Съемки «Следствие ведут ЗнаТоКи. Десять лет спустя»

После съёмок «Бедных родственников» мы возвращаемся в Израиль, и вскоре у меня раздаётся звонок от продюсера Александра Жебровского. Он давно работал на НТВ, руководил программой «Особо опасен». Тогда ещё термин «тру-крайм» был мало кому известен, но начиная со времени Перестройки, когда свобода слова в журналистике стала реальностью, проекты про криминал на телевидении набирали популярность. Например, программа «Криминальная Россия», которая начала выходить в 1995 году, рассказывала про разные преступления на территории СССР и современной России, в ней использовались документальные кадры, и она продержалась в эфире почти двадцать лет – это многое говорит о зрительском интересе. Одним из продюсеров этой программы был Дэвид Гамбург. Именно он и предложил создать программу «Следствие вели…» Идея состояла в том, чтобы сделать её и игровой, и документальной: актёры реконструируют совершённое преступление, реальные свидетели и пострадавшие делятся подробностями, а профессионалы – юристы, криминалисты – поясняют всё это с точки зрения закона и хода следствия.

Жебровский предложил Гамбургу пригласить меня на роль комментатора – чтобы я рассказывал, как жили люди в то время, разбавлял криминальный сюжет бытовыми деталями. Я прилетел в Москву, мы обсудили детали проекта, и в ходе этого обсуждения, по ассоциации с «моим» майором Томиным, родилось название «Следствие вели…», которое существует уже двадцать лет. Поначалу никто не представлял, что у программы будет такая долгая жизнь. Отсняли несколько сюжетов, но рейтинг поднимался и поднимался, так что на телевидении сказали: «Давайте, вперёд!»

ТИМУР ВАЙНШТЕЙН

генеральный продюсер телеканала НТВ

Когда я пришёл на НТВ, моей задачей было понять ДНК канала, определить то главное, что может сделать его более привлекательным для зрителя. На тот момент материалы канала были довольно жёсткими и имели, скажем так, желтоватый оттенок. Мне хотелось это изменить. Я не сомневался, что Леонид Каневский – одно из самых знаковых лиц НТВ, а программа «Следствие вели…» и есть тот самый симбиоз напряжённого, местами жёсткого детективного контента и какой-то очень важной человеческой составляющей. Каневскому удалось совместить то, что казалось несовместимым: благодаря ему это был не просто рассказ о громких уголовных делах, а реконструкция атмосферы того времени, жизни большой страны, из которой мы все родом – если не по прописке и не по возрасту, то ментально уж точно. Серьёзный рассказ о преступлениях, порой жестоких, и при этом лёгкая, ироничная подача, харизма повествователя, в роль которого так органично вписался Каневский, оказались ключом к успеху. Именно такого сочетания я стремился достичь в контенте всего канала.

Естественно, я начал встречаться со звёздами программ, их главными героями. На первую нашу встречу Леонид Семёнович пришел с женой Аней. Мы прекрасно провели время, вспомнили общих знакомых, которых у нас оказалось множество, слегка выпили, я рассказал Каневскому о его сходстве с моим отцом. Это был очень тёплый, душевный разговор с человеком, которого я как будто знал и любил много лет, а теперь встретился.

Очень часто ты знаешь человека по ролям в кино и невольно наделяешь его свойствами воплощённых им героев, а потом встречаешься, и… разочарование почти всегда неизбежно. Уникальность Каневского в том, что он в жизни практически такой же, как на экране. Да, конечно, он большой актёр, но эта органика как будто вырастает из его личности, так что результатом нашего знакомства стало не разочарование, а скорее очарование: образ, который сложился у меня в голове, полностью совпал с образом человека, сидящего напротив.

