— Слышишь?

— Не слышу.

— Вот именно.

Рида посмотрела на довольную кислородную маску своего шефа и промолчала. Молох наслаждался тишиной. Ну как, тишиной… они вообще-то в доке базы Эхенлихт стояли, так что «тишина» тут была относительная. Особенно после начатой ревизии судов. Конфликт завершился, террористы уничтожены и пришло время возвращаться к обычной жизни фронтира. С чистой совестью, холодным носом и наградой от благодарной аристократии. Кстати, о ней:

— Молох, нас обоих позвал граф?

— Да. Там ещё Катарина с сестрой будут. Я так понимаю, пришло время получать плюшки за прекрасно выполненную работу. Еще никогда тень праведного запоя не была настолько близка.

— Согласна. Может тогда пойдем уже, тут осталось полчаса всего?

— Пошли.

Встреча должна была пройти в личном крыле графа. Только не в рабочем кабинете, а в зале совещаний.

— Как-то слишком людно, чтобы поблагодарить парочку наёмников и выдать им честно заработанную денюшку.

Молоха можно понять. Привычная охрана из солдат графа, была лишь малой частью приглашенных, находившихся сейчас в отсеке. И если кроме них присутствовали знакомые люди, вроде генерала Грифина, то некоторых личностей в дорогих пиджаках приходилось видеть впервые.

— А это еще кто? — Рида тоже заметила этих ребят. Они выделялись, как безалкогольное пиво на дне рождения автомеханика. Такие же несуразные внутри, но красивые снаружи.

— Судя по «униформе», — Молох не то, что шептать, даже прятаться не стал. Просто ткнул пальцем в их сторону. — Это корпоративники. Я так понимаю, представители конгломерата заскочили на огонек.

Эти двое упорно делали вид, что не замечают мимики наемника, разговаривая о чем-то своем. Так продолжалось ровно до момента, пока в помещение не вошел граф. Граф Рейн Эхенлихт. Рядом шли обе сестры Лонг с каменными лицами. Хотя их показательное спокойствие казалось таковым для непричастных. А вот знавшие обеих сестер люди, прекрасно понимали, что Катарина и Карина Лонг сейчас просто пиздец какие злые.

Стоило графу сесть за стол совещаний, как остальные приглашенные так же заняли свои места. Молох с Ридой тоже хотели, но их остановил голос Рейна:

— Наёмники Молох и Морган. Постойте пока. Давайте тогда с них и начнем? — Вопрос предназначался директору Лонг и девушка просто молча кивнула. — Хорошо.

Граф ненадолго отвлекся, внося команды на небольшой панели управления, вмонтированной прямо в стол. Широкий монитор за его спиной включился, пестрея фотографиями недавнего сражения. Фотографиями, на которых фигурировали оба корабля наёмников. Закончив с предварительными настройками, Рейн продолжил:

— По запросу Совета внешнего регулирования, спасательная операция проводилась силами конгломерата Вантарис и курировалась непосредственно управляющими Свободной гильдией наёмников. Гильдия обеспечивала внешний контроль и разработку наиболее безопасного плана по уничтожению террористической ячейки в системах Эйхе, Дайна и Валория. По всеобщему согласованию, исполнителями выступили силы конгломерата Вантарис. Вы, капитан Молох, самовольно вмешались в спасательную операцию, подвергнув риску жизни аристократии и простых жителей этих систем.

— М… — Молох постучал по кислородному фильтру. — Кажется, сломался. Как-то пованивать начинает.

— Я не закончил, наёмник. Вы использовали методы настолько рискованные, что стоило бы судить вас вместе с этими террористами!

Долгая пауза долженствовала придать словам веса. Но в разговоре с Молохом нельзя давать ему возможность вставить свои «пять копеек».

— В целом, атмосферку я уловил. Но чисто хохмы ради, а давайте я скажу в свое оправдание, что мои действия согласовывались с Советом внешнего регулирования и Свободной гильдией. Мне просто интересно, под каким предлогом это будет проигнорировано.

— Наёмник! — Ого, граф даже встал со своего места. — Вы не в том положении, чтобы язвить. Управление Совета не имеет ни одного протокола согласований. Вы действовали поспешно, не получив их одобрения. Касательно же Свободной гильдии, то нарушения еще более очевидны. Согласно регламента, вы должны были действовать в пределах полученного задания. Выданная братом, без моего разрешения, миссия не включает в себя боевые действия на территории соседних систем. Это напрямую противоречит кодексу новой аристократии, уважающему мирные и добрососедские отношения среди руководителей смежных систем. Прямой факт нарушения.

