Я был упитанным ребёнком, и блатные пацаны на Печерске меня часто дразнили. Особенно запомнился обидчик по имени Игорь – постоянно приставал, задирал всячески. Однажды поставил мне подножку, а когда я упал, он прижал меня к земле и, стоя надо мной на коленках, наговорил каких-то гадостей. Хорошо помню острое чувство обиды и беспомощности, которое в этот момент меня охватило, и я подумал – хватит! Так пришло решение записаться в секцию борьбы.

Папа мой был физически очень крепким, сильным, на мой детский взгляд, настоящим атлетом, и мне всегда хотелось соответствовать этому образцу. Случай с хулиганом Игорем подтолкнул к практическим действиям. Я пришел на стадион «Динамо», к великолепному тренеру Константину Константиновичу Накельскому. Потрясающий дядька: фронтовик, орденоносец, до войны был чемпионом СССР по вольной борьбе в полусреднем весе. Я страшно гордился этими занятиями. Идя домой со стадиона, думал: «Надо как-то показать окружающим, что вот я – борец, возвращаюсь после тренировки», – артистическая натура уже тогда требовала признания. Как бы невзначай делал то рывок, то выпад, то подножку воображаемому сопернику. Делал и косил по сторонам: замечают ли прохожие, какой я спортивный молодец. Накельский взял меня в секцию, где тренировал молодых солдат, так я, пацан, оказался среди 18-летних битюгов. Старался не отставать в тренировках, хотел быть с ними на равных. Получалось, конечно, не всегда, но спортом я увлёкся по-настоящему и с тех пор не представляю без него свою жизнь.

Со съёмок фильма “Удивительный мальчик”, 1970 год

НАТАША КАНЕВСКАЯ

художник по костюмам, дочь Леонида Каневского

Папа каждое утро делает зарядку, это его неизменный ритуал – неважно, дома, на курорте или на гастролях. Дома в Москве зарядка была всегда довольно длинная, с весами: штанга, гантели. Помню забавный эпизод с участием Аллы Демидовой. Она жила под нами, мы общались, но близко не дружили. Если я с мамой ехала в лифте и в него заходила Алла – здоровались, но не более того. Однажды – мне было, думаю, лет семь-восемь – мы ехали в лифте с папой. Входит Алла и спрашивает: «Скажите, что у вас происходит по утрам? Такое ощущение, что в футбол играют». И смотрит так внимательно, переводит взгляд с меня на папу. Папа потупил глазки: «Не знаю, Аллочка». Мне казалось, что я в чём-то виновата – наверное, шумно собираюсь в школу. Мы сели в машину, и папа говорит: «Да, надо, видимо, с гантелями поаккуратнее». То есть он с размаху опускал эти гантели и штангу на пол – фактически Алле на голову, прерывая её утренний сон.

В то время ребятам, которые тренировались в кружках и спортивных секциях общества «Динамо», выдавались специальные удостоверения «Юный динамовец». Это была синенькая книжечка в мягкой коленкоровой обложке с фотографией и печатью – настоящий документ. К ней прилагался значок с гордыми буквами ЮД. На первой странице книжечки излагались правила, каким должен быть юный динамовец: отлично учиться, активно участвовать в общественной работе, регулярно заниматься спортом, сдать нормы ГТО – словом, служить образцом для подражания. В это удостоверение вписывалось название секции, где ты занимался. Поскольку маме идея моих занятий борьбой не нравилась, я попросил, чтобы в удостоверении юного динамовца мне написали «секция туризма». Тогда это было популярным занятием: в туристических секциях ребят учили ориентированию на местности, готовили к участию в походах, занимались физкультурой – в общем, дело было полезное и безобидное. Довольно долго, с полгода или год, мама была уверена, что я занят именно туризмом. Только когда мне на тренировке повредили ключицу, скрывать правду стало невозможно. Мама огорчалась: «Ну что за вид спорта ты выбрал – пыхтящий, сопящий». Но препятствовать не стала – как я уже вспоминал, родители поддерживали любые наши с братом начинания. Вскоре меня забрал в свою секцию Василий Николаевич Рыбалко – многократный чемпион Советского Союза по самбо, в 1952 году он входил в сборную СССР на Олимпийских играх в Хельсинки. Так из классической борьбы я перешёл в вольную.

Спустя какое-то время – я был уже, можно сказать, «качок» – пришлось использовать полученные навыки на практике. Мы гуляли небольшой компанией, как вдруг навстречу вышла компания Игоря – того самого хулигана, стычка с которым фактически привела меня в спорт. Слово за слово, началась потасовка. Я повалил Игоря на землю и не без удовольствия воспроизвёл ту мизансцену, где в роли поверженного был я: прижал его коленками и грозно спросил: «Помнишь?»

Борьба «прибила» мой рост, мне говорили: «Ты больше не растёшь, потому что таскаешь тяжести». Верить этому я не верил, но в девятом классе решил попробовать ещё какой-то вид спорта – занялся греблей в клубе «Буревестник». Сначала на «восьмёрке», потом пересел на распашную «двойку». Что забавно, оказался в паре с однофамильцем, Валерой Каневским. Всё лето проходило в тренировках на Днепре. Зимой река замерзала, – хорошо помню, что зимы моего детства были намного холоднее нынешних, – и мы переходили тренироваться в бассейн. Там был гребной тренажёр: закреплённые лодки, на которых отрабатывалась работа вёслами. Греблю я очень любил.

Юный динамовец. Академическая гребля. Середина 1950-х, 9-10 класс