Программа «Следствие вели…» изначально была популярной, но долгие годы работы на телевидении приучили меня к тому, что популярность – вещь проходящая, она угасает. Люди привыкают ко всему, в том числе к хорошему, а в телесмотрении привычка часто ведёт к снижению интереса. Парадокс программы «Следствие вели…» состоит в том, что интерес к ней не угасает: она продолжает набирать обороты, мы наблюдаем только положительную динамику рейтинга, идёт ли речь о свежих выпусках или о повторе старых. Важно подчеркнуть, что рост происходит за счёт новых, молодых зрителей. Это, я считаю, феномен! С одной стороны, передачу смотрят те, кто начал её смотреть почти двадцать лет назад, – на размер этой аудитории не может не влиять естественная убыль населения; с другой стороны, аудитория увеличивается за счёт тех, кто смотрит передачу не только на телеканале, но и в цифровых средах. Рейтинг растёт, и, вне всяких сомнений, в первую очередь благодаря Леониду Семёновичу и его невероятной, местами необъяснимой популярности у разных поколений.

С развитием интернета у молодёжи появляются свои кумиры. Есть огромное количество звёзд юного поколения, имён которых не знают их родители, не говоря уж о бабушках и дедушках. Справедливо и обратное: молодёжь плохо знает тех, кто владеет вниманием взрослых. Я вижу это и как профессионал, и как отец – по своим детям. Поэтому феномен Каневского – быть популярным и для тех, и для других – уникальное явление, аналогов ему я не знаю. Молодёжь ведь не просто любит характерные фразы нашего героя, из которых постоянно рождаются гуляющие по социальным сетям мемы. Нет, молодые люди действительно смотрят программу, извлекая оттуда не только цитаты, а какие-то смыслы, которые, видимо, откликаются в их среде. При этом никакой негативной коннотации, ноль. Ну не вызывает этот человек отрицательной реакции, и всё!

Когда Жебровский и Гамбург предложили участвовать в программе, я заинтересовался ею именно потому, что проект «Следствие вели…» должен был стать не просто подборкой уголовных сюжетов, а рассказом о них через моё знание той эпохи и отношение к ней. Мне важно, что я отвечаю за каждое слово: иногда прошу что-то уточнить, поменять текст – из моих уст он должен звучать естественно. С самого начала я оговорил право на свою точку зрения, потому что именно меня, рассказчика, зритель воспринимает как человека, который сам покопался в архивах и досконально знает сюжет. Иногда звоню редактору, говорю: «Это не моё, я не могу так сказать», то есть привношу туда абсолютно свою, личную интонацию. Люди ведь смотрят и слушают меня, а не автора сценария, поэтому я имею право на общение со зрителем от своего имени, а не от имени какого-то дяди.

Комментируя происходящее, я воспоминаю анекдоты, детали советской повседневности, чтобы передать дух времени, показать зрителю контекст, бытовой фон, на котором совершались преступления. Могу вспомнить школьные годы, поездки на дачу, магазинные очереди за дефицитом, рецепты популярных в каждом доме блюд – то, что было в жизни любого советского человека. Рассказываю, например, о сборе макулатуры, которую обменивали на редкие книги, или объясняю, сколько продуктов можно было купить на зарплату в 60 рублей. Этот приём, как оказалось, неожиданно сработал на сближение поколений: подростки узнавали, как жили их бабушки и дедушки, в какой обстановке росли их родители. Когда меня спрашивают о новой волне известности, которую принёс мне проект «Следствие вели…», думаю, что отчасти секрет кроется именно здесь. В последние годы моя популярность растёт именно за счёт молодого поколения, за счёт интернета и мемов, которые стали делать из моих фирменных фраз «это уже совсем другая история», «без лишних предисловий – мужчина умер». Мои внуки говорят, что их ровесникам особенно нравятся моменты, когда в одной сцене я играю несколько ролей, веду с собой смешные диалоги или пью сам с собой пиво, рассказывая при этом анекдот про Брежнева и Райкина. Дети считают, что это интересно ещё и потому, что уводит от крови, от жестокости, которая неизбежно сопровождает криминальные сюжеты.

