В доках космической станции Эхенлихт сегодня было людно. Всех гражданских вывели, оставив лишь солдат. А вот последних было так много, что аж мало. Дело в том, что многие из них были одеты в обычную, непримечательную форму обслуживающего персонала и тех самых гражданских. Внешне казалось, что ничего не произошло и док живет своей обычной жизнью, а единственные военные, что в нем присутствуют — это группа у центрального посадочного окна.

Именно там, в центре дока, диспетчером было освобождено максимально возможное посадочное пространство. Неподалеку, на безопасном расстоянии, выстроились две группы солдат, во главе с самим генералом Норсом Грифином. Последний отвечал за безопасность не только станции, но и всей системы Эйхе. Наиболее доверенное лицо семьи Эхенлихт и человек с максимальным допуском ко всей секретной информации в Эйхе. Ко всей.

Что же касается вошедшего в систему корабля, то он представлял из себя крейсер Свордфиш — вытянутое, скоростное судно, часто используемое в среде наёмников и авантюристов. Используемое, кстати, не для боя, а для быстрого перемещения… или спасения «мамкиной радости». Вот только в отличии от других, на боку этого крейсера красовалась эмблема графской семьи. Графской семьи Дайна из одноименной системы.

Судно спокойно совершило посадку и опустило трап. Трап, на который вышли оба брата Эхенлихт. Они выглядели, как всегда, вполне привычно. Были одеты в привычные одежды. Даже выражение лиц имели привычные. Они спустились вниз и остановились напротив ожидавшего их Норса Грифина.

Генерал мельком осмотрел обоих и по старой привычке повернулся к Вульфу, ожидая команд. Но заговорил младший Эхенлихт, Рейн.

— Генерал, извините, что заставили вас побеспокоиться. Благодаря помощи вооруженных сил системы Дайна, мы с братом смогли вернуться домой.

Гордая осанка, уверенный взгляд. Четко говорит и смотрит в глаза собеседнику. Все привычки на месте, все идеально совпадало… если бы это был тот, кто руководит системой, а именно Вульф Эхенлихт. Кто знал Рейна достаточно близко, сразу бы заметил странности его поведения. Генерал был из таких. Но пока молчал. Просто повернулся к Рэйну и уточнил:

— Не расскажите, что случилось с вами и где Золотая Валькирия?

— Конечно, генерал Грифин. Но, чуть позже. Сейчас нужно как можно быстрее ввести в системе военное положение. Закрыть врата и перекрыть доки. Мы не должны подвергнуться влиянию внешнего врага.

Стоит отдать должное, опытный солдат и не менее бывалый генерал, Норс продолжал хранить полное, абсолютное спокойствие. Действовал только по протоколу и ни на шаг от него не отступал.

— Могу я узнать, граф, кто угрожает системе Эйхе?

— Безусловно. Но давайте сменим место разговора, — конечно, говорить в доках не лучший выбор. Это понимал и сам генерал. — Такое лучше обсуждать в более приватной обстановке.

— Вас понял, тогда предлагаю вернуться в ваши покои, господа, — генерал кивнул капитанам групп и одна последовала за ними, вторая же осталась у корабля, доставившего обоих братьев Эхенлихт. С самого судна пока никто не спускался, даже люк у трапа закрыли. И снова старший молчал, младший же не преминул сделать Грифину замечание.

— Генерал, это наши друзья. Они спасли меня и брата. Не стоит так воинственно к ним относиться.

— Что вы, граф. Вы же сами говорили, что системе угрожает опасность. Кто, как не друзья, спасшие наследников семьи Эхенлихт, могут первыми оказаться под прицелом. Позже я лично принесу извинения капитану корабля, но мы вынуждены усилить охрану. Все ради их безопасности и исключения диверсий порочащих имя Эхенлихт и Дайна.

— Эм… м… Хорошо, генерал. Я понимаю.

Как только группа покинула доки, сразу распределилась по нескольким бронированным автомобилям. Станция была достаточно велика, чтобы позволить себе курсирование внутреннего транспорта в ряде её секторов.

— Генерал, — едва они тронулись с места, заговорил младший граф. Опять он. Как и раньше, старший Эхенлихт лишь кивал и продолжал молчать. — При содействии семей Дайна и Валория, удалось выяснить, кто стоит за нападениями на наши земли. Это конгломерат ВантарисГрупп. Безусловно, делают это они не на прямую, а через наемников и пиратов. Стало известно, что некоторые корпорации, входящие в состав конгломерата, ранее тесно взаимодействовали с так называемым Стальным Кулаком.

