– Только представьте, на этой неделе я буду в Эйвонли – какая чудесная перспектива! – говорила Энн, склонившись над коробкой, куда складывала одеяла миссис Линд. – Но в то же время на этой же неделе я навсегда покину Домик Патти – ужасная перспектива!

– Интересно, отзовется ли в девичьих снах мисс Патти и мисс Марии наш веселый смех? – озадачилась Фил.

Мисс Патти и мисс Мария возвращались домой, исколесив большую часть обитаемых земель планеты.

«Мы приедем на второй неделе мая, – писала мисс Патти. – Думаю, Домик Патти покажется мне маленьким после зала царей в Карнаке, но, признаюсь, я никогда не любила больших помещений. Так что с радостью возвращаюсь домой. Когда путешествуешь в зрелом возрасте, приходится потрудиться и объехать много мест – ведь больше из дома не выберешься. Впрочем, со временем это начинает нравиться. Боюсь, что спокойная жизнь будет теперь Марии не по душе».

– Мои фантазии и мечты я оставлю здесь – пусть они принесут счастье следующим обитателям, – сказала Энн, с грустью обводя взглядом голубую комнату – ее милое пристанище, где она провела три счастливых года. У этого окна она молилась, опустившись на колени, и выглядывала из него, любуясь, как за соснами зреет закат. Слушала, как по стеклу стучат капли осеннего дождя, и, сидя на подоконнике, приветствовала малиновок весной. Энн задалась вопросом, не продолжают ли витать в старых домах мечты живших здесь прежде людей, которые любили и страдали, смеялись и плакали, не остается ли после них нечто невидимое, неуловимое и все-таки реальное – многоголосая память?

– Мне кажется, – сказала Фил, – комната, где человек мечтает, грустит, радуется и живет, становится связанной со всеми этими состояниями и, в конечном счете, обретает индивидуальность. Не сомневаюсь, если б я пришла в эту комнату и через пятьдесят лет, она сказала бы мне: «Энн, Энн»! Какое чудесное время мы тут провели, дорогая! Сколько веселья, шуток и дружеских пирушек знали эти стены! В июне я выйду замуж за Джо и знаю, что буду безмерно счастлива. Но сейчас мне хочется, чтобы наша чудесная редмондская жизнь не прекращалась вовеки.

– У меня сейчас такое же неразумное желание, – призналась Энн. – Несомненно, будущее подарит нам более глубокие радости, но никогда уже больше не будет того восхитительного, безалаберного состояния, которое мы испытали здесь. Оно закончилось, Фил.

– А как ты поступишь с Рыжим? – спросила Фил, глядя, как привилегированный кот важно входит в комнату.

– Я заберу его с собой вместе с Джозефом и Кошкой Сарой, – объявила тетя Джеймсина, идущая вслед Рыжему. – Нехорошо разлучать кошек – они так привыкли друг к другу. Все, как у людей.

– Грустно расставаться с Рыжим, – печально сказала Энн. – Но взять его в Зеленые Крыши не могу. Марилла терпеть не может кошек, а Дэви просто его доконает. К тому же, похоже, я надолго в Эйвонли не задержусь. Мне предложили место директрисы в средней школе Саммерсайда.

– И ты согласилась? – спросила Фил.

– Я… я еще не решила, – проговорила смущенно Энн, залившись краской.

Фил понимающе кивнула. Ясно, что Энн не может строить планы до решающего разговора с Роем. А он скоро с ней объяснится – в этом не было никакого сомнения. И Энн, конечно же, ответит «да» на предложение «согласна ли ты»? Саму Энн вполне устраивало нынешнее положение. Да, она влюблена в Роя. Но, размышляя о любви, Энн в душе сознавала, что представляла ее себе иначе. Вопрос – существует ли в жизни то, что тебе рисует воображение? Такое она уже пережила в детстве, когда увидела холодный блеск бриллианта, совсем не похожий на то фиолетовое великолепие, каким она любовалась в своих фантазиях. «Не таким я представляла себе бриллиант», – сказала она тогда разочарованно. Но Рой – замечательный молодой человек, и они могут стать счастливой парой, даже если в их жизни не будет той пикантной изюминки, которая дарит тебе особое волнение и восторг. Когда вечером Рой зашел в Домик Патти, чтобы пригласить Энн на прогулку, все знали, что он ей скажет, и не сомневались, каким будет ее ответ.

– Энн повезло, – сказала тетя Джеймсина.

– Наверное, – согласилась Стелла, передергивая плечами. – Рой – славный молодой человек и все такое. Но на самом деле ничего особенного в нем нет.

– Похоже, в тебе говорит зависть, Стелла, – с упреком сказала тетя Джеймсина.

– Так может показаться, но я не завидую, – спокойно возразила Стелла. – Я люблю Энн, и мне нравится Рой. Все говорят, что Энн делает блестящую партию, и даже миссис Гарднер ею очарована. Звучит так, словно их брак предопределен небесами, но у меня есть сомнения. Попомните мое слово, тетя Джеймсина.