ТИМУР ВАЙНШТЕЙН

генеральный продюсер телеканала НТВ

К моменту моего прихода на НТВ программа «Следствие вели…» шла в эфире почти десять лет. Был бы рад сказать, что мы постарались сделать её повествование более динамичным, усилили визуальный ряд – в общем, наговорил бы каких-то важных слов, чтобы показать свою значимость в успехе этой передачи. Но нет, за время моей работы на канале мы не изменили в ней ровным счётом ничего! Ну, доработали заставку, начали использовать какие-то технологические фишки. Но то главное, благодаря чему проект стал популярен, мы не меняли, и менять это ни в коем случае нельзя. Волшебство успеха – тайна, и мы её никогда не узнаем. Лучше ничего не трогать.

«Следствие вели…» без Леонида Каневского не может существовать. Но позволю себе предположить, что и Леонид Каневский без нашей программы был бы кем-то другим – она стала частью его жизни. Вот такое удивительное совпадение работы и любви, чудо, которое происходит только с хорошими людьми.

Съёмки программы «Следствие вели…» отнимали всё больше и больше времени, но я продолжал периодически прилетать в Тель Авив, играть в «Гешере». В какой-то момент на гастроли приехала Кларочка Новикова и предложила мне почитать пьесу «Поздняя любовь».

«Поздняя любовь» И. Зингера; постановка: Е. М. Арье. Даниил Спиваковский, Клара Новикова, Леонид Каневский

ЭЛИНА ОФЕР

доктор психологии, подруга семьи

Когда в начале 1990-х мой будущий муж Володя приехал в Израиль, он познакомился с Александром Каневским. У того была идея издавать юмористический журнал на русском языке. Володя идею поддержал – так на свет появился «Балаган», а Саша стал его главным редактором. Журнал был очень популярным, выходил ежемесячно, у него появилось даже детское приложение «Балагаша». Общение с Сашей естественным образом переросло в общение с его братом Лёней. Первое впечатление от него было очень ярким, мы как будто прикоснулись к легенде: роли Каневского и в «Бриллиантовой руке», и тем более в «Знатоках» были для нас, как и для многих людей нашего поколения, абсолютно знаковыми.

Лёня и его жена Аня были первыми, кому Володя меня представил как будущую супругу, и это знакомство сразу переросло в невероятно тесную дружбу. Каневские были свидетелями у нас на хупе – свадьбе по еврейскому обряду; они подписывали «ктубу» – символический брачный договор, составленный по старинной еврейской традиции. Уже больше тридцати лет мы больше чем семья – общаемся постоянно, даже находясь в разных странах, вместе отмечаем семейные праздники, вместе отдыхаем. И у Лёни, и у Ани есть бесценное качество: они умеют дружить, чувствовать твоё состояние в любой момент, не только радостный. Мы в шутку называем себя «организм»: знаем, у кого что болит. Более того, если начинает болеть Лёня – заболеваю я, мы с ним какие-то более хрупкие и чувствительные. Аня с Володей – более крепкие, наша поддержка и опора. В общем, действительно мы – единый организм.

Я сама выросла в театральной среде, меня даже назвали в честь актрисы Быстрицкой. В том числе и поэтому Лёня для меня абсолютно родной, понятный человек. Иногда бывает так: видишь актёра на экране или на сцене, очаровываешься созданным образом, а при знакомстве оказывается, что ты просто наградил человека качествами его героя, сам же он – просто напыщенная пустышка. Лёня достиг очень многого и на экране, и на сцене, но при этом абсолютно лишён всякой звёздности – он человек невероятно искренний, надёжный и очень душевный.

Однажды, будучи в Израиле, мы отправились на Мёртвое море. С нами поехала Клара Новикова. Дорога длинная, времени для разговоров вдоволь. Дело было накануне Клариного 60-летия, и она поделилась своей мечтой – попробовать себя как настоящую актрису, театральную, а не только эстрадную. «У меня, – говорит Клара, – есть потрясающая пьеса. Хочу Лёне предложить, чтобы мы сыграли вместе. Слушайте!» И прямо в машине устроила нам настоящую читку. Это оказалась пьеса Валерия Мухарьямова «Поздняя любовь» по рассказу Исаака Башевиса-Зингера «В тени виноградника».

