Тени от горящего камина плясали на стенах кухни в Зеленых Крышах. Был прохладный весенний вечер, через открытое восточное окно лились в дом негромкие сладостные звуки сумеречного сада. Марилла сидела у камина – во всяком случае, там находилось ее тело. Душой она перенеслась в прошлое, когда ноги отлично ей служили. Последнее время Марилла подолгу тут сидела, оправдывая себя тем, что приходится постоянно что-то вязать для близнецов.

– Наверное, я старею, – сказала она.

На самом деле за прошедшие девять лет Марилла почти не изменилась – разве немного исхудала и стала еще более угловатой. В волосах прибавилось седины, но они были все так же туго скручены в узел, проткнутый двумя шпильками – неужели теми самыми? Но выражение лица было теперь другим, рот, таивший ранее скрытую усмешку, преобразился, на губах все чаще появлялась добрая улыбка, смягчился и стал ласковее взгляд.

Марилла вспоминала прошлую жизнь – полное запретов детство, которое однако нельзя было назвать несчастным, потаенные мечты и несбывшиеся надежды юности и затем долгие, серые и монотонные годы взрослой жизни. Все изменилось с появлением Энн – живого ребенка, наделенного богатым воображением, с горячим, полным любви сердцем, принесшего в ее жизнь буйную фантазию, яркие краски, тепло. Эта девочка озарила и превратила унылую пустыню в цветущий розовый сад. Марилла подумала, что из шестидесяти лет своей жизни она жила только девять – рядом с Энн. И завтра вечером Энн снова будет здесь.

Дверь кухни отворилась. Марилла подняла глаза, ожидая увидеть миссис Линд. Но на пороге стояла Энн, высокая, с сияющими, словно звезды, глазами, в руках она держала букет из майских цветов и фиалок.

– Энн! – воскликнула Марилла. Впервые в жизни она утратила свою сдержанность – бросилась к девушке, порывисто ее обняла и прижала к груди, смяв цветы. Она с нежностью покрывала поцелуями рыжеволосую головку и нежное лицо. – Я ждала тебя только завтра. Как ты добралась из Кармоди?

– Пешком, драгоценная моя Марилла. Я еще не забыла, как много раз проделывала этот путь на ногах, когда училась в Королевской Академии. Почтальон привезет мой чемодан завтра. А я не могла дождаться и приехала на день раньше. Прогулка в майские сумерки была просто чудесной! На пустоши я собрала майские цветы, а потом в Фиалковой Долине – она похожа сейчас на большую цветущую вазу – добавила еще вот эти, небесного оттенка цветы. Вдохни их аромат, Марилла… Насладись им.

Марилла покорно понюхала цветы, но ее больше занимала Энн, чем цветочный аромат.

– Садись, девочка. Представляю, как ты устала. Сейчас накормлю тебя ужином.

– Над холмами взошла красивейшая луна, а лягушки всю дорогу развлекали меня пением. Я в восторге от него. Их пение вызывает в памяти чудесные весенние вечера прежних лет. И прислушиваясь к нему, я всегда вспоминаю первый вечер под крышей этого дома. Ты помнишь его, Марилла?

– Еще бы! – красноречиво произнесла Марилла. – Никогда не забуду!

– В тот год они наперебой заливались на болоте и у ручья. Я тогда слушала в сумерки у окна их пение и не могла понять, как можно одновременно выражать и безудержную радость, и глубокую грусть. Как же хорошо снова оказаться дома! Редмонд прекрасен и Болинброк тоже, но мой дом здесь – в Зеленых Крышах.

– Говорят, Гилберт этим летом не приедет домой, – сказала Марилла.

– Не приедет. – Что-то в голосе Энн напрягло Мариллу, и она внимательно взглянула на девушку, но та уже сосредоточенно возилась с цветами, ставя их в вазу. – Разве они не прелестны? Только посмотри, – торопливо проговорила Энн. – Год – это книга, ты согласна? Весна там разрисована майскими цветами и фиалками, лето – розами, осень – красными кленовыми листьями, а зима – вечно-зеленой хвоей и остролистом.

