Глава одиннадцатая

Парламентский шабаш заткнулся, когда пришло сообщение о том, что Мальту защитили именно ракетами, то есть, ещё одна эскадра потеряна (вместе с контр-адмиралом Сиднеем Смитом). Пародокс ситуации, в том что именно Смит был сторонником таких новшеств, как ракеты. Мало того, но резерв английского флота (а значит и весь флот) потерял ещё семь линкоров и три фрегата. Фактически, судя по количеству линейных кораблей (в запасе и на плаву) британский и французский флоты практически сравнялись.

Блокада Бреста удерживала примерно столько же кораблей в порту сколько имелось и у блокирующей эскадры. С учётом кораблей, контролирующих возможное вторжение из Булони, англикосы могли рассчитывать лишь на сокрушительную победу где-нибудь у острова Святой Елены. Там лимонники имели лишь чуть меньше линкоров, чем испанцы с французами, но превосходили противника качеством кораблей и выучкой экипажей. Как же удивился Коллингвуд, когда получил сообщение о битве при Кочине (через капитана торгового судна лично наблюдавшего за сражением).

— Сэр, в бухте находился бывший русский линкор и три фрегата, проданные голландцам. Они начали стрелять в ответ, а потом из фортов полетели ракеты.

Ракеты… опять ракеты… чёртовы ракеты…

— Извините, но ваши корабли были подожжены и вынуждены были сдаться.

Да что же это творится на морях, как прикажете бомбить слабых, если они отбиваются ракетами? Никакого уважения к величию Великобритании. Ну, всё, теперь адмирал Вильнёв ответит по-полной. Одна печалька одолевала английского адмирала. Его эскадра, получается, потеряла пять линкоров и французы имеют превосходство. Лишь героизм и стойкость позволят одержать победу в личном столкновении. Впрочем, если отойти куда-нибудь поближе к Гибралтару, то можно разжиться резервами, а то под рукой у Коллингвуда осталось лишь двадцать два линкора и парочка шлюпов. Что против тридцати с лишним линкоров Вильнёва вроде маловато. В конце концов, у Англии полным-полно кораблей, а значит проблем с пополнением не должно быть. Из-за бесконечно длинной «одиссеи» адмирал не знал о ряде событий последних месяцев.

В сентябре руководство Англии отказалось от идеи запрета на ракетное оружие, а Конгрив получил добро на проведение показательных испытаний. Сразу возникли сложности из-за большого разброса попаданий, что при нынешнем уровне ракет будет требовать их огромного количества.

— Мистер Конгрив, сколько времени понадобится для повышения точности и дальности ваших ракет?

— Трудно говорить, господа, ибо пока мы только в начале пути. Хорошо бы провести испытания на море против какого-нибудь прибрежного городка.

Дело оказалось в том, что пока стрельба по одиночным целям и небольшим скоплениям пехоты не имеет смысла из-за пресловутого разброса. Русские ведут исследования уже четыре года, поэтому и продвинулись в качестве столь далеко. Отсюда сделан вывод — усовершенствовать ракеты с целью более точного применения и разработать защитные кожухи для применения на кораблях. А так как в стране из-за войны и экономической блокады английских товаров, включая колониальные, усиливается финансовый кризис, то ракетная программа пока не получила должного приоритета.

Все трудности текущего периода уже подрывали позиции Уильяма Питта-младшего, которого всё больше подвергали критике, как в парламенте, так и в прессе. Как всегда нужен был козёл отпущения, чтобы спихнуть на него массовые проблемы. И снежный ком неприятностей рос из месяца в месяц. Новой коалиции пока даже не предполагалось, так как последнюю жертву войны на континенте в пошаговом режиме завоёвывал пятидесятитысячный корпус под общим командованием Жозефа Бонапарта. Конечно, фактически группировку возглавлял Анри Массена, но Неаполитанскому королевству от этого было не легче.

В конце концов, король Фердинанд Неаполитанский (он же Бурбон Сицилийский) бежал на Сицилию, опередив в этом собственную жену на целый месяц. В конце октября, вступив в Неаполь, французы возликовали. Новым королём был провозглашён Жозеф Бонапарт, что поставило точку в боевых действиях на континенте. Исходя из того, что ни Пруссия, ни Россия так и не проявили желания вступить в какую-нибудь новую коалицию, британцам пришлось искать возможность, чтобы заключить мир по образу Амьенского.

