— Я, значит, не сплю дни и ночи в лаборатории. Корплю над телами, в попытке выжать хоть какую-то информацию. А уважаемый капитан приходит без антистресса. Ни одной бутылочки!

Доктор нависала над наёмником, как праведный меч правосудия. Последний, кстати, до сих пор не совсем понимал, отчего она так бурно реагирует. Но спрашивать не спешил, ведь даже штурмовая броня имеет свои ограничения. Лишний раз лучше не рисковать.

— Обещаю, доктор Штерн, я…

— Как ты меня назвал⁈

— Эм… обещаю, Вероника, я заглажу свои ошибки в ближайшее время и…

— Чего ждать, загладишь сейчас! Пошли в лабораторию!

— Э⁈

А дальше, один маленький, бронированный шарик по имени Молох, потащили в конец все того же многострадального коридора, где располагалась укрепленная дверь лаборатории. Впрочем, открылась она сразу же, впустив парочку в просторное, поделенное на множество секций, помещение. Дверь закрылась. Горевшие голубым светом глаза повернулись к наёмнику и… доктор Штерн отпустила руку и рассмеялась:

— Если ты ничего не понимаешь, то ничего страшного. Уж извини, Молох. Считай, буду должна.

— И всё же, что это было?

— М-м… Ладно, пойдем в первую лабораторию. Я тебе все расскажу, ты ведь все равно не отцепишься?

Первая лаборатория оказалась ближайшей от входа. И самой пустой. Тут героически возстоял заваленный всем, начиная от бумаг и заканчивая пробирками, стол. Несколько высоких, достававших до потолка, стальных шкафов с замками и пара стульев. Всё. Вероника села в один из них. Привычный ей, собственный стул. На спинке как раз висел её халат. Его девушка быстро накинула на плечи. Порылась в карманах и достала небольшой накопитель.

— Тут вся информация, что мне удалось собрать. Ты ведь точно подумал, что две бутылки вина как-то скромно за работу? — Оскалилась девушка.

— Я подумал, что это скорее поощрение за старания, чем награда за результат.

— Именно так оно и есть. Если ты надеялся, что я скажу: «Мы вскрыли чип, виноват Валера», то спешу огорчить. Мы вскрыли чип и не нашли ничего, что указывало бы на производителя. Но, это не значит, что работа была бесполезной. Наоборот. Мы теперь точно знаем, что это был Валера.

Молох оглянулся. Посмотрел на хлипенькие лабораторные стульчики и вышел в холл. Заглянул в парочку соседних лабораторий и ненадолго пропал из виду. Доктор все это время молча наблюдала за наёмником. А уже через пару минут по ушам ударил стальной скрежет. И сейф для хранения образцов из лаборатории № 3 перекочевал в первую… в качестве стула.

— Ох, отлично. Смотрю, разговор будет небыстрым…

— Ничего, моя ошибка, — отмахнулась Вероника. — Сейчас будем разбираться, там ничего сложного.

— Хорошо. Так что с Валерой? Виноват Валера или не виноват?

— Вина Валеры не доказана, но я точно знаю, что это все сделал Валера.

— Так… — Молох поправил сейф, на котором сидел. — Разговор будет о-о-очень небыстрым. — Давай, наверное, без ассоциативных цепочек. Что получилось выяснить?

— Помнишь, я тебе говорила, что наблюдаю сходство в технологиях МитталТех и НоваГен. Будто один специалист работал сразу с первыми, а потом перешел ко вторым. А ты ответил, что это невозможно, потому что этот специалист мертв. Помнишь?

Молох посмотрел на свою правую руку. В памяти всплыли старые ощущения впивающихся в кожу шипов искина. Воспоминания пробивающего череп удара. После такого не выживают даже модифицированные люди.

— Я точно уверен, что тот ученый мертв.

— Ну, тогда у тебя прибавится работы, потому что придется искать того, кто разбирается в технологии не хуже мертвеца. Я сделала глубокий анализ примененных стабилизаторов, мутагенных возбудителей и подавителей. Как в случае с использованием активной мутагенной сыворотки, так и в случае подавления первичного отторжения биожидкостей кораллов, использовались одни и те же реагенты. В одной и той же последовательности, даже там, где это не критично. Один почерк, один стиль. И все это при условии, что процентов семьдесят пять из них имеют известные аналоги. — Доктор Штерн подняла указательный палец вверх, акцентируя на моменте. — Это могло быть объяснимо передачей технологии, но нет. Я всё проверила, когда ты прислал данные медсканеров последних образцов, что получил на Дайна. В жидкости, подпитывающей человеческие органы в машинах этого Кровавого Кулака и в крови помогавших вам бойцов конгломерата Вантарис, найдены остаточные следы идентичных стабилизаторов.

Молох думал. Думал молча, едва заметно постукивая пальцами по сейфу. Учитывая, что лицо был скрыто за кислородной маской, впечатление создавалось такое себе.

— Ты там уснул от чрезмерной мыслительной активности⁈

— Нет. Я просто думаю, что информация так себе… на одну бутылочку.

