Глава седьмая

Зимой Александр Первый отправил в Ганновер генерала Аракчеева и князя Куракина.

— Господа, именно сейчас нам нужны лучшие люди в столь важном регионе Европы. Оттуда и до Дании недалеко, чтобы вы могли поддержать своим присутствием и советами регента, когда англичане приплывут для бомбардировки Копенгагена. Он ни в коем случае не должен почувствовать себя одиноким в предстоящем сражении. Россия всегда его поддержит.

— Ваше величество, а каковы наши функции будут в Ганновере?

— Вот здесь всё расписано, — царь передал пакет инструкций, — главное, чтобы Кутузов и Воронцов не забывали, что руководство России о них помнит, когда англичане начнут свою провокационную деятельность.

Да, новая русская дипломатия использует принцип «зоркого глаза и длинной руки», чтобы верноподданные не забывали о патриотизме в критические моменты. Профилактическая мера, дабы оступившимся впоследствии не пришлось ссылаться на беса, который их попутал. Именно для этого к почётному эскорту кураторов была добавлена дюжина «псов Макарова», а то мало ли какие тараканы завелись в ганноверских условиях в головах офицеров и генералов.

Наступивший 1805 год как-то быстро ускорился уже во второй половине января, правда в действиях на морях. Три основных английские эскадры блокировали французские флотилии в Тулоне и Бресте, а также испанскую эскадру в Кадисе. Впрочем испанцы со своими устаревшими кораблями не котировались особо и были нужны французам лишь для увеличения количества. Фактически британскому флоту, насчитывающему под сотню линкоров, противостояли лишь шесть с лишним десятков линкоров Франции.

Не считать же поддержкой русских те их линкоры и фрегаты, которые прибыли до этого на французские и голландские верфи и подверглись ремонту теми материалами, которые они сами и доставили в Голландию и Францию, изображая грузовые суда в конце 1803 года. Не при англикосах и австрияках будет сказано, но вообще-то Александр Первый их тайком продал Наполеону по программе освобождения Балтийского флота от излишков. Как и те линкоры и фрегаты, которые точно так же были проданы Швеции и Дании (тоже без афиширования). Ну или те три линкора из более новых и четыре фрегата, которые продали для лёгкого ремонта и усовершенствования мальтийцам Ревельского командорства.

— Ваше величество, а не жалко будет этой весной продавать французам новые военные корабли, которые достроили в последние годы? — переживал морской министр Чичагов, — всё-таки денег в казне много, а Балтийского флота почитай и не осталось.

— Павел Васильевич, мы береговую оборону укрепляем всемерно, а корабли дальнего радиуса действия нам пока не нужны. В будущем, пойдут новые технологии, вот и займёмся их строительством, а сейчас какой смысл тратить деньги на их содержание. Обратите внимание на то, что даже у передовых англичан часть линкоров стоит без экипажей и просто пылится без дел, находясь в резерве.

Действительно у ряда стран часть линкоров, хоть и была построена, но дружно ожидала некоего критического момента. Поэтому всегда следует общую цифирь уменьшать на соответствующий коэффициент.

— Например, господин министр, если англичане потеряют в морских сражениях, допустим, два десятка линкоров, но сохранят экипажи, то через год уже восполнят потери. Причём им не нужно будет строить новые, а достаточно использовать те, которые имеются, пусть и устаревшие от долгого стояния на приколе.

Чичагов соглашался с такой логикой, но не мог понять почему тогда не идёт сокращение Черноморского флота.

— Адмирал, тут всё не так просто. В связи с тем, что Мальта занята другими мы должны иметь действующие эскадры, дабы помочь Мальтийскому ордену восстатановить родину при случае. Ну и адмирал Ушаков великолепно обеспечивает безопасность нашего торгового коридора из Одессы до устья реки По.

Вот и выходило, что в Черноморском флоте пока сохранилось три десятка линейных кораблей на ходу и в достатке фрегатов. Хотя новых не закладывалось, кроме «Спешных». Так уж сложилось, что в Средиземном море особо некому было создавать русским конкуренцию, а те же лимонники бдили за французами и не отвлекались на русских. Вон, в январе адмирал Вильнёв попытался прорвать блокаду Тулона, но попал в шторм и вынужден был вернуться обратно.