– А Гилберт хорошо сдал экзамены? – продолжала о своем Марилла.

– Отлично. В своем классе он был первым. Однако где близнецы и миссис Линд?

– Рейчел и Дора у мистера Харрисона. А Дэви – у Булдеров. Да вот, кажется, и он.

Дэви вбежал в кухню, увидел Энн, остановился, а потом с восторженным воплем бросился ей на шею.

– Как я рад тебе, Энн! А я с осени подрос на два дюйма – меня сегодня измерила миссис Линд. И взгляни, Энн, у меня нет больше переднего зуба. Миссис Линд привязала к нему один конец нитки, а другой – к двери, а потом захлопнула дверь. Зуб я продал Милти за два цента – у него их целая коллекция.

– Зачем ему столько зубов? – спросила Марилла.

– Он смастерит из них ожерелье для игры в индейцев, – объяснил Дэви, забираясь к Энн на колени. – Он собрал уже пятнадцать зубов, и остальные ребята обещали ему свои, когда выпадут, так что теперь нет никакого смысла собирать самому. Говорю же, у Булдеров деловая хватка.

– Ты хорошо себя вел у миссис Булдер? – спросила Марилла строго.

– Да, Марилла, но до чего же скучно быть хорошим. Надоело – жуть.

– Быть плохим надоест гораздо быстрее, – сказала Энн.

– Зато это веселее, – настаивал Дэви. – А раскаяться всегда можно.

– Раскаяние не всегда избавляет от последствий плохих поступков. Помнишь тот день в прошлом году, когда ты прогулял воскресную школу? Ты тогда сказал, что быть плохим – того не стоит. А чем вы с Милти сегодня занимались?

– Удили рыбу, гоняли кошку, искали птичьи яйца и переговаривались с эхо. В зарослях за амбаром Булдера громкое эхо. Скажи, Энн, а что такое эхо? Я хочу знать.

– Эхо – прекрасная нимфа, она живет в лесах и иногда пересмеивается с нами из-за холмов.

– А какая она?

– Глаза и волосы у нее темные, а шея и плечи белые, как снег. Но смертному нельзя увидеть ее красоту. Она быстрее молнии, и нам знаком только ее дразнящий, переливчатый смех. Ты можешь слышать его вечерами под звездным небом, но саму фею никогда не увидишь. Если приближаешься к ней, она ускользает, а потом смеется над тобой из-за соседнего холма.

– Это правда, Энн? Или вранье? – Дэви смотрел на Энн широко раскрытыми глазами.

– Дэви, – произнесла Энн с отчаянием в голосе, – неужели ты не способен отличить фантазию ото лжи?

– Тогда скажи, кто перекликается с нами из кустарника за домом Булдера? Я хочу знать.

– Подрастешь, Дэви, и я тебе все объясню.

Упоминание о возрасте направило мысли Дэви в другом направлении, и, немного подумав, он с серьезным видом шепнул:

– Энн, я собираюсь жениться.

– Когда? – спросила Энн, тоже сохраняя серьезность.

– Когда вырасту, конечно.

– Ну, отлегло от сердца. И кто же невеста?

– Стелла Флетчер. Она со мной в одном классе. И знаешь, Энн, таких хорошеньких девочек еще поискать надо! Если я не доживу до нужного возраста, ты уж за ней пригляди.

– Хватит нести чепуху, Дэви Кит! – строго остановила Марилла мальчика.

– Это не чепуха! – возмутился Дэви. – Я обещал жениться на ней, и, если я умру раньше срока, она будет моей вдовой по обещанию. А приглядеть за ней некому, кроме старенькой бабушки.

– Садись ужинать, Энн, – сказала Марилла, – и не позволяй этому ребенку втягивать себя в дурацкую болтовню.