— Вот как. И какова их цель?

— Третья волна колонизации съедает слишком много ресурсов. Это вклад, который требует времени для обратной окупаемости. Сейчас ВантарисГрупп заняты удешевлением логистических цепочек. И система Эйхе, как и две соседние, выглядят крайне перспективно. Слишком много внимания получил конгломерат, слишком много ему прощают ради продвижения колонизации и открытия новых земель. Они могут дестабилизировать ситуацию в наших системах, придя сюда в качестве миротворцев и укоренившись, подмять все складские и логистические точки. Сделать из нас заложников наших же систем. Нужно ввести военное положение и не допустить внешнего вмешательства. Зачистить присланных ими наёмников.

Рейн замолчал, глядя в небольшое окошко автомобиля. А вот взгляд старого генерала был сосредоточен на старшем сыне Эхенлихт:

— Вульф, а вы что думаете?

Вместо ответа, тот лишь приложил ладонь ко лбу и покачал головой.

— Брату плохо, — снова заговорил Рейн. — Ему требуется отдых. Наёмники конгломерата организовали ловушку. Золотая Валькирия уничтожена. Экипаж эвакуировался на спасательных капсулах. Они сейчас проходят лечение в системе Дайна, но брат настоял и полетел со мной.

Вульф твердо кивнул, снова не произнеся ни слова.

— Понимаю, — генерал тоже посмотрел в окошко и вздохнул. — Вы многое пережили.

Дальнейший путь прошел в молчании. Постепенно людей на их пути становилось все меньше, появились посты с дежурившими там солдатами. Это личное крыло графской семьи. Изолированность этих отсеков в очередной раз поднимает вопрос о странностях в похищении младшего графа. Но об этом потом, ведь они приехали.

Створки бронированных дверей отсека открылись, впуская лишь графский автомобиль. Охрана осталась снаружи. А уже перед следующими дверьми пришлось останавливать даже их авто. Дальше можно было пройти только пешком.

Помещение за бронированной дверью уже ничем не напоминало те холодные коридоры станции, по которым они ехали. Это был просторный, обжитый холл дома. Даже скорее «имения» или «особняка», вполне подходившего статусу графа.

— Спасибо, что сопроводили нас, генерал. Возможно, вы правы. Нам действительно требуется отдых. Если у вас больше нет вопросов, мы с братом последуем вашему совету. Переварим в голове все произошедшее и просто насладимся отдыхом дома.

— Конечно, как вам будет угодно. Если позволите, всего один, последний вопрос, — стоявший у открытого входа Норс Грифин отвел руки за спину и сделал шаг назад. — Что случилось с вашим обещанием снять меня с должности и выслать с системы, молодой граф, если я не буду называть вас по имени, Рейн? Ведь весь этот путь, я так ни разу его и не произнес.

Оба брата замерли. Секунда… вторая… И младший тяжело выдохнул и почесал лоб:

— Сэр Грифин, извините, если обидел вас. Но мы слишком много пережили за эти сутки. Я так устал, что едва держусь на ногах, а вы такие замечания делаете…

Он хотел было еще что-то добавить, но разговор прервал гулкий удар. Грохот пинка бронированного ботинка о дверь. Дверь, что слетела с одной петли и едва удержалась на оставшейся. Она впечаталась в стену, издав жалобный скрежет. Винтажная, резная ручка отлетела, проскакав у самых ног Рейна Эхенлихта.

— Тю, так это не имитация дерева? А я думал железные, — В помещение вошел бронированный незнакомец. Остановился. Помахал всем присутствующим рукой. Судя по спокойному лицу генерала, он прекрасно знал об этом появлении. — Дратути. Как это понимать⁈ Что это значит⁈

— Что? — Выдавил из себя младший. — Вы кто такой и как смеете врываться…

— … в берлогу друга⁈ Крайне обидно, что граф Эхенлихт не узнает того, кого он называл своей «иконой для подражания». Того, на кого хотел равняться и кого безгранично и неописуемо сильно уважал. Я же помню эти слова, как сейчас: «Молох, ты лучший из людей, которых мне доводилось встречать. Я очень горд, что судьба позволила мне познакомиться с тобой и лишь возможность стоять рядом с тобой делает меня безгранично радостным человеком. Когда у меня родится мальчик, я назову его в твою честь, а если родится девочка, я заставлю её будущего парня сменить имя и взять твоё». Охо-хо. Говорить такие слова и не узнать своего луДшего друга и многоуважаемого наставника⁈

Нужно быть полностью отбитый человеком, чтобы так разговаривать с аристократом. Отбитым или действительно очень близким другом.