Ну, а в ноябре состоялось-таки сражение между аккуратным Коллингвудом и осторожным Вильнёвом. За это время лимонники смогли получить лишь пару фрагатов, три шлюпа и один видавший виды линкор. В результате История повторилась лишь географически, так как эскадры поймали друг друга неподалёку от мыса Трафальгар. Всё остальное случилось по-другому. Обычный линейный бой на встречных курсах и противники из-за того, что быстро вышло из строя по несколько кораблей, разошлись подтирать сопли по разным направлениям. Французы отбыли в сторону Средиземного моря, а англичане отправились на север, чтобы усилить контроль над Ла-Маншем.

Кстати, каждый уводил свои призовые суда, захваченные во время «Великого Противостояния». Так вот французский хабар колоссально превосходил аглицкий. Адмирал Коллингвуд надеялся на награды и чествования, ибо задачу он выполнил, не подпустив франков ни к Бресту для деблокации, ни к Булони для поддержки вторжения. Однако получил люлей по полной форме. Зато дрысливый Вильнёв, был возвеличен, хотя всё время воевал лишь со слабыми противниками и лишь в последней битве не уступил противнику.

Пока одни мерялись линкорами с другими, я заканчивал труды по оттачиванию русского корпуса в смысле добротного питания, качественной стрелковой подготовки и атлетической подготовки. Ну и наслаждался местной урожайностью, заметно превосходящей российскую.

— Ваше высочество, вы воистину умеете удивлять, — честно признался де-Толли, — поначалу я думал, что вы лишь изображаете из себя хозяйственного сеньора, а теперь убедился за эти месяцы. Одно не пойму, а зачем это вам, коли вы безумно богатый человек?

— Господин генерал, во-первых, содержание армии достаточно накладно с моим подходом. Во-вторых, я оказываю безвозмедную помощь людям, развивающим промышленность в принципате и сельское хозяйство.

— Но ведь французы прислали вам вашу долю от своего индийского похода. Как я понимаю это огромные деньги. Кроме того, у вас прекрасный доход с таможни и с поставок ваших товаров в Россию. Неужели всего этого мало?

— Михаил Богданович, я отправляю деньги в Малую Охту, где финансирую научно-технические исследования и разработки от которых пока нет, а то и не будет финансовой отдачи. Те же пароходы-ракетоносцы, которые запланировано построить, будут бесплатно переданы для охраны российского побережья от Риги до Петербурга.

Генерал соглашается с доводами, но не совсем понимает зачем мне нужны все эти хлопоты. Обычно богатые люди живут в своё наслаждение и не тратятся для общего блага. Им и в голову не приходит тратить свои накопления, когда есть бюджет для соответствующих расходов. Вот если начнётся война, то пожертвуют на общие цели что-нибудь, да и то не каждый. Выяснилось, что среди дворян имеется определённое количество таких кто даже не против того, чтобы Франция завоевала Россию. Им кажется, что это поможет окультурить отечество и сделать его цивилизованным. Впрочем я читал о таких, кто встречал Наполеона хлебом-солью в 1812 году, а потом удирал вместе с французами, когда нашествие было разгромлено.

Мало того, даже при дворе сейчас ходят шепотки на скользкие темы. Мол то, что Россия наживается на европейских войнах и задрала цены на многое, не есть хорошо. Это же неблагородно использовать чужие трудности периода себе во благо, истые джентльмены так не поступают.

Континентальная блокада английского экспорта в Европу уже привела к тому, что британцы вынуждены продавать колониальные товары нам, пусть и по недорогим оптовым ценам. Во Франции и ряде европейских стран цены на них выросли из-за их дефицита, а мы это используем, занимаясь достаточно простой спекуляцией.

— Господа, бюджет России 1805 года достиг ста сорока миллиона рублей, но благодаря мирному периоду нам не приходится тратить до трети его на военные нужды. Отсюда вывод, что у правительства в достатке средств, направляемых на развитие отечественной экономики.

— Однако, Денис Дмитриевич, о нас плохо думают в Европе, считая что мы боимся Наполеона, — веско заметил Рачинский.

— Да, Антон Михайлович, о нас плохо думали и раньше, плохо думают сейчас и всегда будут плохо думать, что бы мы не делали. Так зачем кому-то что-то доказывать, когда можно радеть за свою страну и свой народ?

