Тимур

Я слышал за дверью приглушенный спор. Женские голоса — один взволнованный, знакомый до боли, другой… ровный, деловой. Катя. Слово «работа» пробилось сквозь туман в голове и это вернуло меня к реальности. Я собрал силы и позвал, голос получился хриплым, но ее имя она услышала.

— Катя. Войди. Ты права, — пробормотал я, когда она зашла. — Работа на первом месте.

Все тело ломило, каждый вдох отзывался тупой болью, но вид ее — слегка растрепанный, с папкой в руках, но собранной — вызвал у меня слабую улыбку. Я попытался приподняться, опираясь на локоть.

Но улыбка застыла, когда следом за ней в палату вошли Марк и Злата. Я тут же нахмурился, глядя на сестру.

— Зачем ты пришла? — выдавил я, не скрывая раздражения.

Злата вздохнула, ее глаза были красными.

— Мне позвонили из больницы и я сразу же приехала. Так что не хами, Тим, хотя бы сейчас.

Я понял, что сейчас от нее не отделаться. Проще сделать вид, что ее нет. Переведя взгляд обратно на Катю, я кивнул на документы.

— Показывай.

Она молча раскрыла папку. Я быстро пробежался взглядом по тексту и подписал, едва держа ручку. В голове уже созрел план.

— Марк, привези мне мои вещи. Разлеживаться тут некогда, нужно домой. Оттуда работать буду.

— Ты с ума сошел?! — почти хором выдали Злата и Марк.

Но Катя, не глядя на них, тихо, но четко сказала:

— Если хотите, я сама все привезу. И буду следить, чтобы вы не перенапрягались.

Ее слова, сказанные без тени сомнения, стали лучшим обезболивающим в этот момент.

Марк, не споря, кивнул и вышел за врачом, игнорируя возмущенные возгласы Златы.

Врач, войдя, лишь развел руками:

— В вашем состоянии лучше бы пару дней полежать. Но если настаиваете — будем оформлять выписку. Ответственность на вас.

Не успел врач закончить, как в палату заглянул человек в форме. Видимо, врачи подали сигнал и приехал кто-то из полиции.

Представившись следователем Рогозиным, он начал спрашивать о событиях минувшего вечера. Я собрался с мыслями и коротко, без эмоций, изложил суть: вышел вечером из машины, у подъезда напали трое, с двумя завязалась потасовка, но третий пырнул сзади. Потом они скрылись.

Катя ахнула, зажав рот ладонью. Злата побледнела еще больше. Марк мрачно процедил, что это должно получить огласку.

— Кто, по-вашему, мог быть заинтересован? — спросил следователь.

Первое, что пришло в голову — Коновалов. Я назвал его имя. Но добавил, что прямых доказательств его причастности, скорее всего, нет.

Следователь взял контакты, протянул лист с моими показаниями, заставив подписать и попросил оставаться на связи.

Вскоре вернулся врач с бумагами на выписку и моими вещами. Мысль ждать, пока привезут вещи, была невыносима. Я сбросил одеяло и, превозмогая боль, начал натягивать вчерашнюю рубашку, испачканную и порванную. Злата, не выдержав, с криком «Ты совсем спятил!» выбежала из палаты.

— Я отвезу вас, — предложил Марк, глядя на меня и Катю.

— Не ко мне, — отрезал я, застегиваясь. — На квартиру к отцу. Туда.

Дорога прошла в молчании. У подъезда старой пятиэтажки я с трудом выкарабкался из машины. Катя тут же подставила плечо, и я, не протестуя, оперся.

Подъем по лестнице был пыткой. Каждый шаг отзывался острой болью в боку. Я почти всей тяжестью опирался на Катю, чувствуя, как она напрягается, но не отстраняется. Марк открыл дверь в старую отцовскую квартиру и мы вошли в затхлую, застывшую тишину.

Я наблюдал за Катей. Сначала на ее лице отразилось удивление, даже легкий шок. Она медленно обвела взглядом прихожую, заставленную старыми коробками, потом провела пальцем по комоду. На нем осталась четкая полоса в толстом слое пыли.

— Уютно, — сказала она неожиданно. — Но пыльно. И больному человеку в таком находиться категорически нельзя. Поэтому, Тимур Альбертович, сейчас же идем ко мне. Вы немедленно ложитесь в постель. Я отвезу документы, вернусь и буду вас кормить. Все важные звонки из офиса переведу на мобильный. И это не обсуждается.

Она посмотрела прямо на меня. В ее глазах не было ни страха, ни подобострастия — только решимость и холодный профессиональный расчет. Что-то внутри дрогнуло. Смесь удивления, дикого восхищения ее наглостью и… безумной благодарности. Я понял, что не смогу ей отказать. И, что важнее, — не хочу. Я хотел быть ближе. Туда, где есть она, порядок и этот ее непоколебимый контроль.

— Ладно, — хрипло согласился я.

Марк, стоявший в дверях, кашлянул:

— Документы я могу отвезти, Катя.

— Нет, — оборвал я его. — Лучше привези мне вещи. Из моей квартиры. Одежду, ноутбук, щетку из ванной.

Марк скептически поднял бровь, но кивнул и ушел.

Катя снова подставила плечо и мы медленно покинули пыльное царство.

Несколько шагов и вот мы у двери в ее квартиру. Войдя внутрь я снова зашатался от слабости и боли, неловко навалившись на нее. Она отступила на шаг, а я только и успел подставить ладони и, опереться ими о стену, зажимая Катерину между собой и стенкой.

Наши лица оказались в сантиметрах друг от друга. Я почувствовал ее теплое дыхание, увидел испуг и решимость в ее широко раскрытых глазах. А еще — дикое, мгновенное, всепоглощающее желание наклониться и прижать свои губы к ее губам. Сейчас. Немедленно.