Глава двенадцатая

Возвернуться в Петербург довелось лишь в апреле 1806 года, дабы заодно справить пятилетие своего пребывания в этой реальности. Самое поразительное, но я так ни разу не воспользовался пистолетом. Ну да, кому что, а бабе… Столица в этот период готовилась к приёму импортных гостей — представителей целой группы стран, которые должны были решить окончательную (как обычно, ха-ха) судьбу несчастной Мальты.

— Степан Сергеевич, а каковы настроения при дворе по поводу окончательного раскола ордена?

— Так тут уж, как обычно водится. Те, кто не получил чинов и должностей в нём, безразличны, а те, кто задействован, пекутся о размерах пособий, а не о судьбе самого острова.

Впрочем именно нам, горячим эстляндским парням, всё это на руку. Пусть питерские мальтийцы братствуют с римскими сколько угодно, а вот мы на конгрессе официально отделимся от ордена иоаннитов. Благо определились без строгой привязке к той или иной конфессии, решив быть просто христианами. Кстати, Александр Первый пока не готов отжать Мальту у Европы, поэтому поддержит лишь притязания римских мальтийцев на остров.

— Да и незачем лишнее вешать себе на шею, — считает князь Куракин, — других дел хватает сверх меры. Вон, на Яксарте уже какой славный торговый город построили, да ещё и фортами с факториями обложились. Теперь сам тракт усилить окончательно и мы зацепимся за кончик Шёлкового Пути.

На нашей встрече после долгого перерыва находятся лишь близкие мне люди, включая изрядно повзрослевшего Серёжу Ланского. Ему уже восемнадцать лет, а благодаря системе атлетической подготовки, которой я его обучил, он раздался в плечах и выглядит представительно. Правда имеет две привычки, которые считаются некоторыми людьми не совсем правильными. Сергей религиозен лишь формально, без рекомендуемого усердия. Ну и не знаю с кого он брал пример, но какой-то неумеха в смысле поклонов и преклонения перед вышестоящими. Мало того, нередко имеет своё мнение потому что прекрасно образован и аналитичен. Вроде обергофмаршал сговорился с Одоевскими по поводу помолвки с их дочкой Варей в будущем.

— Денис Дмитриевич, так к чему ведут переговоры англичан с французами, когда они мир подпишут?

— Наверняка не знаю, господа, хотя по дороге сюда навестил нового Неаполитанского короля Жозефа Бонапарта. Но даже он, обитая на отшибе французской империи, предполагает что мира хватит лишь на пару лет. Кстати, первыми шаг сделали всё-таки британцы, предупредив Наполеона о новом заговоре против него.

— Ха-ха, — рассмеялся граф Кочубей, — небось сами его и готовили используя третьих лиц.

И куда пропало англофильство у человека, который с этими самыми англичанами сцепился в последние годы в жёсткой конкурентной борьбе за сахарные рынки сбыта? Нет, граф ещё недостаточно выращивает свекловицы на своих землях, но к этому придёт уже в ближайшие годы. А пока он скупает у аглицких трейдеров по дешёвке тростниковый и перепродаёт втридорога в Европу. Куда, спрашивается, делись мечты человека о высоких идеалах европейской цивилизации и преклонение перед Великой Британией? Или, как всегда, бытие определяет сознание?

— Насколько я понял, господа, но англичане выдохлись финансово, да и союзников на континенте растеряли. Пруссия удержалась, а теперь цепляется за нас, чтобы хоть как-то наладить свою экономику.

Куракин реально в курсе происходящего, так как пока возглавляет министерство иностранных дел, хотя вскоре его сменит Кочубей. В нашем узком кругу оказалось более выгодным и интересным заниматься промышленностью и коммерцией, вот он больше и не цепляется за государственные должности, да и энергии у князя полно, несмотря на возраст. На своих землях он обустраивает агропром, а под Петербургом затеял целый металлургический комплекс. Видимо денег некуда девать стало, благодаря грамотным спекуляциям последних лет. Мало того, он всерьёз занялся переводом собственных крепостных в вольные арендаторы его же земель, причём самых толковых отправляет на разные курсы повышения квалификации.

— Денис Дмитриевич, а мы думали что вы не вернётесь из Европы, а найдёте себе какую-нибудь тамошнюю принцессу для выгодного марьяжа.