Разговоры на эти темы естественны повсюду и их не избежать. Никто не любит богатеющего соседа, особенно если им в какой-то момент стала Русь. Не удивлюсь, если по всему континенту уже подумывают о том, чтобы натравить на нас того же корсиканца, а за Ла-Маншем планируют использовать для этого всю «новую» Европу. Тем более, что не только Великобритания начала искать мира, но и самой Франции нужно передохнуть год-другой, чтобы качественно переварить завоёванное.

Те же разрозненные германские земли по сути больше не являются Священной Римской империей, а значит Наполеону нужно создать из них некое новое образование. У него имеется план создания конфедерации взамен Священной Римской империи но чтобы его внедрить нужна обстановка поспокойнее, чем военная. Естественно, что император Франции надеется пока, что Пруссия рискнёт поддержать Англию в борьбе, но эта надежда почти погасла. А значит имеет смысл подписать новое «амьенское» соглашение.

У англичан также расстройство из-за поражения Австрии и того же разлада в парламенте. Уильям Питт-младший давно пристрастился к бутылке. Настолько, что несколько раз его тошнило в тот момент, когда он толкал очередную речь с трибуны. Ну и имеется в его личной политической истории тёмное несмываемое пятно. Когда-то он задвигал программу уравнивания в стране католиков наравне с протестантами. Ещё раз: дать равные права католикам в насквозь пуританской протестантской стране. Неудивительно, что именно сейчас ему всё припоминают. Впрочем здоровье премьер-министра в настолько плачевном состоянии, что в ближайшее время он наверняка «сгорит на работе». Поэтому король лишь ждёт его смерти, чтобы не обострять излишне ситуацию.

Оба моих генерала отправились в Россию, чтобы встретить праздники, а я отъеду в Петербург лишь ближе к следующей весне. Барклай-де-Толли вернётся в принципат в качестве субсидного генерал-губернатора как минимум на год, а может и на более долгий срок. Зато генерал Рачинский, когда в Россию переправят пять тысяч наших стрелков, возглавит Первую отдельную стрелковую бригаду. Они же егеря, они же часть особого назначения… По идее должны быть верны и преданны только императору, одному лишь императору и никому, кроме императора. За это в принципат Эсте позволено отправить десять тысяч эстонцев для формирования такой же егерско-стрелковой гвардии драгунского типа. Мол, как воевать так пешком, а передислоцироваться, коли нужно, так на конях.

Ну, а в Петербурге и Париже начались секретные переговоры по делёжке кое-каких козырных мест, завоёванных французами. Даже Талейран согласен, что Россия имеет право на владение чем-нибудь вкусным, пусть даже в торговом плане. Дело в том, что Ганновер де-юре пока принадлежит английскому королю, но почему-то не Великобритании (тоже странности периода). А вот Бременхафен стал российским по соглашению сторон. Впрочем сейчас решается судьба трёх вольных ганзейских городов: Гамбурга, Любека и Бремена. Один из них отдадут России и хрен какие бременские музыканты смогут этому противиться. Тем более, что право взимать пошлины за этими городами сохранится.

Англикосы, нуждающиеся в передышке и добротном торговом договоре с русскими, пока не вякают, чтобы заключить с франками мирное соглашение. Очень сложно противиться, когда по сути нечем. Армии, как таковой, особо нет; флот взгрустнул, ибо численное превосходство уменьшилось; даже большую часть Индии придётся завоёвывать заново, несмотря на успехи последних лет. По крайней мере, поход Вильнёва чуток перекрасил цвета на карте южной Индии, где британская Ост-Индская компания имеет лишь такие же права, как и вообще торговцы мира. Хотя Бомбей, Калькутта и Мадрас реально остались за ними, хоть и ограбленные, но без особых французских претензий. Ну не было времени и людей, чтобы повсюду сменить всё и вся. Вон, Пондишерри с тремя дополнительными мини-портами и небольшой территорией удалось офранцузить, кое-что вернуть на югах португальцам и голландцам, ну и датчанам помочь усилиться в тех краях.

Лишь русские как-то сами по себе решили вопросы на Цейлоне, умудрившись вступить в дружеские соглашения с кандийцами. Теперь целый порт Тринкомали в удобной большой бухте сдан нашим в аренду на двадцать лет. Дары приняты и выданы разрешения договариваться с местными колхозниками на выращивание всякой тропической специфики. Тут ещё и достопочтенный Фредерик Норт, как губернатор Цейлона, предоставил нечто вроде статуса благоприятствия русской Ост-Индской компании с правом торговать с «желающими» даже с западной стороны острова, а не только восточной.

И при этом ласково улыбнулся, принимая «подарочные»…