Пьеса мне страшно понравилась, я загорелась – стало интересно увидеть в этих ролях любимых друзей Лёню и Клару. Финансовое обеспечение моего каприза взял на себя муж, и я ему по сей день очень признательна – Володя помог выкупить права на пьесу. Задача оказалась непростой, но он её решил. Ему было важно сделать это не только для меня и наших друзей. «Оставить после себя след» – звучит слишком пафосно, но муж мой хотел сделать подарок, который не просто порадует меня и наших друзей, а будет доставлять радость многим людям долгое время. С пьесой «Поздняя любовь» получилось именно так: после премьеры на сцене «Гешера» в июле 2006 года вот уже почти двадцать лет она неизменно собирает полные залы по всему миру.

Мне пьеса понравилась – замечательные персонажи и всего три героя. Мы поговорили с Женей Арье, он решил делать спектакль. Условие было одно: репетировать в Израиле. Мой близкий друг стал спонсором – без его финансовой помощи театру было бы сложно. Мы играем эту пьесу до сих пор: нашего партнера Марко играл сначала Эммануил Виторган, а теперь – Даня Спиваковский, я – неизменный Гарри, а Кларочка – прекрасная Этель.

С Кларой Новиковой

КЛАРА НОВИКОВА

актриса

«Лёня Каневский» – это понятие. Одиночный выстрел, точное попадание. Таких делают мало, это не массовый выпуск – производство не налажено.

Сейчас раннее утро. Мы на гастролях в Тамбове, вчера сыграли «Позднюю любовь» в переполненном – впрочем, как всегда, уже девятнадцать лет – зале. Девятнадцать лет работы, общения, понимания и, не побоюсь этого слова, дружбы. Все праздники, все события если не вместе, то рядом, если не рядом – то всё равно вместе.

Мы знакомы давно. Лёнину жену Аню Березину я знаю ещё по нашей жизни в Киеве. Модная девчонка, всегда стильно одетая, всегда заметная. Мы не дружили, но были знакомы, и вдруг – Всесоюзный конкурс артистов эстрады, и Анин папа, народный артист Украины Ефим Березин, Штепсель из знаменитого дуэта «Тарапунька и Штепсель», пишет обо мне большую статью в газету «Советская Культура». Именно он вынес меня на поверхность эстрадной жизни.

За этим последовал мой переезд в Москву и более близкое знакомство с Каневскими. К тому времени Аня уже стала женой Лёни, что было грандиозно, но для меня совершенно неожиданно.

Я, конечно, видела сериалы и фильмы с Лёниным участием – заметный персонаж, заметный актёр. Но в ту пору у меня были другие кумиры: в Киеве я бегала в театр на Олега Борисова, меня восхищали Даль, Смоктуновский, многие тогдашние молодые герои. В Москве ходила на спектакли Эфроса, в которых играл Каневский. Да, он яркий, его знают, фамилия вызывает интерес публики, но это был не мой герой.

В какой-то момент я узнаю, что Каневские уехали в Израиль: там создаётся театр «Гешер», Лёня учит роли на иврите. Во время очередных гастролей оказываюсь в их тель-авивской квартире. Накрыт стол, налиты рюмки, всё вкусно и уютно, балкон утопает в зелени, и продолжение банкета на этот балкон выплёскивается… И так хорошо с ними, и такое чувство, будто мы едим и пьём вместе каждый день, – это умение Лёни сделать всех за столом своими.