Бывших фрейлин, как говорится, не бывает. Вот и Ланская подразумевает под «мы» конкретно окружение императрицы Марии Фёдоровны. Надо же, считали что я ищу счастья на стороне?

— Ну, что вы, Мария Васильевна, европейцы для меня излишне рациональны и духовно чужды. Да и какой-такой выгодный брак там можно найти, если их свободные невесты в большинстве своём неказисты и себе на уме? Неохота, знаете ли, посадить себе на шею целую кучу родственников, которые из-за высокой крови начнут мной помыкать.

— Вот и Мария Фёдоровна то же самое говорила, что вы настолько независимы, что рано или поздно женитесь по любви для личного счастья. Так как всё остальное просто купите себе или построите при надобности за свои деньги. Однако при её дворе даже пари заключались по поводу вашего невозвращения, ха-ха-ха.

— Кстати, Новосильцев также думал, — подключился Строганов, — мол, коли стал в европах «его высочеством», то всенепременно там и осядет. А государь сказал: «Посмотрим, посмотрим», хотя и наши вельможи тоже удивляются почему вы не использовали момент.

— Павел Александрович, я видимо просто не умею жить правильной общепринятой жизнью. В Италии я был лишь в командировке по случаю войны, а здесь мне гораздо интереснее. Вон у нас со Степаном Сергеевичем уже всё готово, чтобы ввести целую индустрию по выращиванию и переработке подсолнечника. Ах, какое великолепное растительное масло из его семян можно делать, причём массово. Подключайтесь, господа, составим мощную конкуренцию оливковому. Тем более, что подсолнухи могут расти без проблем по всей России.

Ага, чучи-мачучи, заинтересовали мы вас, подготовив сюрприз за последние годы. Небось никто не понимал зачем декоративные растения выращиваются на наших землях прямо на полях? Так у нас уже прототипы прессов заготовлены и первых специалистов вырастили. Теперь наши крестьяне станут первенцами новой моды заплёвывания русской земли шелухой при массовом поедании жареных «семок». Отсюда и везде на каждом километре!

— А так ли оно хорошо, да и насколько урожайно, господа? — тут же ухватился за идею Куракин, — неужели не хуже оливкового?

— Прекрасное масло получается, Александр Борисович, — подтвердил Ланской, — причём дешёвое и действительно массовое. И России будет хватать, и Европу будем снабжать если всей страной возьмёмся. Всё-таки льняное больше для лако-красочного производства подходит, а наше для приготовления пищи вкуснее получается. Да и вырастает подсолнух с огромным цветком, где семена созревают в большом количестве. Ну и жмых, после того как масло выдавили, идёт на корм домашней живности.

Так как Россия всё-таки сельскохозяйственная страна, то и дворяне разбираются в специфических вопросах. А значит уже завтра сообщат царю-батюшке, а тот наверняка призовёт нас с обергофмаршалом пред свои очи.

— Кстати, господа, хочу подать в отставку со своей придворной должности, — осюрпризил присутствующих Ланской, — слишком много дел навалилось и все решать нужно.

— Степан Сергеевич, ну как же так? — удивился Кочубей, — кто же с такой должности уходит по доброй воле? Все наоборот держатся до последнего.

— Не успеваю я, господа, совсем не успеваю, ибо времени не хватает. И своими делами не хочется заниматься абы как, уж очень они велики стали.

По большому счёту у многих стало не хватать времени на личные дела, когда обременён государственными обязанностями. Это же не прошлые века, когда можно было царствовать лёжа на боку, ныне капитализм надвигается с его высочайшим темпом жизни.

Ясен перец, что через два дня нас пригласили в заветный простенький кабинет, где как ни странно обычно решаются какие-то глобально-инновационные вопросы. Причём на высочайшем уровне.

— Рассказывайте, ваше высочество, только по порядку, — попросил Александр Первый.

— Наполеон готов продлить сабсидный тайный договор по содержанию итальянского корпуса сдерживания в количестве тридцати тысяч солдат. Граница с Австрией отдалилась за счёт того, что Венеция вошла в состав Итальянской республики.

Присутствующий на секретном заседании Негласного комитета Новосильцев не совсем понимает о чём идёт речь. Видимо ему сообщили о том, что будут рассмотрены лишь хозяйственные вопросы. Впрочем он исправно хранит тайны таких совещаний, так что о сохранении секретности можно не бояться.