— Будешь умничать и на бутылочку пойдёт не только информация, Молох! Нихрена себе! Я, вообще-то, не закончила! Копи разобралась с чипами. Пойдем, покажу.

Толком не поговорили, а Вероника уже шла в соседнюю лабораторию. Вот она как раз выглядела посерьезней первой. Медицинские сканеры, небольшие баки с регенеративной жидкостью, отдельная криокамера. Алый Альянс постарался на славу. Теперь понятно, почему доктор Штерн переехала. В отличии от старого помещения, тут было самое передовое оборудование. Пока Молох раздумывал, девушка достала чип, закрытый в специальном прозрачном боксе. От него отходили контакты так, что, даже не вскрывая защиту, чип мог быть подключён для изучения.

— Изначально я думала, что чип служит для стабилизации состояния имплантированных органов. Нельзя просто подключить мозги к железке, залить их чудо-жижей и надеяться, что все будет работать как надо. Внешне, так и есть. Но, есть нюанс. Копи помогла мне разобраться с внутренними протоколами устройства. Этот чип универсальный. Он создан так, чтобы одинаково работать и в мутировавшем теле Трэма и находящимися на био-подпитке органами, как у Кровавого Кулака. Все те люди, которых подвергли влиянию вирусов и мутаций, пострадали не для того, чтобы узнать конечные ограничения работы чипа, а для того, чтобы расширить вариативность его работы. Мутировавшие организмы, как и перенесенные органы, разные, и условия, в которых они находятся, тоже разные. Он контролирует все это, не давая организму войти в критическое состояние. Прямо, как искин Трэма.

— Искин… Трэма?

— Да, стабилизации мутации можно добиться одним только чипом. Без внешнего воздействия контролирующего искина. Вставил и забыл. Точнее, когда-то так можно будет сделать. Сейчас всё плохо. Технология не завершена. Он, все ещё опытный образец, с абсолютно херовой стабильностью. Во-о-от… На этом мой заработок второй бутылки вина считаю оконченным. Как ты видишь, кто такой «Валера» и где его искать, я выяснить не смогла. Но то, что попахивает именно Валерой, тут я уверена на все сто. С тебя две бутылки отличнейшего винишка. Тёте надо отдохнуть достойно. И сейф с образцами на место верни.

Конечно. Хороший гость и за собой уберёт и стул на место поставит. Или сейф. Это не проблема. Молох уже потащил его назад, при этом доктор Штерн шла рядом, подсказывая как лучше поставить.

— Одного я не поднял, доктор. Что это было в кабинете Скарлет?

— Тц… Думала, ты забудешь. Тут такое дело… Алый Альянс, как ты видишь, очень сильно мне помог. Я перед ними в долгу. И числюсь напрямую в штате гильдии. Поэтому решила поддержать некоторое хобби главы Виктора.

— Это ты о каком хобби говоришь?

— Для нашего уважаемого друга, вся гильдия — это его большая семья. Семья, которую он пытается расширить всеми силами. Эта бородатая сваха уже всю плешь мне проела о том, как замечательно было бы найти себе пару. Например, присмотреться к одному душному, но одинокому наёмнику. В общем, не бери в голову, понянчила старика небольшой инициативой. Скарлет расскажет, ему приятно будет.

— Вот как. Виктор отличный мужик. Даже, если бы сразу сказала, что против, он бы не обиделся. Не заморач…

Сейф занял свое место. Все уцелело, будто и не таскали его по нескольким лабораториям и не давили сверху бронированным седалищем. Наёмник говорил, попутно разворачиваясь к собеседнице. И наткнулся на её лицо, в нескольких сантиметрах от своей маски. Голубые глаза горели огнём. А рука доктора тянулась к защелке кислородного фильтра.

— А кто тебе сказал, что я была против?

Шелест. Звук открывающейся двери лаборатории. Она отъехала в сторону и в помещении вошла доктор Дарквуд с абсолютно каменным лицом.

— Универсальные допуски — это так удобно, — покачала головой девушка и кивнула Молоху. — Капитан, вы срочно нужны на борту Тора. Срочно.

Голос, интонация. Все это говорило о том, что лучше согласиться без лишних вопросов. А Молох-то был и не против. Вон, взбодрился как:

— Хорошо! Уже иду!

Вероника Штерн молчала. Только провожала глазами выходившего из лаборатории мужчину.

— Доктор Штерн, рада была вас видеть. — когда Молох ушёл, Эвелин коротко кивнула и вышла следом.

— И я тоже, доктор Дарквуд. Была очень рада вас видеть…

Дорога к докам прошла в полном молчании. Но не поставили еще того забора, под которым найдут труп Молоха, поэтому наёмник заговорил первым.

— Так что за срочность, леди Эвелин?

— Медотсек Тора нуждается в инвентаризации. Это критически важно для жизни всего экипажа. Вы же беспокоитесь за жизнь… экипажа, капитан?

— Я… э… Да!

— Вот. Поэтому сейчас мы проведем инвентаризацию, чтобы вы в дальнейшем могли сделать заказ всего необходимого на ТэльМара, — доктор Дарквуд говорила спокойно, уверенно. Так судьи обычно зачитывают приговор.

