Есть крайне высокая доля вероятности, что уважаемая Катарина Лонг связалась с сестрой ещё задолго до предложения воспользоваться её помощью. Потому что иначе сложно объяснить то, отчего корабль Совета вошёл в систему Эйхе и суток после вызова не прошло. А через час, в том самом «личном отсеке графа», состоялось небольшое собрание.

Директор Лонг, Рида Морган и Молох были приглашены графом Эхенлихтом сразу же. Они уже собрались, оставалось дождаться прибывших гостей. И долго ждать не пришлось.

Вошел генерал Грифин, который лично сопровождал людей Совета. Ожидаемо, что представителем была сестра госпожи Лонг, Карина. А вот шедший с ней помощник выглядел странно. Тяжелые штурмовые доспехи, лицевая кислородная маска. Благо, хотя бы бронированные ботинки были такого же цвета, что и остальная броня. А так, гость выглядел один в один, как Молох. Он, собственно говоря, и остановился рядом с наёмником.

— Боже, у меня появился извращенец-подражатель. Просто полный копираст. Как страшно жить.

Бронированный незнакомец сделал шаг ближе. Остановился почти вплотную к наемнику и тихо произнес:

— Кто как обзывается, тот так и называется.

— О-о-о, а ты хАрош. Рад тебя видеть, Десятый.

— И я тебя, брат.

— Как жизнь молодая? Обзавелся семьей, детьми?

— Пока не успел.

— Отдышкой, глистами, хроническими заболеваниями?

— Тоже нет. Жду, когда ты начнешь первым.

Кажется, это могло продолжаться дольше, чем способна выдержать психика окружающих.

— Кхэ-кхэ! — Кто бы мог подумать, что обе сестры Лонг могут кашлять так синхронно. И смотреть настолько травмоопасно.

— Наверно, — аккуратненько произнес Десятый. — Мы потом договорим.

— Ага. Сидим, как мышки.

Теперь, когда две бронированные «мышки» затихли, можно было и к важным делам перейти. А нет ничего важнее, чем информация.

— Эти «копии», они все ещё живы? — Заметно, что Карина знала достаточно, еще даже не прибыв на Эйхе. — Удалось их допросить?

Директор Лонг и рта открыть не успела, как снова проснулась главная «мышка». Хотя, учитывая, что именно Молох с ними разговаривал, так даже лучше:

— Облучаемые фотонами моего дружелюбия и всепрощения…

— … Ты из одного целого сделал два по 0,5, а второму обе ноги оторвал. — Как бы между прочим добавил граф.

— Потому что при первой встрече с незнакомыми людьми я теряюсь. Стеснительный я очень, мать вашу, натура тонкая и ранимая. Но потом мы поговорили и ребята осознали, что лучше жить без ножек, чем внутри камеры биоотходов, раз уж они такие живучие. В общем, если коротко, то эти двое — добровольцы Стального Кулака. Бывшие лейтенанты пиратов. Не отребье, но и без особой власти и допусков. Хотя, скажу я вам честно, мне кажется они си-и-и-льно занижают свое звание. Не отправили бы сюда играть роль графов обычных лейтенантов. Ну да ладно. Так вот, их сильно потрепало в одном из боев и оба готовились идти дышать вакуумом, но нарисовалась альтернативка. Научно-экспериментальная шабашка. Мозг пересадили в искусственные тела и предложили занять место аристократии. Что и как работает не знают. Кто занимался — не знают и откуда так умеют — не знают. Их задачи были простыми — закрыть систему, мобилизировать войска и ждать команд.

Молох замолчал. Посмотрел на остальных. Все ждали, когда он продолжит, но наёмник продолжал молчать.

— И? Зачем им это? Удалось выяснить хоть что-то конкретное? — Первой не выдержала Карина.

— Рад, что вы спросили. Парни наотрез отказались говорить. Была у меня мысль использовать свое неземное обаяние, но я покушал, подумал и пришел к выводу, что в этом нет нужды, когда в системе появилось что-то пострашнее.