— Я извиняюсь, что не узнал тебя сразу, друг. Это из-за пережитых…

— … а ты вообще кто такой? — Снова перебил младшего Эхенлихта гость. — И почему набиваешься ко мне в друзья? Я вообще-то Вульфа имел ввиду.

Последовавшее молчание можно было бы назвать «неловким», если бы не заговорил тот, от кого этого меньше всего ждали:

— Хватит, — синтетический, неживой голос разорвал тишину. Так иногда звучал Доминго, когда его переводчик глючил от чрезмерного алкоголя в крови пилота. — Ты не видишь? Они всё знали с самого начала. А ведь я предупреждал тебя, идиот, что не стоит спешить. Мы попали в ловушку.

— Ну вот. Мне определенно нравится направление разговора. Крайне свежо и вдохновляюще. Заранее хочу сказать, что отсек изолирован и оцеплен солдатами семьи Эхенлихт. Это на случай глупых глупостей, что могут прийти вам в голову. А теперь, когда ситуация ясна, предлагаю обстоятельно поговорить. Кто вы такие?

— Мы — последствия бездействия центральных систем.

— Ого. А точность изъяснений видимо не ваша фишка? Я аж нихрена не понял.

Этот синтетический голос, с которым говорил подставной граф Эхенлихт, наводил тревогу, но сам он пока спокойно стоял на месте и не дергался:

— Они не помешали им. Дали объединиться, позволили создать конгломерат. Мы вынуждены бороться за существование на пути Третьей волны. Вынуждены адаптироваться, создавая свои союзы, — он говорил, медленно осматривая помещение. Но выходов было лишь два — один рядом с Молохом, а второй за спиной генерала Грифина.

— Мы равноценный ответ конгломерату Вантарис. Мы Кровавый Кулак.

— Как… оригинально. Но хочется подробностей.

— Подробностей не будет. Вы дадите нам покинуть систему, в противном случае Рэйн Эхенлихт умрёт.

— Дать вам покинуть систему? Вот как. А случайно не на этом?

Молох достал свой коммуникатор и показал «братьям». Там на экране Вульф Эхенлихт стоял точно в такой же одежде, в которой «Вульф Эхенлихт» прибыл на станцию. А стоял он на трапе крейсера Свордфиш, на котором теоретически и прибыл. Не смотря на небольшой экранчик коммуникатора, всё равно можно было заметить, как люк корабля открывается. Граф делает шаг, но вместо того, чтобы войти на корабль, отступает в сторону. А на судно влетает сопровождавший его солдат Эйхе. Очень странный солдат, через плащ которого виднеется штурмовая био-броня и дисковые пилы на руках. Что происходит дальше видно плохо, но вслед за этим «солдатом» на корабль врываются и другие неизвестные бойцы. Очень-очень много неизвестных бойцов. Они все бегут и бегут, пока экран коммуникатора не отключается, а наемник не отводит руку за спину, чтобы вернуть его на пояс.

— Вот видите, мы уже дали вам покинуть систему. Вы как раз сейчас это делаете. Ниблагадарите. Так что теперь ваша очередь нам помогать.

Движение. Две размытые тени. Их движения настолько быстры, что не успевает глаз.

*Пуф-ф*

У выхода, рядом с ногами генерала, падает тело. Грифин успел достать свой пистолет и теперь держит на мушке «Рэйна Эхенлихта», что остановился буквально в метре от него. А вот «Вульф» лежал на полу с раскуроченным животом. Молох шел, держа на вытянутой руке кинетический дробовик. Ранее он тянулся к разгрузке не для того, чтобы спрятать планшет, а чтобы заранее положить руку на рукоять дробовика.

— Расскажу вам офигенную тайну. Когда ты быстрый, то по тебе сложно прицелиться. Но дробовику не нужно целиться, достаточно знать куда вы, идиоты, побежите. А тут словно бы и не так много вариантов.

Молох остановился у дергающегося тела «Вульфа». Эти движения не были предсмертной агонией. Он пытался встать. Из раскуроченного живота вытекала лужа алой жидкости, которая лишь отдаленно напоминала кровь. Но ни внутренностей, ни мягких тканей видно не было. Только синтетические черные рёбра выглядывали из пропитанной алой жижей однородной ткани. Наёмник остановился, посмотрел на лежавшего на полу графа. Тот глянул на него в ответ. На лице ни боли, ни страха. Лишь недовольство от причиненных ему неудобств.

— А теперь, господа, вы мне расскажите, что вы, блять, такое.