— В Лиссабоне мои агенты сетовали на то, что королевское семейство по-прежнему опасается непредсказуемости Наполеона и готово в любой момент эмигрировать в Бразилию. Поэтому они не против предоставить один из своих южных портов России для транзитных целей.

— Это хорошо, благодарю вас за хлопоты. А что в Уэльсе удалось узнать?

— Там нашему сотрудничеству рады и поделились информацией об обстановке в Лондоне. Новый премьер-министр, как и его величество Георг Третий готовы на всё, чтобы расширить торговое соглашение с Россией. Хотя будут торговаться, изображая то, чего пока не смогли наладить. А именно альтернативных поставок по разным позициям.

Куда мне деваться, если оброс агентурой в Европе и порой владею инфой, недоступной другим информаторам. Ну, а когда одно и тоже дублируется из разных источников, то и это идёт на пользу нашей стране. Лишним не будет.

— Степан Сергеевич, — повернулся государь к Ланскому, — расскажите, пожалуйста, о новом масле, которое можно делать из семян подсолнечника.

— Мы с Денисом Дмитриевичем последние годы вели разработку на свой страх и риск и создали ещё один русский товар. При массовом выращивании подсолнухов, имеющих высокую урожайность, из семян можно делать масло, которое станет прекрасным товаром для экспорта. Удобно, ибо не будем зависеть от других стран, так как в России подсолнечник можно выращивать практически везде.

— Отрадно, право слово, очень нужный товар для нашей экономической независимости. Согласитесь, господа, что чем больше позиций мы будем иметь которые заменят нам импорт и усилят наш экспорт, тем сильнее будут наши позиции в европейской экономике.

Александр настолько доволен смещением приоритетов, что всегда идёт навстречу многим инновациям. Вон, те же помидоры и картошка больше не пугают крестьян и поэтому их выращивают даже на личных огородах, а не только на полях барина.

— Павел Александрович, — теперь уже Строганова призвали к «ответственности», — а что у нас по поводу Цейлона?

— Ваше величество, договора подписаны с кандийцами и теперь будем при своём чае, кофе и специях. Кроме того, через Кочин и Транкебар закупаем селитру, которая очень нам нужна. Ещё и Денис Дмитриевич выяснил что-то интересное по поводу опять-таки Цейлона. Обещал сюрприз.

— Слушаю вас, ваше высочество.

— Дело в том, что в районе порта Тринкомали должны быть леса тикового дерева. Когда-то ещё в эпоху голландцев они пытались организовать плантации этого дерева, так что на сегодняшний день имеет смысл возобновить его выращивание. Для меня это оказалось новостью, но тиковая древесина практически не гниёт, хотя и хуже поддаётся обработке. Уж очень полезная древесина, как для кораблей, так и для изготовления мебели. А то, говорят, что лиственница заканчивается в России.

Государь призадумался и одобрительно покачал головой.

— О тиковой древесине я наслышан, но считал что она слишком далеко растёт, да ещё и в тропиках. Теперь же, получается, мы и сами сможем его выращивать, имея Цейлон. Как-то сразу и не задумываешься о таких перспективах, даже когда они появляются. Чувствую, что у Русской Ост-Индской компании очень хорошие перспективы намечаются. Побыстрее бы создать нормальный торговый флот, чтобы не зависеть от доброй воли заморских купцов.

— Так вроде Ревельская флотилия достаточно велика, ваше величество, — не преминул подсказать Новосильцев.

— Это всего лишь одна, Николай Николаевич, да и то большей частью мальтийцам принадлежит, а нужны повсюду. Нехорошо когда русские торговцы фрахтуют иностранные суда для своей торговли, а большей частью по-прежнему предпочитают продавать наши товары на месте.

Даже Строганов пока обзавёлся лишь пятью торговыми кораблями, чего уж говорить о тех, кто не настолько богат? Хотя те же военные верфи готовы принимать заказы, так как военный госзаказ свернулся лишь до строительства фрегатов серии «Спешный». Никаких новых линкоров или хотя бы фрегатов пока не предвиделось.

Впрочем, после того как заседание завершилось, всех отпустили по делам и по домам, а меня, как Штирлица, оставили чтобы порасспросить о личном.