— И что же это? — Пока остальные молчали, диалог по сути шёл между Молохом и Кариной Лонг.

— Непобедимый и ужасающий, как метеоризм в зависшем лифте, Совет внешнего регулирования.

Карина молча посмотрела на сестру. Катарина вздохнула, но не произнесла ни слова. Эта молчаливая трагическая пантомима словно бы говорила «а на что ты вообще надеялась?» Ну да, на что она надеялась?

— Ты ждал нас, потому что в твоем понимании мы самое страшное, чем можно запугать заключенных?

— Именно. И раз уж вы тут, то предлагаю пойти и закрыть наши информационные гештальты? Или вам уже не интересно?

— Нет, Молох, нам по-прежнему интересно. Пойдём.

Вот так. То, что должно было стать собранием, действиями лишь одного слишком хитрого наёмника, превратилось в допрос с пристрастием.

Что можно сказать о предусмотрительности графа? Видимо, на него плохо повлиял всё тот же наёмник. К чему это было сказано? Да просто дорога к заключенным оказалась достаточно занимательной. Нужно было спуститься на лифте в нижние отсеки станции. Один лифт, одно направление. И в этом не было бы ничего интересного, если бы он не останавливался, казалось бы, в случайном месте, где группу встречали вооруженные солдаты. Проверяли всех сканерами на наличие оружия, взрывчатки, жучков и внутренних органов, а потом разговаривали с генералом и графом. Просто разговор в пару предложений. Но, если присмотреться, кажется все проверяющие хорошо знали Вульфа и Грифина и следили за их реакцией. Пугающая предусмотрительность, достойная стоявшего рядом бронированного «наставника».

— Какие молодцы, — по голосу было слышно, как Молох доволен. — Даже глазом не повели и проверили начальников. Но это я так, к слову. Хотел вас попросить о небольшой услуге. Дайте мне первому начать разговор с заключенными и не удивляйтесь ничему, что я говорю.

Люди переглянулись и пожали плечами. Как будто до этого они не делали то же самое. Удивляться тому, что говорит этот человек, все его знакомые и друзья давно перестали.

— Ты будешь разговаривать сам? — Карина правда надеялась, что примет самое активное участие в допросе. Было достаточно вопросов, требующих незамедлительных ответов.

— Нет, с вами, — надо же, даже уговаривать не пришлось. — Но на тех же условиях.

— Хорошо. Я дам тебе начать и буду кивать головой, сколько нужно. А потом, Молох, с ними поговорю я.

— Без проблем. Если это «потом» ещё будет нужно.

Как-то эти слова настораживали, но вариантов все равно не было.

Камера, в которой содержались заключенные, охранялась как снаружи, так и внутри. Там дежурило несколько солдат. Сами же копии Эхенлихтов были закреплены на медицинских кушетках, под постоянным присмотром медицинских сканеров. Учитывая, что препарировать этих ребят пока никто не спешил, медсканер был единственным способом следить за состоянием их единственного биологического органа — мозга.

— Я вас предупреждал! Но вы меня не слушали! — Едва войдя в помещение, громко произнес Молох. — А теперь уже поздно. Они здесь!

Кивок в сторону Карины, и она не придумала ничего лучше, как просто представиться:

— Здравствуйте. Карина Лонг. Совет внешнего регулирования. Я прибыла…

А дальше госпожа Лонг уже ничего сказать просто не успела, потому что девушку аккуратно, но настойчиво оттеснил Молох:

— Вот. Я предупреждал, что нужно сдаться графу и остаться заключенными системы Эйхе. Просто расскажите ему всё, что знаете, говорил я. Но у вас какие-то принципы, какие-то голландские рули. А теперь уже поздно. — Молох дернул за руку стоявшего чуть в стороне Десятого. Тот сделал пару шагов вперед, но промолчал, как и было оговорено. Даже не отреагировал, когда наёмник эту самую перчатку с его руки снял. Быстро и ловко, ведь у него была похожая броня. А за ней красовался, что логично, протез, ведь руку Десятый потерял еще во время инцидента с директором Свободной гильдии. — Вот. Этот молчаливый болванчик дроид. Без личности и сознания. Думаете, откуда появилась ваша технология пересадки волос и мозгов? Ее украли у правительства. А потом они вставят вам в мозги чип и вы станете таким же болванчиком. Без личности, свободы мыслей, даже имя заберут. Станете статистической единицей. Не верите? Эй, как тебя зовут?