Главное, что в этот момент аглицкая Средиземноморская эскадра, поверив слухам, отправилась в Александрию, но франкопузов не нашла и во второй половине февраля вернулась обратно. Брестскую эскадру караулил адмирал Коллингвуд и достаточно хорошо блокировал её, умудряясь приглядывать заодно и за всеми, кто плывёт к Ла-Маншу. И всё бы шло прекрасно, но вице-адмирал Нельсон был отозван в Лондон, чтобы возглавить эскадру для бомбардировки Копенгагена. Саму карательную эскадру, чтобы не отвлекаться от основных дел, сформировали добавив к эскадре Канала ещё разных кораблей.

Все же понимают, что английские офицеры подобны частям сложного механизма и взаимозаменяются без проблем. Согласитесь, что коли об этом все умники говорят, то значит оно так и есть. И не нужно возражать! Тем более, когда дело идёт всего лишь о бомбардировке с позиции силы, а не для манёвренной войны на морях. Это же столь легко: обстрелял столицу одной страны, затем через неделю главную военноморскую базу и верфи другой страны.

— Сэр Дандас, я могу затем пойти к русскому Ревелю и покончить с имеющейся там русской эскадрой, — рвался в бой Нельсон.

— Адмирал, успокойтесь, русские нам не враги, а тайные друзья. Просто у них игра такая и они войдут в коалицию в самый последний момент. Так что не нужно бомбить наших предстоящих союзников. Лучше обсудите детали того, как будет выставлен ультиматум с представителем Форин Офис.

Пока История на морях повторяла реальную (за исключением запланированной атаки Копенгагена и затем Карлскруны) австрийцы опередили самих себя на полгода. Уже в начале марта они от себя и от имени Священной Римской империи объявили войну Франции, автоматически вступив в третью коалицию. Мало того, эти заразы уже выдвигали свои армии, пусть и без русских, датчан и шведов. Основная масса, ясен пень, разворачивалась поближе к Баварии, которая поддержала французов вместе с Баденом и Вюртембургом. Ещё одна группировка подтягивалась в нашу сторону, а именно в сторону Вероны. Под командование эрцгерцога Карла предполагали передать порядка ста тысяч, чтобы раздавить Массену и отморозить нас. Правда смогли пока собрать лишь семьдесят с чем-то тысяч, но всем же ясно что победа не за горами.

Согласно планам австрийского командования прусская стотысячная армия должна была дислоцироваться к югу от столь же стотысячной Русской Ганноверской, чтобы общими силами действовать против французов на севере. Идиотизм, конечно же, но император Франц Первый до последнего считал и верил, что Пруссия и Россия поддержат его в войне с Наполеоном. Тем более, что английский советник убеждал в том же самом, рекомендуя побыстрее выдвигаться. Лимонника можно понять, ибо его правительство опасалось вторжения на острова и нужно было побыстрее занять Бонопарта наземной войной.

Всё запутывалось в один узел в связи с тем, что основной костяк Наполеоновских войск торчал в Булони (около 180 тысяч солдат), нацеливаясь на бросок через пролив в Англию. Уже не было секретом, что в портах Франции и Голландии в том регионе собрано порядка двух тысяч десантных судов и около шестисот транспортных барж. Правда франкопузам нужен был их военный флот для поддержки десанта, а он, по сведениям англичан, собирался пока в Египет.

Поразительно, но как и в реальной Истории, так и в нашей ветви лимонники опять попались на удочку, снова расположив свою Средиземноморскую эскадру между Сицилией и Египтом. Естественно, что адмирал Вильнёв, выйдя из Тулона 31 марта, рванул к Кадису, где объединился с испанцами и убыл на запад. Со временем (в мае) британцы узнали что «французский флот ушёл не к Ла-Маншу, а в Индию». Вот так фокус-покус, ясно же что в Вест-Индию, а не в индийскую Индию, это всем понятно. А без них какая высадка в Англии, мать вашу? Тут-то игра в казаки-разбойники (морской вариант) и началась.

17 марта 1805 года в Милане было объявлено о создании Итальянского королевства вместо республики. Королём объявили самого Наполеона, а его пасынок, Евгений Богарне стал вице-королём, то бишь, моим сюзереном. В стартовый состав королевства добавили кое-какие земли, однако мой домен так и остался принципатом Эсте с особыми полномочиями и кое-какими эксклюзивами. По крайней мере, экономические привилегии и таможенные поборы сохранились в соответствии с прежними договорённостями. То есть, из доходов таможни я по-прежнему буду отправлять лишь двадцать процентов в Милан. Хотя на дворе война и чёрт его знает чем всё кончится в итоге в этот раз?

— Ваше высочество, Денис Дмитриевич, мой корпус готов к выдвижению при поддержке дивизии итальянских ополченцев, — сообщил (а не доложил) Барклай-де-Толли.

