– Все же единственные настоящие розы именно розовые, – сказала Энн, перевязывая белой лентой букет невесты. – Они говорят нам о любви и верности.

Охваченная волнением Диана в белом свадебном платье стояла посредине комнаты, ее черные кудри покрывала тонкая, словно подернутая инеем вуаль, которую согласно прежнему детскому уговору собрала на ней Энн.

– Эта картина близка к той, какую я представляла себе давным-давно, когда оплакивала твою неизбежную свадьбу и нашу будущую разлуку, – рассмеялась Энн. – Под этой призрачной вуалью ты – невеста моей мечты, Диана, а я подружка невесты. Правда, у меня нет рукавов-фонариком, о которых я мечтала в детстве, хотя эти, кружевные, даже красивее. И сердце мое не совсем разбито, и к Фреду я хорошо отношусь.

– Мы ведь не расстаемся, Энн, – возразила Диана. – Я не уезжаю на другой конец света. Мы по-прежнему будем крепко любить друг друга. И навсегда сохраним нашу дружбу, в которой поклялись много лет назад, правда?

– Правда. Мы были верны нашей клятве. Наша дружба прекрасна, Диана. Ни словом, ни отчуждением, ни недобрым взглядом мы ее не омрачили, и, надеюсь, так будет всегда. Однако многое изменится. У тебя появятся новые интересы. Я останусь в стороне. Но такова жизнь, как говорит миссис Линд. Она дарит тебе одно из своих лучших одеял с узором «кудрявый табак» и обещает подарить мне такое же, когда придет мой черед.

– Самое неприятное, что на твоей свадьбе я не смогу быть подружкой невесты, – посетовала Диана.

– Я буду «подружкой» на свадьбе Фил с мистером Блейком в следующем июне, а потом возьму паузу: знаешь поговорку: «подружка три раза – невеста ни разу», – сказала Энн, глядя в окно на бело-розовое роскошество сада. – А вот и священник идет.

– Ох, Энн, – задыхаясь, проговорила Диана, резко побледнев, ее била дрожь. – Я так волнуюсь… боюсь, не справлюсь… сейчас грохнусь в обморок.

– Только попробуй. Мигом оттащу тебя к бочке с дождевой водой и окуну туда с головой, – заявила Энн без всякого сочувствия. – Взбодрись, дорогая. Свадьба, похоже, не так ужасна, раз множество людей прошли через эту церемонию и остались живы. Взгляни, как спокойно и сдержанно я держусь. Соберись с духом!

– Посмотрим, как ты поведешь себя в такой ситуации, мисс Энн Ширли. Ой, я слышу, поднимается отец. Дай мне букет. Вуаль в порядке? Я очень бледна?

– Ты прелестна. Поцелуй меня, дорогая, в последний раз как Диана Барри.

– Зато теперь тебя будет целовать Диана Райт. А вот и мама зовет.

Следуя простому и доброму старинному обычаю, Энн спустилась в гостиную под руку с Гилбертом. Здесь на верхней площадке лестницы они впервые увиделись после Редмонда – Гилберт приехал только сегодня. Он вежливо пожал ей руку. Гилберт хорошо выглядел, только немного похудел, как она отметила. При виде Энн, в легком белом платье с ландышами в блестящих густых волосах, на его смуглом лице вспыхнул яркий румянец. Они вместе вошли в переполненную гостиную, и по рядам прошелестел шепот восхищения. «Какая красивая пара!» – шепнула Марилле взволнованная миссис Линд.

Фред вошел один, неспешным шагом, а за ним торжественно, опираясь на руку отца, вплыла Диана. В обморок она не упала, не было и других неожиданностей, которые помешали бы свершению таинства. Затем последовал пир и общее веселье. Ближе к концу вечера Фред и Диана укатили по серебристой лунной дороге в свой новый дом, а Гилберт вызвался проводить Энн до Зеленых Крыш.

В веселой суматохе вечера к ним вернулись отголоски старой дружбы. Как было чудесно снова идти рядом с Гилбертом по исхоженной дороге!

Ночь была такой тихой, что можно было услышать перешептывание цветущих роз… смех маргариток… шелест травы… хор из множества нежных звуков. Лунный свет озарял знакомые поля, преображая мир.

– Может, погуляем по Тропе Влюбленных, прежде чем ты пойдешь домой? – спросил Гилберт, когда они перешли мост над Озером Мерцающих Вод, где огромным золотым цветком утопала луна.

Энн охотно согласилась. Этим вечером Тропа Влюбленных стала поистине дорогой в волшебный мир – мерцающий, таинственный, окутанный белой пеленой лунного света. Было время, когда прогулка с Гилбертом по Тропе Влюбленных показалась бы Энн опасной. Но появление Роя и Кристины сделали тропу безобидной. Болтая с Гилбертом, Энн возвращалась к мыслям о Кристине. Перед отъездом она несколько раз виделась с Кристиной и держалась с ней в высшей степени любезно. Кристина тоже была очень мила. Они общались на сердечной ноте. Но все же их знакомство не переросло в дружбу. Похоже, Кристина не была «родственной душой».

– Ты собираешься провести в Эйвонли все лето? – спросил Гилберт.

– Нет. На следующей неделе я двинусь на восток, в Вэлли-Роуд. Эстер Хоторн попросила заменить ее в школе на июль-август. Школа там работает и летом, а Эстер не очень хорошо себя чувствует. Так что поеду ее подменить. В каком-то смысле я этому рада. В Эйвонли я стала ощущать себя немного чужой. Грустно, но это так. Даже не укладывается в голове, что так много мальчиков и девочек превратилось за эти два года во взрослых юношей и девушек. Половина моих учеников изменилась. Я чувствую себя старой, когда вижу, как они занимают места, на которых прежде были ты, я и наши друзья.

Энн с улыбкой вздохнула. Она чувствовала себя старой, мудрой женщиной, что говорило лишь о том, какой юной она была. Энн внушала себе, что горит желанием вернуться в те далекие счастливые дни, когда будущая жизнь виделась в розовом тумане надежд и иллюзий и обладала чем-то, что не поддавалось определению и теперь бесследно исчезло. Где сейчас эти мечты, куда они канули?

– Так и вертится мир, – здраво и несколько рассеянно проговорил Гилберт.

«Интересно, думает ли он сейчас о Кристине? – пронеслось в голове у Энн. – Теперь, когда уехала Диана, Эйвонли совсем опустеет!»