— Десятый…

Всё, поплыли. Это стало последней каплей. Вон, как глаза забегали.

В каком-то смысле это выглядело, как театр абсурда. Но любой абсурд — это хаос, нуждающийся во времени, чтобы в нем разобраться. А наёмник этой возможности давать не собирался. Он давил на психику не хуже бульдозера.

— Мы сделали, что могли. Забирайте их.

Быть может сохранить живой мозг для полноценного мышления было интересной концепцией, но со всеми преимуществами, он сохранил и свои недостатки. Особенно один, самый существенный. Людям… свойственно ошибаться.

— Постойте! — Ну вот, первым не выдержал «Рейн». Если присмотреться к его эмоциям и поведению, кажется, он ещё при жизни в настоящем теле был достаточном молодым парнем. — Не надо! Мы хотим жить. Поэтому и согласились на все это. Не надо чип. Мы расскажем, что знаем.

— Заткни… — хотел было возмутиться его потрепанный «коллега», но Молох не дал, использовав перчатку Десятого в качестве кляпа. Бедняга и так едва живой был.

— Заткнул, ниблагадари, — наёмник постучал по перчатке, вогнав её поглубже. — А теперь ты. Думаешь, скажешь что-то ценное? Прям уверен в этом? У меня ведь еще одна перчатка есть. Могу так вогнать, что и до мозга дойдёт.

— Все дело в Титане! Нам нужно заставить их провести собрание.

Не зря Карина Лонг занимала свою должность. Она мгновенно поняла, о чем вообще речь:

— Ты говоришь о собрании аристократии и руководителей корпораций на станции Титан-1?

— Да, вопрос снятия военного положения системы рассматривает собрание аристократии. Учитывая, что мы намеренно мешаем торговой логистике, они на собрании будут точно.

— КТО «ОНИ»⁈

Сказано это было чуть ли не всеми присутствующим в унисон.

— Те, для кого логистика сейчас на вес золота. Альянс Вантарис. Они точно прибудут на Титан требовать открытия систем. Кто-то из высшего руководства, не меньше, других просто не допустят на совет. Мы ударим по ним соединенным флотом трех захваченных систем. Флот аристократов не станут блокировать. Распределим силы по соседним системам и ворвемся во время собрания. Отрежем змее голову одним ударом.

— И умрете в один день. Ага, давай, расскажи, как тебе не жаль. Уже забыл, как «постойте-постойте» орал? Дай угадаю, — Молох навис над лежавшим на кушетке заключенным. — Ты рассчитывал, что в суматохе сможешь запрыгнуть в какой-то челнок или эвакуационную капсулу?

Тот ничего не ответил, но взгляд отвел.

— Ну-ну. «А я не умру, я выпрыгну в капсуле» — подумали абсолютно все в тот день, обеспечив веселую стрельбу по эвакуационным капсулам для флота противника, — Молох выдержал театральную паузу и добавил. — Расскажешь все, что у тебя спросят представители Совета внешнего регулирования и станешь для них неинтересен. А если решишь и дальше молчать, то и смысла тебя беречь не будет, «всего лишь лейтенант».

Наёмник подошел к Карине и тихонько произнес:

— Они ваши. Я пока прогуляюсь, обдумаю услышанное.

— Хорошо.