Когда Рейн закончил говорить, по залу поползли шепотки. Очень недовольные шепотки. Многим не понравилось, что они услышали и обвиняли люди далеко не Молоха. Последний оставался спокоен, более того, Рида была уверена, что он сейчас улыбался. И девушка молила всех богов, чтобы её шеф не сделал так, что им придется прорываться к докам, возможно с боем.

— Вот как… Если опустить этот словесно-бюрократический энурез, интересно, что скажут представители Совета и гильдии? Мне бы очень хотелось услышать.

Тут и дураку было ясно, кому адресован этот вопрос. Первой заговорила Карина Лонг. Девушка смотрела не моргая, куда-то в лоб Молоху. Он даже покачался на месте, но взгляд исполнителя Совета остался направлен в ту же точку. Так нервничает?

— Я получила предписание от своего непосредственного начальника. Слова графа полностью отражают точку зрения Совета, относительно этого вопроса. Вы действовали поспешно, не утвердив план полностью, из-за чего он имел слишком много рискованных элементов, с которыми Совет абсолютно не согласен. Признавая все вышесказанное, Совет требует от Свободной гильдии провести внутреннее расследование.

Карина замолчала. Без паузы и времени на «фирменные» комментарии от Молоха, вслед за сестрой сразу же высказалась директор Лонг:

— Директорат гильдии, опираясь на предоставленные конгломератом Вантарис записи проведенной операции, счел действия наёмника Молоха превышающими рамки выполняемой миссии. В связи с этим, директорат Свободной гильдии определил необходимую меру наказания.

— ПОДОЖДИТЕ! КАК ЭТО ПОНИМАТЬ⁈ ОПРЕДЕЛИЛ⁈

Оп-па… А кто это такой недовольный? Надо же, один из «корпоративных пиджаков» подал голос. Да еще и громко так. Бедный, кажется, не привык, когда что-то идёт не по его плану.

— Этот наёмник помешал работе оперативной группы конгломерата Вантарис. На нас была вся ответственность за проведение операции, значит мы должны провести расследование, изъять все записи его корабельного искина, записи доспехов. Проверить всё и вынести вердикт.

— Не должны. — Вот оно. То, чего так ждал Молох. Катарина Лонг всего на мгновенье расслабилась, и он увидел, с какой радостью она отвечает корпоративнику. Всего на миг и снова на лицо девушки вернулась маска безразличия. Но, этого было достаточно для… определенных выводов. — Нерушимое право Свободной гильдии наёмников — лично проводить расследования нарушений ее членов. Тем более, мы получили резолюцию от Совета о проведении внутреннего расследования. Нарушения были выявлены, вся отчетность находится в открытом доступе. Поскольку всё было проведено согласно букве закона, конгломерат Вантарис не имеет права вмешиваться в решение гильдии.

— Но мы не согласны!

— Тогда воды попейте, может легче станет. У вас нет полномочий быть несогласными. Вопрос закрыт. Что же относительно вас, наёмник золотого ранга Молох, то гильдия удержит выплату за эту миссию в качестве штрафа и запрещает брать задания в центральных системах. Если не умеете вести дела с приличными людьми, то отправляйтесь на фронтир, где вам и место.

— Мы закончили? — Вот же. Рида уже и позабыла… Позабыла, как может пугать немногословный Молох. Человек, перебивший целый лагерь пиратов при их первой встрече.

— Да.

— Понятно.

Молох развернулся и пошел к выходу. Больше ни слова не сказал. Морган хотела было поговорить с Катариной, но сама того не понимая, так же повернулась и не сказав ни слова, вышла следом за своим шефом. В последний момент ей так захотелось и это выглядело правильным. Оба капитана наёмников покинули зал совещаний.

— Что ж, раз с «текучкой» закончили, то можем обсудить действительно важные вещи, — Рейн Эхенлихт беззаботно улыбнулся. — Генерал, я уже распорядился о закупке партии вина и деликатесов. Всё же окончание такого приключения стоит отметить. Проверьте, чтобы транспортник с продуктами дошел без проблем и осмотрите ваших ребят. Будет присутствовать аристократия соседних систем, поэтому моя охрана должна выглядеть достойно.

— Я… Понял вас, граф.