Рой сделал предложение в той самой беседке у мыса, в какой они скрывались от дождя в день их первой встречи. Энн сочла очень романтичным, что для важного разговора он выбрал именно это место. Рой просил ее руки в такой изысканной форме, будто вычитал текст из «Полного руководства по этикету», как это сделал в свое время один из поклонников Руби Джиллис. Все было безупречно. И звучало искренне. Не было никаких сомнений, что Рой вкладывал душу в свои слова. В них не было ни одной фальшивой ноты. В идеале Энн следовало испытывать волнение и трепет. Но этого не было, она была ужасающе безучастна. Когда Рой замолк в ожидании ответа, Энн уже открыла рот, чтобы произнести фатальное «да», и тут вдруг почувствовала дрожь во всем теле, словно впереди замаячила пропасть. Наступил один из тех моментов, когда нам мгновенной, слепящей вспышкой прозрения открывается то, чему нас не научили прожитые годы. Энн отдернула руку.

– Я не могу стать твоей женой… не могу… не могу! – в отчаянии воскликнула она.

Рой побледнел. Вид у него был довольно глупый. Он даже не сомневался в положительном ответе.

– Что ты хочешь сказать? – произнес он запинаясь.

– То, что я не могу стать твоей женой, – с отчаянием повторила Энн. – Я думала, что смогу – но нет.

– Почему? – уже спокойнее спросил Рой.

– Потому что… недостаточно тебя люблю.

Краска залила лицо Роя.

– Выходит, ты два года водила меня за нос, – медленно произнес он.

– Нет, что ты! – Энн с трудом произносила нелегкие слова, чувствуя себя несчастной. Как ему объяснить? Она чувствовала себя в тупике. – Я думала, что люблю… честное слово, думала… но сейчас поняла, что это не так.

– Ты разрушила мою жизнь, – с горечью сказал Рой.

– Прости меня, – умоляюще проговорила Энн. Щеки ее пылали, глаза налились слезами.

Рой отвернулся и несколько минут стоял, глядя на море. Потом белый, как мел, обернулся к Энн.

– Ты не оставляешь мне никакой надежды? – спросил он.

Энн молча покачала головой.

– Тогда… прощай, – сказал Рой. – Я не могу этого понять. Не могу поверить, что ты другая – не та девушка, какую я в тебе видел. Но упреки здесь бесполезны. Ты – единственная, кого я мог полюбить. Во всяком случае, благодарю тебя за дружбу. Прощай, Энн.

– Прощай, – отозвалась Энн дрогнувшим голосом. Рой ушел, а она еще долго сидела в беседке, глядя, как белесый туман медленно и неумолимо застилает бухту. Энн испытывала унижение, стыд и презрение к себе. И волны этих чувств накатывали снова и снова. Однако в глубине души возникло странное ощущение вновь обретенной свободы.

В сумерки Энн проскользнула в Домик Патти. У нее было одно желание – поскорее оказаться в своей комнате, но у окна ее ждала Фил.

– Ничего не говори, – сказала Энн, вспыхнув до ушей в предчувствии неизбежной сцены. – Подожди, пока не услышишь то, что я должна тебе сказать. Рой сделал мне предложение… и я ему отказала.

– Отказала? – не поверила своим ушам Фил.

– Да.

– Энн Ширли, ты в своем уме?

– Думаю, что да, – устало проговорила Энн. – О, Фил, не ругай меня, ты не понимаешь.

– Естественно, не понимаю. В течение двух лет ты подавала явную надежду Рою – а теперь говоришь, что ему отказала. Выходит, ты просто безбожно флиртовала с ним.

– Никакого флирта не было. Я действительно думала, что люблю его, – и вдруг меня пронзило понимание: я не хочу быть его женой.

– Мне кажется, – жестко произнесла Фил, – ты целилась выйти за него из-за денег, а потом победило твое лучшее «я» – оно и помешало на это пойти.

– Нет. Я никогда не думала о его деньгах. Ох, я не могу объяснить тебе, Фил, как не смогла объяснить и ему.

– Я убеждена, что ты постыдно обошлась с Роем, – в запале сказала Фил. – Рой – красивый, умный, богатый и добрый. Чего еще тебе надо?

– Мне хочется разделить судьбу с человеком близким мне по духу. Рой – другой. С ним я потеряла голову – красивый, осыпает тебя романтическими комплиментами. А позже внушила себе, что должна его любить – ведь он мой темноглазый идеал.

– На что уж я нерешительная – никогда не знаю, чего хочу, но ты меня переплюнула, – сказала Фил.

– Ты ошибаешься – я знаю, чего хочу, – возразила Энн. – Но мои желания меняются, и тогда всякий раз приходится постигать их заново.

– Вижу, с тобой говорить бесполезно.

– И не надо, Фил. Я низвергнута во прах. Испорчены все предыдущие годы. Теперь, перебирая в памяти редмондские дни, я буду постоянно вспоминать об унижении, пережитом в этот вечер. Рой презирает меня… теперь и ты… да и сама я себя презираю.

– Бедная моя, – смягчилась Фил. – Иди ко мне. Дай мне тебя утешить. Разве у меня есть право отчитывать тебя? Если б не встреча с Джо, я вышла бы за Алека или Алонсо. Как же все перепутано в жизни. Не так, как в романах, где все идет как по маслу.

– Надеюсь, никто больше не будет звать меня замуж до конца моих дней, – всхлипывала Энн, абсолютно уверенная, что она действительно этого хочет.