— Леди Эвелин. Я же вам полностью доверяю. Давайте, вы дадите мне список, а я все потом закаж…

— Жить хотите… с чувством, что могли что-то упустить? Нет, мы всё проверим и перепроверим, только после этого я буду спокойна.

— Х-хорошо, доктор Дарквуд.

Ревизия заняла около пяти часов. Каждый медицинский препарат перепроверен, была уточнена его целесообразность, проанализированы аналоги, согласовано количество. Даже закаленное в самых душных кругах ада сознание Молоха испытывало усталость после такой «инвентаризации». Не хотелось уже ни с кем общаться и ничего выяснять. Но к одному человеку все же стоило заскочить. Хотя бы на пять минут. Иначе было нельзя.

Молох шёл по длинному коридору жилых помещений колонии. Только не обычных, обитаемых построек для жителей, а подземных отсеков для персонала. Да, для обычного обывателя ТэльМара была развивающейся колонией. Но её надземные постройки служили красивой оберткой продолжавшим расширяться подземным комплексам. Теперь она могла защитить не только стратегически важные точки, вроде доков или офисов глав гильдии. Теперь те же пилоты патрулей или работники доков были защищены, спокойно живя в подземной части колонии. И это не было чем-то отягощающим. Изолированные корпуса можно было адаптировать даже лучше и удобней своих надземных аналогов. Так что многие добровольно переехали сюда.

У Молоха был адрес. Он ожидал, что искать брата нужно будет на каком-то полигоне. Или специальной испытательной зоне. Но вместо этого Скарлет перекинула адрес жилого крыла, пусть и подземного.

Надо же. Бывает такое, что ожидания не просто не совпадают с реальностью, а разбиваются об неё мелкими осколками. Жилое крыло оказалось не продвинутым «общежитием» и целым биокомплексом, в котором умудрились высадить множественные кустарники, траву и даже небольшой ручей пустить. Это больше походило на парковую зону неплохой колонии. А тут она была еще и подземной.

Редкие жилые помещение располагались вокруг этой «парковой зоны». Одно из них принадлежало брату.

Молох остановился у нужного номера. Стоило подойти, как дверь сама отъехала, впуская его. Свободная комната внутри напоминала чем-то каюты Тора. Минимум обычной мебели и декора. Но максимум различных инженерных столов с манипуляторами. Тут уже брат постарался. Если это у Трэма домашняя обстановка, страшно представить какая рабочая.

Сам же брат сидел в странном, слишком массивном кресле. Оно чем-то напоминало специализированное инвалидное, с множеством подключаемых модулей и проводов. Рядом сидела Копи в еще одном таком же кресле. Теперь понятно, почему они не заметили прихода гостя и почему не закрывали дверь. На головах обоих были надеты специальные шлемы. Они чем-то напоминали те, что использовали Ома и Амо, с множеством проводов и массивными очками-визорами. Но эти шлемы были даже еще больше, закрывая уши и лицо. Угадывать, что это такое, не нужно. В таких шлемах занимаются тонкой настройкой внутренних компонентов искинов, настраивая кристаллы памяти и операционные блоки. Ни Трэм, ни Копи не могли слышать, как Молох вошел. А Молох не хотел отрывать их от работы.

Эта парочка была полностью погружена в любимое дело. Даже их рабочие разговоры были чем-то особенным.

— Думаешь третий…

— Да, уже обхожу блокировку.

— Неплохо, интересный способ.

Наёмник чувствовал, как этим двоим нравится делать то, что они делают. Нравится находиться в компании друг друга. Мутант и дроид… а не плевать ли? Кто должен решать, как верно и правильно, а как нельзя жить?

— Вот значит, какой путь ты выбрал, брат. Даже не представляешь, как я рад за тебя.

Молох говорил тихо. И так же тихо развернулся, направляясь к выходу. Но сделать успел лишь пару шагов.

— Зачем уходишь, ведь только пришел, брат? — Голос за спиной заставил резко остановиться. — Спасибо, что заскочил сам.

— Как мог я не ответить на просьбу брата. Но… я вам мешаю, наверно. Пойду, потом поговорим.

— Нет-нет, — Трэм быстро снял шлем. Копи молчала, но шлем тоже сняла. — Это я тебя задерживаю. Я быстро. Хотел попросить об одной услуге. Я всё обдумал, поговорил с Копи. И, в общем… не мог бы ты подыскать место на борту Тора и для неё?

Редкая картина — удивленный Молох. Еще более редкая — Молох, который растерялся и не знает, что сказать. В итоге, он только и смог, что прошипеть что-то невнятное своим кислородным фильтром и кивнуть. Но даже этого хватило, чтобы Трэм расплылся в улыбке. И… Копи тоже улыбнулась.

Да уж… Только Молох хоть немного пришел в себя, как ожил его коммуникатор. А там знакомое лицо:

— Да, Скарлет, слушаю.

— Можешь подойти?

— Что-то срочное?

— В док вошла Золотая Валькирия. Давай не по связи. Жду у себя.

— Хорошо. Сейчас буду.