чтобы отступать. Я встряхиваю рукой, потому что у меня сейчас чертовски болят костяшки пальцев.

— Джош, я бы с удовольствием поболтал с тобой, но я сейчас немного занят. — Я знаю, что не смогу отшить его, но попробовать стоит.

— Я это понимаю. Не хочешь объяснить, почему ты допустил, чтобы с Бреанной что-то случилось под твоей крышей? — Он все еще не сдвинулся со своего места у стены.

— Я не допустил, чтобы с ней что-то случилось. Я слишком устал для этого дерьма. Я взял гребаный "редай" из Перта. Я приземлился сорок минут назад и узнал, что Бреанна и ее придурочный дружок решили, что было бы неплохо прокрасться в мою игровую комнату.

Джош улыбается.

— Она отлично умеет пробираться туда, где ей не место.

— Да, не уверен, что это то, что мы должны поощрять.

— Скорее всего, нет. — Джош пожимает плечами. — Итак, — говорит он, делая очень размеренные, очень точные шаги по направлению к старику, — я слышал, ты думал, что сможешь дотронуться своими грязными ручонками до моей дочери? Джош поднимает клинок, который был вырван из руки старика.

— Нет, я не хотел. Этого больше не повторится. — Он обмочился — буквально обмочился — испачкав штаны спереди.

— Ты прав. Этого больше не повторится. — Джош поднимает лезвие и проводит им по шее мужчины, перерезая сонную артерию. Кровь брызжет во все стороны, создавая гребаный беспорядок, который мне придется убирать.

— Отлично, спасибо, чувак. Я хотел переделать это место. Кровью, — подумал я.

— Не за что. Итак, где моя дочь, Эш?

— Я попросил Чейза отвезти ее домой. — Я не упоминаю, что дом на самом деле не был ее собственным.

— С ней все в порядке? — спрашивает он.

— У нее красный отпечаток ладони на левой щеке. В остальном она выглядела как обычно.

Я вижу, как у него сводит челюсти, когда он смотрит на тело на полу.

— Я заеду к ней завтра, чтобы повидаться. Я доверяю тебе… чтобы с ней больше ничего не случилось, Эш. Я уверен, мне не нужно говорить тебе, каковы будут последствия, если ты потерпишь неудачу.

— Подожди, серьёзно? И всё? Никаких угроз отрезать мне пальцы, если я к ней прикоснусь? Никаких угроз скормить свиньям? — Не буду врать. Я в шоке. В какую, блядь, «Сумеречную зону» я попал?

— Угроза всегда присутствует, мне не нужно ее озвучивать. Она не может видеть свою мать с синяком на лице. Я также знаю, что ты, вероятно, единственный человек на этой земле, которому она доверяет. Так что, как я уже сказал, я приду завтра, чтобы повидаться с ней.

— Конечно, не беспокойся. Этот ее друг, Бен, что ты о нем знаешь?

— Я знаю, что он ее лучший друг, и она не собирается отказываться от этого ни ради кого. — Ублюдок смеется, направляясь к двери, прежде чем произнести напутственные слова. — Бригада уборщиков уже в пути. Ничего не трогайте.

* * *

По дороге домой я снова и снова прокручиваю в голове слова Джоша. —...ты, наверное, единственный человек на земле, которому она доверяет. Что, черт возьми, это должно означать? У меня такое чувство, будто я иду в чертову ловушку. Джош, блядь, никак не может согласиться с тем, что Бреанна у меня дома. И как, черт возьми, он узнал, что она там?

В квартире тихо, когда я выхожу из лифта в вестибюль. Проходя через него, я нахожу Бреанну, Чейза и Доминика нашего общего двоюродного брата на балконе.

— Доминик, какого хрена ты здесь делаешь так поздно? — Все трое поворачивают головы и смотрят на меня.

— Спасибо, черт возьми, что ты здесь. Я ухожу. — Чейз, не теряя времени, уходит.

— Дядя Джош позвонил мне. Сказал, что я должен переночевать у Бри. Что происходит? Она мне ничего не говорит. — Доминик, которому только что исполнилось девятнадцать, развалился на шезлонге и пьет мой гребаный виски.

Я должен был догадаться, что Джош никогда бы сознательно не оставил ее одну в моей квартире. Со мной.

— У нее есть имя, придурок. Используй его. И ты заменишь эту бутылку виски. Я устал. Я собираюсь принять душ и прыгнуть в постель. Бреанна, ты можешь занять комнату для гостей. И даже не думай покидать эту квартиру. Дом, мне насрать, где ты будешь спать, главное, чтобы не со мной. — Я поворачиваюсь, чтобы вернуться в дом.

— А что, если я захочу спать с тобой? — спрашивает Бреанна сладким, сладким голоском.

— Ты можешь спать со мной в любое время, милая. — Я уворачиваюсь от стекла, которое Дом бросает мне в голову.

— Это моя чёртова кузина, придурок, — рычит он.

— Да, но она не моя.