— Хорошо, вечером зайдете, отчитаетесь лично. А теперь к другим вопросам…

* * *

Бутылка коньяка разлетелась мелкими осколками. Вполне предсказуемый результат, когда ты кидаешь её в стену. Недопитое содержимое медленно стекало вниз, а небольшой дрон-уборщик уже начал собирать осколки. Еще бы ему не начать, ведь дрон отсюда не успел уехать еще с предыдущей бутылки. Правда в тот раз, было недопитое вино. Ну, раз идем на повышение градуса, значит все нормально.

Уважаемый граф, Рейн Эхенлихт, задумчиво переводил взгляд с бара на мокрую стену и обратно, на ряд еще нетронутых бутылок. В голове была простая мысль — дорогой алкоголь должен приносить удовольствие. Но запущенный в стену, он приносит ещё больше удовольствия, чем выпитый. Так плохо ли это, если ему становится легче?

— Даже и не знаю, хвалить тебя или отругать, — голос, прозвучавший за спиной, был настоящей неожиданностью. Рейн настолько погрузился в свои мысли, что не услышал, как дверь открылась. Закрытая ранее и единственным человеком, который имел к ней ключ, кроме него был:

— Здравствуй, брат. Можешь меня поздравить, я сегодня был редкостным мудаком. Просто отменным моральным уродом. Колированным кретином.

— Так и есть. Ты был всем этим, — Вульф Эхенлихт подошел к младшему брату и обнял его. — И я невероятно горжусь тобой. Ты пожертвовал гордостью ради кое-чего куда более важного. Ради Эйхе, ради семьи и ради близких друзей — плевать на лицо, плевать на положение и чужое мнение. Ты все сделал правильно.

— Мне так хреново. И еще хреновей от мысли, что тебе приходилось так поступать постоянно. А ведь я ещё и презирал тебя за это. Я… я виноват перед тобой, брат.

Их разговор прервал генерал Грифин. Он тихонько вошел и произнес всего два слова:

— Всё готово.

Вульф ничего не ответил, только ещё раз обнял брата.

— Я пришёл попрощаться. Когда вернусь не знаю. Так что, ты уж постарайся тут. Если нужна будет помощь, обращайся к Карине Лонг. Надеюсь, граф Эхенлихт будет управлять системой так, чтобы мне не пришлось кидать бутылки в стену своей каюты.

— Не придётся.

— Вот и отлично. Тогда мне пора, — выходя, Вульф похлопал по плечу генерала Грифина. — Кажется, наш паренёк стал чуточку взрослей, Норс. Вы уж присмотрите за ним.

— Обязательно, граф Эхенлихт. Обещаю.

Вот же. Всего пара слов. Да и не в словах дело. Взгляд, интонация. Рейн никогда не видел, чтобы старый генерал проявлял к нему настолько явное уважение.

Пока младший Эхенлихт остался размышлять в своей каюте, старший уже двигался к докам в сопровождении генерала Грифина. Расположение патрулей и камер было таким, что весь их маршрут «неожиданно» оказался в серой, непросматриваемой зоне. И даже внутри доков было непривычно тихо. Никого. Только ожидавший их человек на трапе неприметного крейсера, весьма «удачно» закрытого торговым транспортником.

— Последняя возможность передумать, Морис.

— Нет, граф, точнее капитан Эхенлихт. Я своего решения не меняю.

Здоровяк отошёл, пропуская графа на борт.

— Я проверю, чтобы диспетчер ничего не… не забыл забыть, — махнул им на прощание генерал и пошел к выходу. — Удачи.

На долгие прощания времени не было. Вульф поднялся на борт. Рядом остановился Морис. Люк корабля закрывался, попутно складывая трап.

— Я буду готовить корабль к вылету. Жду вас на мостике… и вас тоже.

Последние слова Мориса были адресованы стоявшей в стороне фигуре. Человек, в полной форме охранника станции, в закрытом шлеме и лазерной винтовкой на плече.

— А вам идет форма, директор Лонг.

Визор щелкнул, отъезжая вверх. Даже не снимая шлем полностью, можно было легко узнать госпожу Катарину.

— Получилось?

— Да. Никто и никогда не узнает, когда и как директор Лонг покинула систему. Дальше мы с Морисом разделимся. Пересядем на Золотую Валькирию и пройдем оставшийся пусть в маскировке. Движемся, как договаривались?

— Ага. Летим сосать прощения.

— Катарина, вы же понимаете, что он чисто из эстетического удовольствия все равно поглумится над нашими трупами? Даже после нашего предложения.

— Без этого никак. Но Молох поймёт. Всё равно других вариантов ни у нас, ни у него не будет.