Наши планы были скорректированы в соответствии с последними сведениями о продвижении австрияк. Почти шестьдесят тысяч вместе с эцгерцогом Карлом двигались к Вероне, а ещё пятнадцать тысяч ждали у моря погоды возле Падуи. Вот и пришлось разделиться, чтобы обезопасить самих себя от атаки с севера. Там всего-то двадцать вёрст до нас, мало ли что им придёт в голову.

— Благодарю вас, Михаил Богданович, мы с Рачинским здесь подождём врага. Тем более, что согласно донесениям австрийцы готовят две эскадры речных судов, чтобы поддержать своих, как по реке Адидже, так и по реке По.

— Я слышал, что у них вроде нет флота.

— Они используют бывшие венецианские галеры и какие-то два старых шлюпа с пушками для продвижения по Адидже. А для действий на реке По им англичане передали три своих шлюпа. Что ни говорите, но напакостить могут обстреливая всё и вся, если их не остановить.

Вроде мелочь, но «стратегию канонерок» никто не отменял, хотя её ещё и не изобрели. Так что придётся топить или сжигать, дабы мне тут рыбу не пугали по рекам. Иначе зачем мы не только пушками, но и ракетами запаслись? Я не ждал чудес, поэтому нацелился на войну по полной форме. Пусть оборонительную, а не наступательную, однако всё по-серьёзному. Отсиживаться в стороне нет смысла, иначе завоюют и скажут что так и было. Кончилось мирное прогрессорство, Англия и Австрия не дадут спокойно безмятежно жить, поэтому их нужно бить от всей души.

В марте персональная карательная эскадра Горацио Нельсона двинулась к Дании, чтобы перекрасить две страны «балтийского братства» из нейтралов в союзники. Напряжение резко возросло повсюду, хотя новости приходили с естественным опозданием, особенно в Россию. А нефиг жить на самом краю цивилизованного мира, когда не то что интернета или телефона, но даже электрического телеграфа не имеется.

1 апреля, когда никому нельзя верить, ранним-ранним утром мимо городка Хельсингёр продефилировала английская эскадра, которой опасно было даже слово сказать, а не то что с них пошлину получить. Впрочем на датское поселение никто и внимания не обратил, чтобы время не тратить. Через пару часов величественная и реально грозная флотилия, проходя мимо форта «Трекронор», по-барски располагалась вдоль порта. Восемнадцать линкоров, шесть фрегатов, оставив на подходе две дюжины малых судов с десантом. Хренова туча мощных пушек, мать их за ногу!

У датчан девять своих линкоров и шесть фрегатов, а ближе к отмели на юге рейда ещё три бывших русских линкора и столько же фрегатов. У большинства судов были сняты мачты и парусное оснащение, превратив корабли в плавучие батареи поддержки береговой обороны. Только оборона, никаких активных действий не предполагалось. Хотя имелись конечно суда, которые могли бы брать в плен сдавшихся, но надежды-то на это нет.

Адмирал Нельсон довольно похрюкивал, когда на воду спускали шлюпку с дипломатом. Он бы сразу начал расстрел, но следовало соблюсти хоть какой-то церемониал класса «филькина грамота». Через полчаса виконт Холлоуэй Браун, как официальный представитель Форин Офиса, передал регенту Фредерику пакет с ультиматумом. Будущий король Дании и сам прочитал послание, и передал его для ознакомления советникам. Несмотря на угрозу уничтожения не только флота, но и бомбардировки города, регент удивил английского посланника встречным ультиматумом (подсказанным Аракчеевым и Куракиным, которые находились рядом).

— Сэр посланник, у вашей эскадры есть лишь час времени, чтобы поднять белые флаги и сдаться, иначе мы вас уничтожим.

Наглость похлеще британской (те всё-таки давали три часа на принятие решения) поразила лорда и он реально растерялся. После чего сообразил, что время уже пошло и нужно быстрее добраться до флагмана, распрощался и убежал.

— Господа, — обратился Фредерик к русским консультантам, — надеюсь что Россия нам поможет восстановить разрушенное о чём написал ваш император в личном послании. Тем более, что подвергнув нас бомбардировке, они не имеют достаточно десантников, чтобы захватить Копенгаген.

Действительно, британцы привезли лишь один полк пехоты, а не армию вторжения. Чисто для патрульно-постовых действий коли противник признает своё поражение.

— Они обнаглели, сэр, — возмутился Нельсон, когда вернувшийся посланник привёз устный ответ датского правителя.

После чего адмирал отдал два приказа.

— Всем судам подготовиться к бою… Открыть порты!