Потом «Гешер» приезжает на гастроли в Москву, я бегаю на спектакли, где играет Каневский. Идут годы, мы уже хорошо знаем друг друга. В какой-то момент мне в руки попадает пьеса «Поздняя любовь» по Исааку Бешевису-Зингеру. Читаю и не могу понять – зачем мне это? Как вдруг мысль: у меня же есть Каневский, главный специалист по израильскому театру. Принесла пьесу ему. Играть не предложила – как я могла вообще о таком подумать! – попросила почитать и сказать, можно ли это ставить, будет ли это кому-то интересно. Проходит совсем мало времени, и вдруг звонок от Лёни: «Мы будем это играть!» – «Как это – мы?» – «Да! Только есть условие: репетируем в Израиле, режиссёром будет Женя Арье. Я отправлю ему пьесу и уговорю поставить». Так он и сделал, и так всё началось.

Мы репетировали в Израиле. К тому времени Женя Арье уже много ставил с Каневским, и Лёня знал, как с Арье работать, а я о таком и мечтать не могла… Тогда я думала про Каневского – вот эгоист! Это моя первая драматическая работа, я не понимаю, как и что мне делать, а Лёнька не помогает, не подсказывает ни слова: «У тебя есть режиссёр!» Но я боюсь Арье, он боится меня, нам нужно время привыкнуть друг к другу, а времени мало. Живу в гостинице, каждое утро езжу на репетиции. Я одна, мне страшно, жара дикая. Лёня репетирует отдельно, я отдельно. Он такой уверенный, всегда готовый, со своими придумками и идеями, а я ничего не могу. Когда я увидела, как Лёня играет, насколько свободно плавает в этой роли, как рыба в воде, а я мыкаюсь и спотыкаюсь на каждом слове… Господи! Мне ведь легче разговаривать с залом, чем с партнёром, не обращая внимания на зал.

Каждое утро из гостиницы я сажусь в такси, где не могу сказать водителю ни слова: пожаловаться не могу, поговорить по душам, как у нас в Москве, невозможно – иврита не знаю, на английском жаловаться со смаком не умею… В общем, круглое одиночество и сиротство, а времени до премьеры всё меньше. И тут Лёня организовывает маёвку. Шашлыки. С друзьями. В выходной день. Меня везут куда-то в парк, и вдруг я вижу, как это хорошо: как они умеют ценить жизнь и друг друга, любить и делиться этой любовью. Мне уделяли столько внимания и заботы, что я наконец расслабилась. Мне давали понять, что я потрясающая, что никто и никогда не сыграет лучше. Со мной делились, меня кормили, поили, любили. И я наконец-то поверила, что меня любят, освободилась от комплекса одиночки, мало что умеющей на сцене, и с этого момента у меня всё пошло! Вот так Лёня помог мне понять роль: не подсказками и замечаниями, а вселенской любовью на шашлыках. И мы сыграли! Я ещё долго мало что понимала, но Лёня мне уже подсказывал: деликатно, не давя, приговаривая: «Я не настаиваю, делай, как тебе удобно, но мне кажется, что…» Так мы играем нашу позднюю любовь, которая длится вот уже 19 лет.

Лёня замечательный партнёр – тонкий, очень умеющий слушать, партнёр, который не бросит. В начале он мне говорил: «Это по-эстрадному. Не делай таких пауз, они не оправданны». Но со временем мы научились играть в паузе столько, сколько захочется, сколько это будет органично – потому что теперь мы в ней умеем друг друга слышать.

А какой он артист! Потрясающий драматический артист, который, мне кажется, ещё не получил своей главной роли. Он Король Лир, он так много ещё мог бы сделать в театре. Мне кажется, он настоящий «феллиниевский» артист, яркий, запоминающийся тип, сам по себе персонаж. А как сейчас его знает публика, как ему доверяет молодёжь – это ведь вообще феномен! Люди, может быть, идут в театр впервые в жизни, чтобы увидеть Каневского.

Вчера мы ужинали после спектакля, и вышел повар, замечательный молодой парень лет двадцати. Попросил с нами сфотографироваться. Мы встали, сделали фото, а потом он очень вежливо говорит: «Можно теперь мне только с вами?» С Лёней! Это феноменально, и это необъяснимо.

«Поздняя любовь» И. Зингера; постановка: Е. М. Арье. Клара Новикова и Леонид Каневский