Обдумывать услышанное Молох отправился наверх, в доки. Правда целью стал не Тор, а тот самый крейсер, на котором прибыли двойники. И пока он чухал кислородный фильтр, в док причалил еще один корабль. Потертый фрегатик, причем очень знакомый фрегатик.

— Сколько лет, сколько зим? — Наёмник окликнул спускавшегося по трапу крупного мужчину. Тот оглянулся, нашел взглядом Молоха и быстро пошел к нему.

— Рад вас видеть капитан. Как тут обстановка?

— Все нормально, Морис. А ты как слетал в Дайну? Есть, что рассказать графу?

Отправленный «разнюхать ситуацию» наёмник без лицензии только скривился:

— Не знаю, будет ли графу Эхенлихту достаточно этой информации. Валорию закрыли полностью. Выгнали все суда, всех торговцев заставили покинуть систему. Внутри только флот самой системы. В Дайне ситуация получше, но постепенно даже самых мелких торгашей заставляют срываться с места, забирать корабли и уходить. Торговле конкретно мешают, как и банальной логистике. Торговцы и перевозчики возмущены. Некоторые в спешке теряют грузы, участилось воровство. Всё чаще поднимают вопрос компенсаций и вызова Совета внешнего регулирования. Терпение торговых домов держится на тончайшем волоске. Что же до найма в солдаты, то тут вообще глухо. Ни миссий для наемников, ни найма на регулярную службу. Такого даже в самые спокойные времена не было. Не понимаю, как они собираются формировать флот, если не будут никого нанимать? Хотя, — наемник задумался, почесывая подбородок. — Если они заключили договор с какой-то гильдией или корпорацией, тогда все сходится. Таким ребятам проще воевать своими силами, даже с численным превосходством врага, чем пытаться навести порядок среди той рвани, что они наберут с кондачка.

— Вот как… И ты говоришь, торговцы возмущаются и грозятся обратиться к помощи Совета? Как удачно получается… — Молох похлопал Мориса по плечу и развернулся к выходу. — Не переживай. Это действительно важная информация. Я поговорю с графом.

Надо же. Сколько надежды в этих глазах. Пусть гора мышц, но такой простой рубаха-парень:

— Большое спасибо, капитан!

А «капитан» уже пердолил назад. Срочно нужно было уточнить один момент, ответ на который знала только Карина Лонг. Благо, с допросом они закончили и все отправились назад в частное крыло графа, чтобы все-таки провести это чертово собрание.

— Военное положение не аннулирует ответственность за нарушение закона? — С такими словами вернувшийся Молох открыл ногой дверь помещения.

— Не аннулирует. Аристократ обязан допустить Совет внешнего регулирования, если на то есть причина, даже в закрытую систему. Но показаний двух существ, что и людьми не назовешь, против слова аристократа будет мало. Какие бы страшные страсти они не говорили, мы не сможем ворваться всем флотом Совета в закрытые системы основываясь только на словах.

— Кража целого корабля товаров достаточная причина? — Пусть лица не видно, но все прям чувствовали, как лыбился этот товарищ.

— Достаточная… — Карина кивнула, но радоваться не спешила. — Достаточная для входа в систему одного судна Совета. Если ты думаешь воспользоваться этим предлогом, чтобы эвакуировать аристократов с Валории, то я вынуждена тебя огорчить. Меня завернут еще в доках. Без серьезных улик, одного заявления торговца будет мало. Нужно буквально носом упереться в украденные товары.

— Я обеспечу наличие таких товаров на станции Валории. Тогда мы сможем зайти в закрытую систему и поднять там всех на уши. Пока подставной граф будет сосредоточен на представителе Совета и пытается тихо замять дело до окончания тридцатидневного запрета, мы найдем и загрузим настоящих аристократов на корабль и улетим. Вжух и готово. План огонь.

Карина Лонг мягко улыбнулась в ответ:

— План пиздец, а мы все подохнем, как собаки.

— Звучит, как тост! — Молох… Он ведь её даже не слушал. Или не хотел слушать. — Я начинаю подготовку!